Жалко Егош. Они такие маленькие. Испуганные. Забьются в уголок и сидят, дрожат. А тётка Дуня на них серебряной водой брызгает. Но и оставлять их никак нельзя. Егошка сначала из-за испуга напакостит, а потом ему это нравится, начинает. Ребёнок. Что с него взять. Озлобляются они уже позже. А уж напакостить могут, как взрослая нечисть. И пожар устроить, и проводку замкнуть. Трубу печную ночью закрыть. Да, много пакости может сделать.
Младенцы часто умирают. Хорошо, что в современном обществе научились и безнадёжных деток выхаживать. Но всё же не всех. Если мать любила своего ещё не рождённого ребёнка искренне, всей душой — душа младенца привязывается к тельцу и в Егошу не обернётся. А вот если будущая мать совершенно безразлична к ребёнку или, того хуже, заранее не любит его — с таких умерших Егоши и выходят. Не познала душа любви самого дорогого человека. И знания рода ещё не раскрылись.
— Тёть Дуся, а если у тела душа осталась, — поинтересовался Минька у своей большой напарницы, — она же, хоть и маленькая, переродится?
— Это я у тебя должна спросить, — усмехнулась Дуня. — Ты у нас ходящий близ смерти. — Она уже прибрала все бутылочки в свои необъятные карманы. — Пошли? Мы свою работу выполнили, — потянула она Миньку за руку.
— А я ещё немного здесь. Спрошу кое-что. Можно? — Минька поднял своё круглое личико на женщину и постарался заглянуть ей в глаза.
— Можно. Я у машины ждать буду, — потрепала его по голове Евдокия.
Минька освободил свою ручку из большой ладони тёти Дуси и пустился бежать по коридорам больницы. Ему нужно в морг. Парторг там. Вот он точно на вопросы ответить может.
— Куда же ей, — ухмыльнулся парторг. — Переродится. Другое дело, что никогда не повзрослеет. Так младенцем и останется. Видал уже таких людей? — поинтересовался парторг. Минька мотнул головой. — Увидишь, какие твои годы. Тело большое, а душа младенца. Иногда бывает: напугается душа — да так всю жизнь и остаётся маленькой и испуганной. И таких увидишь. И с юной душой живут. Вон, в морге сейчас. Караулю, чтобы от тела не ушёл. Всё ему хиханьки. Восемнадцать лет от перерождения. Всё любопытно, всё интересно. Два года не дожил до полного раскрытия знаний рода. Э-хе-хе. — Парторг вздохнул. — Вот переродится, так и будет баламутить.
— Так получается, в двадцать лет человек мудрым становится? — удивился Минька.
— С чего это? — ухмыльнулся парторг. — Душу ещё надо научиться слушать. А прежде чем слушать, поверить в это надо. Сложно всё, малыш. Очень сложно. — Громко вздыхая и что-то ворча себе под нос, призрак скрылся за стеной.
А Миньке уж очень любопытно стало, захотелось с молодой душой поговорить. Только вот в морг его не пустят. Позвать Влада или тётю Дусю. Так там мама. Увидит Миньку и никуда больше не отпустит.
Задние ворота морга были открыты. К ним подъезжала катафалка. Немногочисленные родственники толпились у открытой воротины. Минька тихонько подошёл. Заглянул внутрь. Два санитара облачали тело пожилой женщины. Её душа находилась рядом с родственниками, осматривая каждого по отдельности. Он хотел было прошмыгнуть внутрь, но душа старушки его заметила.
— Ведьмак! Стой, ведьмак! А ты чего такой маленький?
— Чей ребёнок? — схватил Миньку за руку санитар. — Не место здесь ребёнку! — Держа Миньку за руку, кричал он.
Вывернувшись, Минька кинулся наутёк. Душа бабульки не отставала.
— Чего такой маленький? Ведьмак! — кричала она.
Минька, забежав за угол, остановился, перевёл дух.
— Ну, чего ты разоралась? — Вспомнил Минька наставления погостника, что вежливо с призраками разговаривать не надо. Они наглые. Так потом закрутят, в услужение по неопытности можно попасть.
— Ведьмак, а чего Володя не приехал? — не отставала старуха.
