Грачья Ташчян считает Музей Геноцида армян, который он недавно возглавил после скандального увольнения Эдиты Гзоян, не просто институтом, хранящим память о жертвах, но также символом борьбы и выживания народа.
О своем назначении и увольнении его предшественницы Эдиты Гзоян, а также о стратегических приоритетах музея-института Грачья Ташчян рассказал в интервью Sputnik Армения.
— Грачья Карапетович, вы возглавили Музей-институт Геноцида армян в статусе врио директора. Какова была ваша первая реакция на это предложение?
— В силу профессиональной и служебной этики я не вправе раскрывать детали внутренних обсуждений. Вместе с тем могу отметить, что с 1994 года — на протяжении более чем 30 лет — я нахожусь на государственной службе, значительную часть которой составляет дипломатическая деятельность. За эти годы мне довелось работать на разных направлениях и различных уровнях.
Когда поступило соответствующее предложение, я ответил согласием, поскольку расцениваю эту работу как глубоко значимую и сопряженную с высокой степенью ответственности.
Тематика Геноцида армян мне хорошо знакома: дипломатическая служба обязывала меня досконально разбираться в этих вопросах и систематически с ними работать. Таким образом, эта сфера не нова для меня. Полагаю, что именно накопленный мною управленческий и профессиональный опыт и послужил основанием для такого предложения, я принял его осознанно.
— Есть ли в вашей семье личная история, связанная с событиями в Османской империи?
— Трагических историй в нашей семье не было, хотя часть родственников родом из Карса, из Западной Армении. В тот период, на фоне продвижения османских войск, им пришлось покинуть свои дома и перебраться в Ереван, входивший тогда в состав Российской империи. Путь был непростым, однако каких-либо особо драматичных, подробно задокументированных семейных историй до нас не дошло.
— Освобождение Эдиты Гзоян от должности вызвало широкий резонанс; международные организации до сих пор призывают восстановить ее в должности. Как вы оцениваете эту ситуацию?
— Прежде всего необходимо понимать, что Эдита Гзоян никуда не ушла — она остается сотрудником музея-института. Сейчас она находится в отпуске: по ее собственным словам, почти два года не отдыхала. Научная деятельность института при этом не прервана и не приостановлена — все процессы продолжаются в штатном режиме. Гзоян предложена должность заместителя директора по научной работе, и я рассчитываю, что по возвращении она на нее согласится. Это действительно важная позиция.
Согласно уставу института, предусмотрены должности директора и заместителя по научной части. Помимо этого, в 2025 году вступил в силу новый закон о высшем образовании и науке, который закрепляет независимость академической деятельности и устанавливает обязательное наличие научного руководства в учреждениях подобного профиля.
Наш институт представляет собой многофункциональную структуру, объединяющую музей, архивные фонды, научно-исследовательское подразделение, мемориальный комплекс, а также обширную территорию с прилегающими зелёными зонами. Учреждение — важный объект государственного протокола. В этой связи разграничение полномочий представляется вполне логичным: один руководитель сосредоточен на административно-хозяйственном управлении, другой — на научной работе, которая сохраняет полную независимость.
— На ваш взгляд, вернется ли Эдита Гзоян?
— Надеюсь, что да. Ее вклад очень значим, и мы высоко его ценим.
— Как вам видится развитие музея в ближайшей перспективе?
— Сразу скажу: никаких революционных изменений не будет. Это консервативная сфера — как с точки зрения науки, так и музейного дела. Я работаю в этой должности около месяца, и основное внимание пока сосредоточено на организационных вопросах и подготовке к мероприятиям 24 апреля.
Моя ключевая задача — сохранить достигнутый уровень и последовательно его развивать. Есть целый ряд направлений, требующих совершенствования: условия хранения экспонатов, технологическая база, безопасность, инфраструктура. Это непрерывный процесс. Современные музейные технологии постоянно развиваются — от контроля температуры и влажности до новых методов консервации материалов. Важно также грамотно выстраивать экспозиции: не все оригиналы должны находиться в постоянной демонстрации, чтобы исключить их износ.
Это одно из священных мест для нашего народа — место памяти и паломничества. Здесь хранится наследие армян, живших в Османской империи. Возможно, это крупнейшее в мире собрание подобного рода. Мы обязаны беречь его с особой тщательностью.
Память, которую хранит этот институт, содержит 3 компонента: воспоминания о жертвах, о сопротивлении и борьбе, о выживании и создании диаспоры. Люди, пережившие трагедию, сумели основать школы, организации, университеты. В 1915-1920 годах народ, прошедший через депортацию, с нуля сформировал диаспору, которой могут позавидовать многие. Это колоссальная историческая сила.
— Как вы оцениваете процесс международного признания Геноцида?
— Считаю, что на этом пути нам удалось достичь значительных результатов. Важно понимать, что само понятие геноцида как юридической категории было закреплено в международном праве лишь в 1948 году — с принятием Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него.
Были приняты два основополагающих документа — Конвенция о геноциде и Всеобщая декларация прав человека. Именно они составляют фундамент современного международно-правового понимания геноцида.
Вслед за этим наступил своего рода "золотой век" международного права. Оно активно развивалось и распространялось на все новые сферы. Однако сегодня эта система переживает очевидный кризис. Ослабевают ее ключевые опоры — механизмы обеспечения безопасности и регулирования экономических отношений. Нарушаются принципы территориальной целостности и свободы торговли, игнорируются решения Совета Безопасности ООН. Если международное право отступает на ключевых направлениях, неизбежно возникает угроза его эрозии и в смежных областях — правах человека и защите от геноцида.
— Чего ожидать в 111-ю годовщину Геноцида армян?
— Подготовка к памятной дате ведется тщательно. Строительные и ремонтные работы мемориала завершены, территория полностью готова к приему большого числа посетителей. Параллельно продолжается работа внутри музея: готовятся временные выставки — в том числе экспозиция, посвящённая судьбам детей в годы Геноцида, и выставка первых документальных свидетельств трагедии, включая материалы о других этнических группах, также пострадавших в те годы.
Среди ключевых фигур, занимавшихся фиксацией и сохранением этих свидетельств, особое место занимает Арам Андоян. Он не просто выжил и обосновался в Алеппо, но и всю жизнь собирал воспоминания других спасшихся и записывал их рассказы. Среди тех, кто документировал и публиковал свидетельства эпохи, — Константинопольская патриархия, Ованес Туманян, Забел Есаян, Ваан Тотовенц, Андраник Озанян, Себастаци Мурад и другие представители интеллигенции и общественные деятели.
В этом году подготовка отличается особой тщательностью — от благоустройства территории до программы мероприятий — с тем чтобы достойно провести этот день — 24 апреля.