В зале суда Дедхэма, штат Массачусетс, немолодой мужчина уверенными руками выложил на стол три пистолета и разобрал каждый на части. Ствол, затворная рама, возвратная пружина, магазин: детали одного пистолета легли рядом с деталями других.
Один из трёх принадлежал обвиняемому по делу, а два других «эксперт» принёс с собой и начал перемешивать запчасти прямо перед судьёй.
Судья Уэбстер Тэйер какое-то время наблюдал молча, не вмешиваясь в демонстрацию.
– Верните оригинальный ствол на место.
Судья произнёс это негромко, но так, что Гамильтон вздрогнул.
Гамильтон засуетился, принялся объяснять, что, как эксперт, лишь показывает взаимозаменяемость деталей, но Тэйер уже всё понял. Человек, назвавший себя специалистом по оружию, пытался подменить ствол пистолета обвиняемого на новый, чтобы будущая баллистическая экспертиза ничего не показала.
Этого человека звали Альберт Гамильтон, и по образованию он был аптекарем (по призванию, как выяснится позже, мошенником). Когда его однажды спросили на слушаниях об опыте в баллистике, он уверенно заявил о сотнях проведённых экспертиз не уточнив, что ни одна из них не выдержала серьёзной проверки.
В начале 1920-х он свободно называл себя экспертом-баллистом, суды ему верили, потому что настоящих экспертов тогда попросту не было. Зато существовал человек, который собирался это изменить.
Врач, полковник и четыре единомышленника
Кэлвин Хукер Годдард родился в Балтиморе в 1891 году. Он окончил университет Джонса Хопкинса с отличием, получил степень бакалавра, а потом и медицинскую степень.
Он мог бы стать обычным врачом, но в Первую мировую войну попал в армию, дослужился до полковника и увлёкся идентификацией огнестрельного оружия. Большинство коллег считало это побочным занятием.
Вот что здесь главное: в те годы любой человек мог прийти в суд и объявить себя оружейным экспертом, не предъявляя ни диплома, ни сертификата: аптекарь, часовщик, бывший охотник - все давали показания наравне. И суды принимали их заключения как научные.
Шарлатанство процветало.
Годдард понимал, что так продолжаться не может. В апреле 1925 года он вместе с исследователем Чарльзом Уэйтом, микроскопистом Филипом Гравеллем и техником Джоном Фишером основал Бюро судебной баллистики в Нью-Йорке.
Первая в Америке независимая криминалистическая лаборатория. Под одной крышей собрали баллистику, дактилоскопию, анализ крови и работу со следами. Четыре человека в тесной комнате с микроскопами и каталогами оружейных производителей.
Гравелль тем временем сделал то, что перевернуло всю науку о пулях. Он не доверял собственной памяти.
И это недоверие стало прорывом. Раньше эксперт рассматривал одну пулю под микроскопом, запоминал рисунок царапин, откладывал её, брал вторую и сравнивал по памяти. Научная точность так недостижима.
Решение оказалось изящным: сравнительный микроскоп с двумя объективами, соединёнными оптическим мостом. Две пули стало возможно видеть одновременно в разделённом поле зрения.
– Теперь не нужно полагаться на память. Микроскоп видит то, что человеческий глаз запомнить не способен, - так Годдард объяснял коллегам принцип нового инструмента. И он заставил этот инструмент работать на следствие, превратив лабораторную новинку в орудие правосудия.
Пуля, которая решила всё
Дело Сакко и Ванцетти к 1927 году стало международным скандалом. О нём писали газеты от Бостона до Парижа.
Двух итальянских иммигрантов-анархистов обвиняли в вооружённом ограблении и убийстве охранника и кассира обувной фабрики в Брейнтри, штат Массачусетс. Преступление произошло весной 1920 года. Суд вынес обвинительный приговор в 1921-м, но протесты не утихали.
Именно здесь следствие споткнулось: баллистические улики оказались в центре ожесточённого спора. Обвинение утверждало, что одна из пуль, извлечённых из тела охранника, вылетела из пистолета Сакко. Защита клялась, что нет.
И тут появился Гамильтон со своим трюком, о котором шла речь в начале этой истории.
После того как судья поймал его на подмене ствола, доверие к «экспертам» защиты рухнуло. Но главный вопрос оставался открытым.
Ответить на него мог только человек с настоящей квалификацией.
Губернатор Массачусетса назначил специальную комиссию для пересмотра улик. Комиссия вызвала Годдарда.
В лаборатории пахло порохом и машинным маслом. Он взял пистолет Сакко, зарядил его и выстрелил в плотный комок хлопковой ваты. Так извлекают пулю и гильзу без повреждений.
Свинцовая пуля, ещё тёплая, легла на лабораторный стол. Он положил гильзу под один окуляр сравнительного микроскопа, под второй поместил гильзу, найденную на месте преступления семь лет назад.
Царапины от ударника совпали.
Потом он проделал то же самое с пулями. Ответ оказался ещё более определённым.
Винтовые канавки ствола оставляют на каждой пуле уникальный рисунок, как отпечаток пальца, только не на коже, а на свинце. Рисунок на тестовой пуле совпал с рисунком на пуле из тела охранника Берарделли.
