В 1937-1938 гг. вал государственного террора накрыл не только "свободное" советское общество, но и уже прозябавших в лагерях НКВД. И речь отнюдь не о том, что туда отправляли так называемую "вторую категорию" – то есть добрую половину из 1,3 млн. преступно осужденных в годы "ежовщины". Просто места лишения свободы отдельно и полноценно "чистили" от "враждебного антисоветского элемента", о чём нередко забывают. Отголоски тех событий сохранились в многочисленных легендах о "гаранинских расстрелах" на Колыме и "кашкетинских" – в Ухтпечлаге. И лишь после распада СССР и "архивной революции" 90-х историки смогли увидеть полную картину...
Как оказалось, уже в знаменитом ежовском Приказе № 00447 среди разнарядок на расстрельные "лимиты" по советским республикам и областям отдельно устанавливалась репрессивная квота и для лагерей НКВД. Точнее для сидящих в них. Причём, как вы понимаете, там уже не было никакой "второй категории", ибо осужденных невозможно было посадить дважды. Только расстрел. Как и другие "лимиты", гулаговская квота была круглой и до конца 1937-го должна была затронуть ровно 10.000 узников Гулага. Упор, по понятным причинам, делался на политических заключённых, хотя затрагивал и разного рода злостных "отказников от работ", "нарушителей режима" и попросту неисправимых уголовников.
Уже после начала "массовых операций" НКВД в августе 1937-го за подписью наркома Ежова отдельно выйдет и циркуляр под № 59190 "О завершении операции по репрессированию наиболее активных контрреволюционных элементов из числа содержащихся в тюрьмах ГУГБ", который упорядочит расстрельную акцию в так называемых ТОНах ("Тюрьмах особого назначения"). Ранее они назывались "политизоляторами" и в них концентрировали наиболее опасных противников советской власти (троцкистов, монархистов, эсеров, бывших "белых" и т.д.). Приказ наркома Ежова предусматривал в двухмесячный срок затронуть высшей мерой наказания 1.440 узников 9-ти советских ТОНов, из них 1.200 – в одном лишь только СТОНе (Соловецкой тюрьме особого назначения). Ниже пример одной из расстрелянных в той партии...
Как проходила гулаговская акция? Об этом известно немного, но, очевидно, что ударно. Как и в случае с "массовыми операциями" НКВД, все тюремно-лагерные расстрельные "лимиты" были очень быстро исчерпаны и превышены на местах. Согласно Сводке № 29 ГУГБ НКВД СССР от 1 января 1938 г. ("Об осужденных на основании оперприказа № 00447 от 30 июля 1937 г.") в августе-декабре 1937-го в тюрьмах и лагерях Гулага расстреляли 14.600 заключённых. Немудрено, что первые запросы на увеличение "лимитов" датируются октябрём 1937-го. Москва, разумеется, никому не отказывала. В итоге, аналогично реализации Приказа № 00447, репрессивная акция в местах лишения свободы будет продлена на следующий год и завершится лишь с общим окончанием Большого террора в ноябре 1938-го.
К сожалению, историки не располагают точными данными о количестве расстрелянных узников в годы произвола. По документам можно проследить лишь отдельные цифры. Так, сохранившиеся документальные источники показывают, что, например, в Соловецкой "тюрьме особого назначения" вместо 1.200 казнили 1.825 узников (из них 1.448 – по политическим мотивам). Количество расстрелянных в колымском Севвостлаге превысило 8.000 узников, Ухтпечлаге – 2.500, Белбалтлаге – более 1.000 и т.д.
Всего же, согласно современным представлениям, за годы Большого террора по решениям внесудебных органов в советских тюрьмах и лагерях расстреляли около 30.000 заключённых. 2/3 из них были впоследствии реабилитированы.
К слову, помимо казнённых ещё около 140.000 заключённых Гулага умерли в 1937-1938 гг. от ужасающих условий жизни и болезней. Этот печальный "рекорд" будет побит лишь военным временем...