Большинство технологий, которыми пользуемся в повседневности, появляются быстро: идея, код, обновление — и готово. Наукоёмкие технологии работают по-другому: от открытия до продукта на рынке может пройти двадцать лет, а может и меньше. Объясняем, как они устроены, кто их финансирует и почему это важно.
Есть технологии, которые мы замечаем каждый день: доставка вдруг становится быстрее, рекомендации онлайн-кинотеатра точнее, реклама — неожиданно про то, о чем только подумал, а такси временами дешевле. В их основе — код, данные и алгоритмы. Принцип простой: взять то, что уже работает, и настроить точнее, удобнее для пользователя.
Есть и другие технологии — те, что начинаются с открытия. Ученый обнаруживает, что знакомое вещество в другой структуре ведет себя совершенно иначе, и появляется материал, которого раньше не существовало. А из него рождается наукоёмкая технология.
Будем разбираться на примере графена — углерода, из которого делали карандаши еще в XVI веке, но в структуре толщиной в один атом оказавшегося прочнее стали и при этом гибким. Сегодня его добавляют в шины для повышения износостойкости, используют в электронных компонентах и медицинских сенсорах. А графеновые аккумуляторы — одно из наиболее перспективных направлений, которое сейчас активно исследуют.
РОСНАНО работает как раз с такими наукоёмкими технологиями. Рассказываем, как они устроены и почему оправданно требуют времени.
Про жизненный цикл
Когда мы слышим про новую технологию, обычно представляем процесс вроде: придумал — сделал — запустил. Год-два, и продукт уже у пользователей. Так работает большинство цифровых сервисов и приложений: идея, код, деньги.
У наукоёмких технологий путь длиннее, совсем иной по своей природе. Сначала открытие в лаборатории. Потом годы на то, чтобы понять, как это работает, и убедиться, что все характеристики соответствуют требованиям. Затем научиться воспроизводить стабильно и в нужных объемах. И только после — завод, рынок, продукт.
Вернемся к нашему примеру, графену. Его открыли в 2004 году, и только в 2010-м Андрей Гейм и Константин Новосёлов получили за него Нобелевскую премию по физике. А первые промышленные применения появились почти 20 лет спустя! Ощущаете временной масштаб?
Кто финансирует то, что окупится не сразу
Долгий жизненный цикл — от открытия до продукта — напрямую влияет на финансирование. Венчурный инвестор хочет вернуть деньги через 5–7 лет, а наукоёмкие технологии окупаются порой через 15–20 лет. При этом риски здесь особые: научная гипотеза может не подтвердиться, технология может не масштабироваться до промышленного производства, а рынок — не принять новый материал или процесс. Поэтому нужны институты вроде РОСНАНО — те, кто готов подключаться на раннем этапе, когда результат еще не очевиден, и сопровождать технологию на всем пути от лаборатории до рынка.
Пример из практики РОСНАНО
Представьте фильтр с порами в несколько нанометров — в тысячи раз меньше человеческого волоса — через которые проходит только вода, все остальное задерживается. Так работают мембраны MEMBRANIUM из портфеля РОСНАНО. Технология уходит корнями в советские разработки, стартовавшие в 1970-е годы прошлого века, но до промышленного производства дошла в 2013 году, спустя десятилетия исследований. Сегодня эти мембраны очищают воду для энергетики, фармацевтики, пищевой промышленности и опресняют морскую воду.
«Работа по внедрению новых технологий — это сложный, многогранный и длительный процесс, который требует глубоких научных знаний, фундаментальных исследований и инвестиций. Все этапы — от лабораторных тестов до эксплуатации и обязательной сертификации — требуют значительных временных и ресурсных затрат. Но именно такой подход обеспечивает выход на рынок качественных, надежных и востребованных решений», — подчеркнул заместитель генерального директора по производству АО «РМ Нанотех» Группы РОСНАНО Вячеслав Дзюбенко.
Наукоёмкие технологии — это ставка на то, чего еще не существует, но завтра будет определять целые индустрии. Именно поэтому их важно держать в фокусе.