Это была Белявка. Самая белая кошечка на свете, если не считать розового носика.
Всю неделю было тепло и солнечно. Белявка уже привыкла, что по утрам дедушка открывает дверь, и она выходит на крыльцо греться на тёплой плитке. Она знала, что солнце светит, птицы поют, а в воздухе пахнет чем-то зелёным и радостным. Весна была такой доброй и понятной.
Но в то утро всё изменилось. Белявка проснулась оттого, что за окном было темно. Не как ночью, а как-то по-другому, тревожно и сыро. Дедушка Сергей Владимирович уже встал и стоял у окна, заложив руки за спину. «Белявка, — сказал он, — дождь собирается. Первый весенний дождь».
Белявка подошла к окну и прижалась носом к стеклу. Небо было серое, тяжёлое, будто кто-то разложил на нём огромное ватное одеяло. Ветки деревьев качались, и листья на них дрожали, словно им было холодно. А потом Белявка услышала звук. Кап.
Что-то упало на крышу. Потом ещё. И ещё. Сначала редко, будто кто-то робко стучал в дверь. Потом чаще. А потом звук стал таким сильным, что превратился в сплошной шум. Кап-кап-кап-кап-кап!
Белявка прижала уши. Что это? Неужели небо плачет? Ей стало жалко и небо, и деревья, и себя.
«Дедушка, — спросила она, — зачем он идёт? Этот… дождь?»
«А ты посмотри, — ответил дедушка, открывая дверь на крыльцо. — Посмотри внимательно».
Белявка осторожно, шаг за шагом, подошла к порогу. Тёплая плитка, на которой она так любила греться, стала мокрой и тёмной. По ней бежали маленькие быстрые ручейки. А с края крыши падали капли — прозрачные, быстрые, каждая со своим голосом.
Белявка встала под козырёк, туда, куда дождь не доставал. И замерла. Это было красиво.
Капли падали на листья сирени, и листья кланялись им, как вежливые господа. Капли падали в лужи, и в каждой луже расцветал маленький круглый цветок, который тут же исчезал, чтобы появиться снова. Капли падали на скамейку, где любила сидеть Дуська, и скамейка становилась тёмной и блестящей, как зеркало.
А воздух. Он стал другим. Свежим, чистым, пахнущим мокрой землёй и чем-то новым. Белявка вдохнула поглубже и почувствовала, как внутри разливается спокойствие.
«Красиво», — прошептала она. — «Дождь — это красиво, дедушка.»
Дедушка стоял рядом и улыбался.
«Дождь нужен, Белявка, — сказал он. — Он поит землю. Без него не вырастут цветы, не зазеленеет трава, не вырастут листики на деревьях. Дождь — это жизнь».
Белявка смотрела, как вода стекает по желобу, как вздыхает под дождём старый сад. И ей казалось, что весь мир замер, чтобы напиться этой свежей, чистой водой. Птицы попрятались в ветках и молчали.
Она вернулась в комнату, забралась на подоконник и прижалась носом к стеклу. И тут случилось чудо. По стеклу побежали капли. Они были совсем не такие, как на улице, холодные и тяжёлые. Эти капли были прозрачными, блестящими и очень шустрыми. Они рождались где-то сверху окна, и быстро-быстро скатывались вниз, оставляя за собой мокрые дорожки.
Одна капля пробежала прямо перед Белявкиным носом. Белявка повела глазами вслед за ней. Капля остановилась, набралась сил и покатилась дальше. Белая кошечка подняла лапку и прикоснулась к стеклу в том месте, где только что была капля. Но капля уже убежала.
«Ах ты хитрая какая», — прошептала Белявка.
Она стала ждать следующую. Вот показалась ещё одна капля. Потом ещё. И ещё. Они бежали наперегонки, обгоняли друг друга, сливались в одну большую и снова разбегались. Белявка водила лапкой по стеклу туда-сюда, пытаясь догнать самую медленную.
Вот одна капля замерла на месте. Белявка осторожно, крадучись, поднесла лапку к стеклу и хлоп, прижала лапу к тому месту, где сидела капля. А когда заглянула под лапку, то из одной круглой капельки получилось много маленьких, и они разбежались в разные стороны.
«Ой,» — удивилась Белявка. — «Капля лопнула.»