— А я почём знаю? Володя — это кто? — Минька всё же пожалел призрака.
— Дед мой. Спроси, чего Володя не приехал? Домой меня не повезут. Отсюда сразу на кладбище. А мне с Володей проститься надо. Спроси, ведьмак. Внучка, Юлька. Вон стоит. Спроси.
— Спрошу, — согласился Минька, — а ты мне молодого вызови. Поговорить хочу.
— Так я быстро, — согласился призрак и растворился в воздухе.
Минька подошёл к высокой эффектной блондинке, что стояла у ворот, сморщив хорошенький носик. Потянул девушку за руку. Она вздрогнула, словно испугалась, повернула голову, сильно удивившись, увидев ребёнка.
— Чего тебе, малыш? — присела она на корточки перед Минькой.
— А Володя почему не приехал? — поинтересовался Минька, сообразив, что не спросил имя покойной.
— Володя? — удивилась Юля. — Какой Володя?
— Муж покойной, — указал он на тело.
— А ты его откуда знаешь? — удивилась девушка.
— Я его не знаю. Это она спрашивает: где Володя. — Опять мотнул Минька головой. Девушка нервно хихикнула, обернулась, глянула на тело. — Она не может спрашивать, — вкрадчиво, как с умалишённым, заговорила она. — Ты, наверное, этого ещё не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, — перебил он Юлю. — Ответь, где Володя?!
— Да ответь ты ему уже, — раздражённо сказал рядом стоящий парень. — Язык, что ли, отвалится?
— Володя уехал к себе на родину, — грустно улыбнулась Юля. — Так пойдёт?
— Вытурили, значит, — проговорил призрак, появляясь рядом с девушкой. — И проститься со мной не дали. Ироды. Ну, будем вам радость, когда увидите, что дом на Володиного внука оформлен. Побегайте, окаянные. Они и в дом меня не везут, — обратилась ко мне призрак, — боятся встретиться с внуком.
— Ты мою просьбу выполнила, — перебил старуху Минька. — Мне ваши дрязги совершенно не интересны.
— Ты с кем? — завертела головой Юля.
— С вашей бабушкой. Кстати, дом она на Володиного внука оформила, — доложил Минька, смотря на реакцию девушки. Лицо её вытянулось, она нервно хихикнула, затем икнула. Поднялась и стояла молча, разевала рот, словно рыба, выброшенная на берег.
— Молодец, ведьмак! — закричал призрак. — Ай, молодец! Хорошо как получилось!
— Здорово! Малец, ты меня искал? А я тебя не знаю. — Появился рядом призрак молодого худощавого парня.
— Мне парторг сказал, что ты всё от тела хочешь уйти, — потеряв интерес к Юле, переключился Минька на призрака. Юля пару раз пыталась заговорить с Минькой, но её отвлёк санитар. Пора было забирать тело.
— Да я это так, шучу, — рассмеялся призрак. — Он же злится.
— Вот парторг и говорит, что таким шебутным ты и после перерождения будешь, — сказал Минька.
— Ай, когда это будет, — махнул рукой призрак. — Мне бы запомнить, как себя вести не надо, чтобы в следующей жизни ошибок таких не наделать. Ты знаешь, как это сделать?
— Нет. Такого не бывает. Просто слушать себя надо, — сказал Минька и тут же поправился: — Так взрослые говорят.
— Они много чего говорят, — горестно ответил призрак. — Вот не послушал бы мать, сейчас бы в армии был. Живой. А так… Сейчас вскрытие будет. Пойду, посмотрю, что там у меня внутри. Так сказать, мой внутренний мир.
— А случилось-то чего? — поинтересовался Минька.
— А глупость. Я один у матери был. И родила она меня поздно. Для себя. А тут в армию. Меня по знакомству в больничку сунули. Мать денег заплатила — откосить. А я в армию хотел. Но маме перечить не стал. Думал: я-то здоров. Выпустят. А мне здесь болячку придумали. Решили витаминами проколоть. Для профилактики. Кто ж знал, что аллергия меня так быстро задушит. А мои парни в армию пошли… — Мечтательно протянул призрак.
— Минька! — подошёл к ведьмёнышу Влад. — Там мама уже переживать начинает. Пошли, — он взял мальчика за руку и повёл к машине.