Радоница (от слова «радость») - день особого церковного поминовения усопших. Верующие не просто скорбят о близких, а разделяют с ними праздник Воскресения Христа и надежду на победу жизни над тьмой.
Этот день уходит корнями в дохристианские времена. Славянские предки до Крещения Руси верили: душа после смерти переходит в иной мир и может помогать живым. Православная традиция берёт эту веру и переосмысливает. Поминовение становится не страхом перед тьмой, а продолжением пасхального света.
Цель нашей прогулки была простой: посмотреть на цветущую сакуру и поставить свечи за упокой близких. Соединить хрупкость цветущей вишни, строгость соборных стен и личную память в одну живую историю.
Сакура, время и память
Сакура - один из самых многозначных символов: быстро увядающая, жертвенная, нежная и в то же время жёсткая. В японской культуре она говорит о быстротечности и мимолётности жизни, а вишнёвые цветы стали знаком преданности и самопожертвования у самураев и камикадзе.
Есть и другие значения: новое начало, вера в будущее, мир и содружество, нежная любовь и тайные признания. В русской культуре к этому добавляются «чистота помыслов, постоянство в делах».
Сакура - не одно растение, а собирательное название: в японской классификации это род сливы, в европейской - вишня. Сама идея - это короткий весенний миг, когда люди инстинктивно останавливаются, чтобы поднять взгляд на небо.
Сад Дружбы и пагода Юйюань
Мы отправились в Сад Дружбы на Литейном проспекте, где среди городской суеты прячется тихий китайский дворик Юйюань («Сад Радости»). У входа стоят маньчжурские львы, а стены украшены керамическими драконами и каменными львами - это как островок чужой цивилизации в самом центре Петербурга.
Цветение, обычно длится около недели, поэтому, чтобы успеть полюбоваться, нужно не откладывать прогулку. В этот день желавших посмотреть на цветы было много.
Раньше я видела их в Краснодаре, на Ставропольской, где цветущие деревья превращают улицу в аллею, и в парке Галицкого - это были почти кинематографичные впечатления. Сегодняшний день не был таким «эффектным», но оказался очень тёплым и трогательным.
Погода была светлой, солнечной, небо - чистым, настроение - спокойным и приподнятым. Мы посмотрели на ветви, ещё не до конца облетевшие, и продолжили путь дальше. По дороге встретили небольшой храм, над входом которого висел, как облачко мыслей, лозунг: «Иди и не греши! И мир вам!»
Штиглиц и фонарь как искусство
Рядом с Садом Дружбы находится здание, которое выглядит почти как храм, но служит учебным музеем прикладного искусства и художественно‑промышленной академии им. А. Л. Штиглица. Фасад и барельефы этого здания похожи на соборные пространства, а массивный фонарь можно рассматривать как самостоятельный жанр искусства.
Раньше я могла не заходить целый год в соборы, проходила мимо. А теперь хочется заглянуть в каждый - такая красота.
Пантелеимоновская церковь: целитель и морские победы
Следующей точкой стала Пантелеимоновская церковь (храм святого великомученика и целителя Пантелеймона) - приходской православный храм в центре Петербурга. Построена в 1735–1739 годах по проекту архитектора Ивана Кузьмича Коробова в стиле аннинского барокко: сдержанный, но живой, с тосканскими пилястрами и лёгким шатровым куполом.
На фасаде сохранилась надпись: «Сей храм воздвигнут в царствование императора Петра Великого в 1721 году в благодарение Богу за дарованные нам морские победы над шведами в день святого великомученика Пантелеимона». В 1834–1835 годах храм перестроил Викентий Беретти, придав ему черты позднего ампира, но общий уютно‑домашний дух сохранился.
Святому великомученику молятся о лечении, исцелении и об утешении тех, кто в этом нуждается.
Спас на Крови: память, мозаика и русский стиль
От Пантелеимоновской церкви нас привело к Спасу на Крови - храму‑памятнику Воскресения Христова. Храм был заложен в 1883 году по указу императора Александра III в память о смертельно раненом 1 марта 1881 года императоре Александре II, что и отражено в названии.