Ей стало очень смешно. Она начала ловить капельку за капелькой. Тык — и капля расплывается под лапкой. Тык — и ещё одна. Белявка прыгала по подоконнику, перебегала с места на место, хлопала лапками по стеклу и мурчала от удовольствия. Капельки были везде: наверху, внизу, посередине. Они бежали, останавливались, снова бежали, и с каждой пойманной каплей Белявке становилось всё веселее.
«Дедушка! — закричала она. — Дедушка, смотри, я ловлю дождь, прямо на стекле.»
Дедушка подошёл, посмотрел на Белявкины игры и засмеялся.
«Ну надо же, — сказал он. — Из любого дела можно сделать игру, если подойти с радостью. Даже из дождя».
Белявка кивнула и снова принялась за своё занятие. Она забыла, что на улице сыро и холодно. Она забыла, что небо серое и хмурое. Она просто играла. И капельки играли вместе с ней.
Но любопытство оказалось сильнее игры. Белявка решила, что если капельки такие весёлые на стекле, то, может быть, они такие же весёлые и на улице? Она спрыгнула с подоконника, вышла на крыльцо и сделала шаг вперёд. Прямо под дождь. И тут же на её белую шубку упала капля, вторая и ещё очень много капель сразу. Капли были большие, тяжёлые и холодные. Б-р-р-р!
Белявка вздрогнула всем телом. Шерсть, которая всегда была такой пушистой и тёплой, мгновенно прилипла к спинке. На носу повисла мокрая капля, и Белявка чихнула. Лапки стали скользкими, а хвост, который она так гордо носила трубой, превратился в мокрую кисточку.
Она посмотрела на свои лапы. Они были мокрые и холодные. И это было совсем не похоже на ту весёлую игру с дождём, которая была на окне.
«Ой-ой-ой!» — закричала Белявка и бросилась обратно под козырёк. Но и там было уже мокро, ветер задувал капли дождя под крышу. Она метнулась в дом, пробежала по коврику, оставляя за собой мокрые следы, и запрыгнула на стул.
«Дедушка, — жалобно сказала она. — Дедушка, я мокрая. Вся мокрая. Дождь холодный и противный, и он делает меня мокрой. Б-р-р-р.»
Дедушка засмеялся, взял мягкое пушистое полотенце и начал вытирать Белявку. Он терпеливо промокнул каждую лапку и вытер мокрую спинку и хвостик.
«Ничего страшного, — сказал он. — Дождь хороший, потому что он поит землю. А для кошек он не очень хороший, потому что кошки не любят быть мокрыми. Но это можно пережить. Главное, что дома тепло и есть полотенце. И игра на стекле никуда не делась — хочешь, ещё половим капельки?»
Белявка подумала и кивнула. Она слезла с дедушкиных колен, снова забралась на подоконник и прижалась к стеклу. Капельки всё так же бежали по стеклу, и белая кошечка снова начала их ловить. Тык и капля расплылась. Тык и ещё одна. Она больше не хотела выходить на улицу. Зачем, если здесь, в тепле и сухости, можно играть с дождём сколько угодно?
«Я теперь знаю, — сказала Белявка дедушке, — дождь хороший, когда смотришь на него из окна и ловишь капельки на стекле. А когда выходишь под него, то это б-р-р-р, мокро, холодно и неприятно. Пусть он поливает землю, а я буду играть с ним вот так, через стекло».
Дедушка рассмеялся и поцеловал её в макушку.
«Хорошо, Белявка. Договорились. Дождь мы будем ловить на стекле, а гулять, когда солнце».
Белявка замурчала и снова принялась за игру. Капельки бежали одна за другой, а она ловила их, хлопала лапками, прыгала с места на место и была самой счастливой кошечкой на свете. Потому что даже в пасмурный дождливый день можно найти радость. Надо только посмотреть вокруг внимательными глазами. И тогда обязательно увидишь что-то весёлое. Например, капельку, которая бежит по стеклу и ждёт, когда ты её поймаешь.
Через час дождь кончился. Выглянуло солнце. Белявка подошла к окну и увидела, как над садом поднимается лёгкий пар, это земля так дышала. В воздухе пахло свежестью, и птицы снова запели. В лужах отражалось голубое небо, и весь мир казался новым, только что умытым.
«Красиво, — прошептала Белявка. — Но играть с капельками я буду только на окне из дома. А гулять пойду завтра. Когда всё высохнет».
Она легла на подоконник, положила голову на лапки и стала ждать, когда солнце сделает плитку на крыльце снова тёплой. Потому что гулять хорошо только по сухому. А дождь пусть остаётся за стеклом.