Личное - приличное.
Сегодняшнюю рубрику про старое чудесное кино позволю себе начать с откровенности, которая кому-то может показаться излишней. Пусть так.
Я отношусь к ролям фаталистически. Что приходит - то и моё. Не спорю с судьбой, не выбираю, не капризничаю. Но есть роль, стоящая особняком. Роль, которую я хотел сделать аж до лихорадочных сновидений. И, не поверите, сделал.
Сальери.
Эту "Маленькую трагедию" Пушкина я проглотил школьником, в увертюре к своей театральной практике. Я был ошеломлён. Я был уничтожен. Ни Гамлет, ни Чацкий, ни Сирано не пронзали столь бескомпромисно моё сердце. Я не знал, как и когда, но уже тогда был уверен: дорасту - и сделаю.
А в институте, после просмотра Формановского "Амадея", стало очевидно - ждать больше нельзя. Самостоятельный отрывок с товарищем. Успех. С показа едва не уехал на скорой. Зря я физически впустил эту зависть, эту любовь и ненависть одновременно.
Дипломный спектакль по Пушкину. И я, наконец, играю своего Сальери. И не только его, но и ещё одного центрального персонажа.
Мне даже дали премию за лучшую мужскую роль.
Хотите иронии? Не за Сальери. За того, другого, которого я сделал походя.
Да и наплевать.
Мой "завистник" остался со мной. Навсегда.
Сальери, которого вы не заметили
Пересмотрите "Амадея". Но теперь не как историю про гениального мальчишку-вуайериста с его дурацким смехом, который раздражал даже императора. А как историю про другого человека.
Сальери (в блестящем исполнении Ф. Мюррея Абрахама) - образец добропорядочности. Он всю жизнь делал всё правильно. Учился музыке с утра до ночи, соблюдал все каноны, чтил Бога, вёл себя прилично при дворе. Он на своём месте. Он честно его заслужил!
И вдруг является этот... кто? Развратный юнец, который в постели с очередной девицей сочиняет такие мелодии, какие Сальери и не снились.
Бог дал талант не праведнику. Бог дал талант тому, кто его не заслужил. "О небо, где ж правота?"(с)
И вот здесь начинается самое интересное. Сальери не просто завидует. Он в ужасе. Потому что весь его мир, вся система координат, в которой он жил, рушится. Если талант даётся не за заслуги, то зачем тогда всё? Зачем быть хорошим, если музыка пишется сама собой в голове у какого-то распутника?
Катастрофический коллапс: Сальери смотрит ноты Моцарта и не может поверить. Там нет правок, нет помарок. Музыка просто вылилась из него, как вода из кувшина. И Сальери понимает: я никогда так не смогу. Никогда.
Это самое страшное для профессионала - осознать, что твоего мастерства недостаточно. Что есть что-то выше. Что ты просто... нормальный.
Две правды
"Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет - и выше"(с)
В "Амадее" нет примитивного дуализма. Спасибо мудрости Милоша Формана.
Моцарт - не ангел. Он инфантильный, пошловатый, он не умеет вести себя при дворе, он тратит деньги, пьёт, гуляет. Он не обязан быть хорошим человеком, чтобы быть гением.
Сальери - не дьявол. Он мучается, он страдает, он молится, он пытается договориться с Богом. Он не хочет убивать - он хочет справедливости. Но справедливости нет. И тогда он решает: если Бог не слышит - я сделаю это сам.
Это же трагедия не злодея, а идеалиста, который разочаровался в мироустройстве.
И несмотря на крупный масштаб метафизических изысканий, это понятно каждому.
Потому что каждый из нас хоть раз чувствовал то же самое. Глядя на кого-то более талантливого, более успешного, более... гениального.
Свет, который мы не замечаем
Но фильм Формана - не про тьму. Он про свет, просто не сразу понятный.
Посмотрите финал. Сальери остаётся жить. Он переживёт Моцарта, он будет стариком в доме для умалишённых, он будет рассказывать эту историю случайному слушателю. И в этом есть что-то почти библейское.
Сальери - единственный, кто понял, кого потерял мир. Он единственный, кто смог оценить гений Моцарта по-настоящему. Потому что только профессионал высочайшего класса способен увидеть, насколько другой гениален.
Может, в этом и есть утешение?
Мир держится не только на Моцартах. Мир держится на тех, кто способен эту красоту услышать, оценить, сохранить. Кто пишет о гениях книги, кто ставит о них спектакли, кто передаёт дальше. Кто говорит: "Я не стал им, но я понял, кем он был".
Цитирую свой ролевой дневник: "Я убиваю М. не из ненависти, а от неразделённой любви к музыке, которую не способен создать сам".
Вместо финала
В мире всегда будут Моцарты. Люди, которым талант дан просто так, без заслуг. Без дипломов, без репетиций, без ночных бдений над нотами. Они будут писать гениальную музыку, играть гениальные роли, создавать гениальные тексты - и при этом оставаться неудобными, странными, нелепыми.
А будут Сальери. Те, кто учился, кто пахал, кто знает ремесло до последней запятой. И они будут смотреть на Моцартов с болью. Потому что мастерство не равно гению. И это несправедливо.
Но может, справедливость не в том, чтобы гений доставался лучшим?
Может, справедливость в том, что гений вообще появляется в этом мире? Пусть даже в таком неудобном, нелепом, невозможном человеке?
А может, в конце концов, "справедливость" - это и вовсе выдуманная нами категория?
А у вас было такое? Встречали человека, чей талант вызывал не зависть, а щемящее чувство "я так никогда не смогу"? И как вы с этим справлялись?