Экспертизу он провёл в присутствии специалиста защиты. Тот скептически наклонился к микроскопу, долго всматривался в окуляр, а потом медленно отодвинулся.
– Совпадение.
Эксперт защиты произнёс это одно слово негромко, почти себе под нос.
Годдард кивнул, ничего не добавив. Микроскоп уже всё сказал.
Сакко и Ванцетти казнили 23 августа 1927 года. Дело до сих пор вызывает споры: историки ставят под сомнение цепочку хранения улик.
Некоторые говорят о возможной подмене пули ещё до экспертизы Годдарда. Но сам метод никто не оспорил. Повторные проверки в 1961-м и 1983-м подтвердили выводы с помощью более совершенного оборудования.
7 человек в гараже на Норт-Кларк-стрит
Через 2 года после дела Сакко репутация Годдарда прошла новую проверку. И эта проверка оказалась громче первой.
14 февраля 1929 года в Чикаго четверо вошли в гараж компании S.M.C. Cartage на Норт-Кларк-стрит. Двое были в полицейской форме. Семерых людей внутри поставили лицом к кирпичной стене.
Прогремели выстрелы. Все семеро погибли.
Это были люди из окружения Багза Морана, главного конкурента Аль Капоне. Почему они надели полицейскую форму? Были ли среди них настоящие полицейские?
Весь город ждал ответа, ибо от него зависело нечто большее, чем судьба одного расследования.
Коронер округа Кук Герман Бандесен знал о работе Годдарда и вызвал его.
– Мне нужно знать одно: полицейское ли это оружие?
Баллистик молча кивнул и попросил показать улики. На холодном бетонном полу гаража криминалисты уже собрали гильзы и фрагменты пуль, аккуратно упаковав их в пронумерованные конверты.
Он начал с полицейского арсенала. Запросил все пистолеты, стоявшие на вооружении чикагской полиции. Отстрелял каждый, сравнил результаты с уликами из гаража.
Ни одного совпадения. Ни по одному стволу.
– Полиция чиста. Ничто не стоит на вооружении полиции Чикаго.
Годдард говорил спокойно, как всегда. Бандесен переспросил, уверен ли он. Ответ был короткий: микроскоп не ошибается. Полицейское оружие к преступлению отношения не имело.
Для города это стало переломным моментом. Полиция оказалась чиста, а расследование направилось в сторону людей Капоне.
Пьяный водитель и два автомата в подвале
10 месяцев после бойни следствие топталось на месте. Ни свидетелей, готовых говорить, ни признаний.
И тут, в декабре того же 1929 года, в маленьком городке Сент-Джозеф, штат Мичиган, пьяный водитель врезался в чужую машину.
Патрульный Чарльз Скелли подошёл разобраться. Водитель выхватил пистолет и трижды выстрелил. Скелли не стало в больнице через несколько часов, а стрелок скрылся. Им был Фред Бёрк, профессиональный бандит из окружения Капоне. Его давно разыскивали в нескольких штатах.
В его доме нашли банковские облигации на 310000 долларов, украденные в Висконсине, 2 пистолета-пулемёта Томпсона, 9 барабанных магазинов и около 5000 патронов.
Оружие отправили Годдарду. Он поставил оба автомата на стенд, произвёл тестовые выстрелы. Извлёк пули и гильзы, положил их под сравнительный микроскоп рядом с уликами из чикагского гаража. Царапины совпали по обоим стволам. Именно эти автоматы стреляли в гараже на Норт-Кларк-стрит.
Более того, один из них оказался тем самым оружием, из которого полутора годами ранее застрелили нью-йоркского мафиозо Фрэнки Йейла. Так 2 ствола связали 3 преступления в 2-х городах через один микроскоп.
Лаборатория, которая стала образцом
После чикагского дела с Годдардом произошло то, чего он сам не предвидел. Местные бизнесмены из коронерского жюри были потрясены результатами его работы.
Они предложили профинансировать создание полноценной криминалистической лаборатории. Её разместили при Северо-Западном университете в Чикаго. Он возглавил лабораторию и стал профессором полицейской науки.
Лаборатория быстро вышла за пределы баллистики. Здесь занимались дактилоскопией, исследованием поддельных документов, токсикологией, фотографической фиксацией улик.
А потом лаборатория начала издавать «Американский журнал полицейской науки» - первое в стране научное издание о криминалистике. Редактором журнала стал Годдард.
Через два года, в 1932-м, ФБР создало собственную криминалистическую лабораторию. И первый специалист, который её укомплектовал, прошёл обучение именно у Годдарда.
Так, один учёный с микроскопом перестроил всю систему работы полиции с огнестрельным оружием.
Две пули через сто лет
Годдард ушел из жизни 22 февраля 1955 года. Он успел побывать военным врачом, полковником, профессором, редактором научного журнала, консультантом ФБР. После Второй мировой руководил армейской криминалистической лабораторией в Японии.
Каждый раз, когда криминалист кладёт пулю под сравнительный микроскоп и видит в разделённом поле зрения два рисунка царапин, он повторяет то, что Годдард сделал впервые почти столетие назад. Нет двух одинаковых стволов, как нет двух одинаковых отпечатков пальцев.
И пули до сих пор говорят, если рядом есть тот, кто умеет их слушать.