В народе его часто сравнивают с московским храмом Покрова на Рву (Василия Блаженного), но это не копия, а собирательный облик русской византийской традиции. Архитектор Альфред Александрович Парланд ездил по храмам, создавая обобщённый, но не подражательный образ. Храм строили 24 года, его колокольня достигает примерно 62 метров, что символизирует возраст Александра II.
В советское время храм был закрыт, использовался как склад, а во время блокады Ленинграда - как морг. В 1970‑е собор был взят под государственную охрану и передан Государственному музей‑памятнику «Исаакиевский собор», а в 1997 году Спас на Крови открылся как музей‑памятник.
Внутри - шатровая сень, созданная мастерами Петергофской, Екатеринбургской и Колыванской фабрик. Она символизирует святость царя, а в центре - памятник с его посмертной маской.
В память о нём было построено 274 храма, но уцелел только этот; убийство царя совершили участники террористической организации «Народная воля».
Парланд отказался от росписи стен из‑за влажности и сырого климата, поэтому стены отделали мозаикой из родонита и яшм.
Общая площадь мозаичных стен - около 7056 м², что делает храм фактически музеем русской мозаики, уникальным в своём роде. В центральном куполе - образ Христа Пантократора (Вседержителя), который смотрит сверху и напоминает одновременно о скорби и о надежде.
По обеим сторонам от иконостаса находятся два киота - сплошные каменные стены для особо почитаемых икон, создававшиеся 12 лет лучшими мастерами Екатеринбургской и Колыванской фабрик.
На строительство храма выделили 4 миллиона рублей серебром, затем ещё 20 лет собирали средства со всей России. В 1920‑е годы иконы были разграблены.
Сегодня в алтаре и киотах большинство - фотографии и макеты. Из утраченного нашли лишь один маленький образ Александра Невского в частной коллекции в Нью‑Йорке, но договориться о цене (в 2015‑м предложили выкуп за один миллиард рублей) пока не удалось.
При этом мозаика сохранилась примерно на 90%. Царские врата из серебра, покрытые сусальным золотом и достигающие в высоту 3,75 метра, были шедевром, о котором писали в газетах и говорила вся Европа. В 1920‑е врата были разрушены. С 2003 года музей восстанавливал их восемь лет, потратив около 20 миллионов рублей. В 2022‑м завершили создание хрустальных крестов, а третий крест над кокошником ещё доделывают.
Нам показали на своде храма икону пророка Эммануила в возрасте от 8 до 12 лет. В Ветхом Завете Иисуса называют именем Эммануил, с титулами «Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира». Это не имя, а титул, подчёркивающий Его личность и миссию.
После экскурсии остаётся сильное чувство: как хорошо, что храм сохранился, и как в нём соединяются трагедия, красота, память и надежда.
Казанский собор и икона Богоматери
Мы пошли поставить свечи за тех, кого уже нет с нами. У каждого есть тот, кто остался в памяти, чей голос и образ не исчезли, а лишь изменили способ присутствовать в нашей жизни.
Главная святыня храма - икона Казанской Божией Матери, которую почитают и как покровительницу войска, и как «заступницу» города, государства, семьи. К ней почти всегда стоят очереди, потому что к иконе идут ради надежды на помощь, исцеление, возвращение мира.
По преданию, когда Пётр Великий решил открыть России выход к Балтийскому морю, он взял святую икону с собой, как щит и покров в боях со шведами.
Я наблюдала, как у Божьей Матери стоял мужчина и тихо плакал. По его виду было ясно: он просит не за себя, а за кого‑то очень дорогого.
Мы вдруг понимаем, что жизнь коротка, как цветение сакуры, но наполнена любовью - неидеальной, с ошибками, но настоящей и живой. В этом дне для нас сливаются воедино и японский символ, и славянская память, и русская православная традиция - всё это одна петербургская весна.
Становится особенно ясно, что поминовение и любовь - это не противоположности. Это части одного и того же чувства. Наверное, не случайно около одной из церквей звучат такие слова: «Мира вам. Идите и не грешите.»
Радоница заканчивается, но каждую весну мы снова учимся помнить и любить, не пряча боль и скорбь от себя и друг друга.