История отношений Евгения Плющенко с его старшим сыном Егором — одна из тех семейных линий, о которых долго говорили шёпотом. Формально всё известно давно: брак, развод, редкие упоминания в интервью. Но за сухой хронологией скрывается куда более сложная история.
Егор Ермак родился 15 июня 2006 года. Его родители — олимпийский чемпион по фигурному катанию Евгений Плющенко и Мария Ермак — поженились годом ранее, 18 июня 2005‑го. Однако семейная жизнь продлилась недолго.
Практически сразу после рождения сына отношения начали стремительно разрушаться. Уже в 2006 году супруги расстались, а позже последовал развод. Сам Плющенко объяснял разрыв конфликтами в семье и говорил о «патологической ревности» бывшей жены.
После развода общение между отцом и ребёнком постепенно сошло на нет. По данным СМИ, Евгений фактически покинул семью, когда Егору не было и года.
В интервью разных лет фигурист утверждал, что общению с сыном мешала бывшая жена.
«Жизнь заставила принять такие условия», — говорил Плющенко, добавляя, что надеется восстановить связь, когда сын станет старше.
Со временем Мария Ермак сменила сыну фамилию на свою.
В медиа иногда появлялись короткие упоминания о жизни Егора: он занимался хоккеем, но, по сообщениям СМИ, позже оставил спорт. Причиной называли в том числе отсутствие внимания со стороны отца.
Долгое время сам Егор практически не комментировал эту тему. Но недавно он впервые подробно рассказал о том, как на самом деле складывались их отношения.
«Я не могу доверять этому человеку»
Ты говоришь об этом спокойно, почти без эмоций, будто давно всё решил для себя. Тебе не хочется называть его отцом.
— Мне не хочется называть его отцом. Как ко мне относились и сейчас относятся, мне проще называть его Женей.
Ты объясняешь это просто: в твоей жизни есть человек, который занял это место.
— У меня есть отчим, и я называю его отцом, папой. Я ему очень благодарен, он много сделал для меня, он действительно отец.
А Евгений Плющенко для тебя — совсем другая роль.
— Женя — это просто человек, который поучаствовал в моей жизни, сделал меня.
Ты говоришь, что доверия между вами так и не появилось.
— Я не могу доверять этому человеку, потому что просто поганое отношение, очень неприятное. Я устал от лжи, от грязи, от того, что обсирают мою семью — маму, дедушку.
Связь между вами почти отсутствует.
— Я звоню — мне не отвечают. Как я могу к нему приехать? Даже если бы он мне ответил и я приехал к нему, что бы я там делал? Сидел где-то в гостиной один?
Ты задаёшь вопрос, на который, кажется, уже давно не ждёшь ответа.
— Нет взаимопонимания, нет доверия, со мной никто не разговаривает, не хотят провести время вместе — что мне там делать?
И всё же была одна история, которая особенно запомнилась. В 2024 году у вас появилась договорённость: отец впервые приедет на твой день рождения.
Ты ждал. Пригласил друзей. Сказал им, что приедет отец.
— У нас была договоренность, что он приедет первый раз на мой день рождения. Я его звал, ждал, друзьям рассказал, что приедет отец.
Но в тот день он не приехал.
— В итоге отец просто позвонил, поздравил и всё.
Ты вспоминаешь одну деталь, которая, кажется, сказала больше всего.
— Наверное, он был одним из последних людей, кто позвонил и поздравил меня с днём рождения.
Иногда история «отцов и детей» заканчивается примирением. Но иногда она просто остаётся историей людей, которые так и не стали по‑настоящему близкими.