Не так давно мы осознали, что на просторах интернета крайне мало фотографий исчезающих или уже исчезнувших деревень и сёл. Вот так посмотришь на карту нашей глубинки, найдешь пару десятков урочищ и нет ни одного визуального подтверждения, что здесь когда-то кипела жизнь.
А она кипела! Десятки дворов, сотни людей. Свадьбы, дни рождения, похороны, быт... Где это все? К счастью, многие из нас бережно хранят старые снимки в семейных фотоальбомах. И даже если на месте деревни остались только одичалые плодовые деревья, да фундаменты домов, память о ней о продолжает жить, пока живы те, чьи годы проходили на этих уютных улочках, в этих скромных дворах...
Деревня Филипповское
В комментариях под одной из наших публикаций Виталий из Москвы добавил несколько оцифрованных фотографий, которые хранятся в его семейном архиве. Далее последуют фотографии и рассказ Виталия о его семье:
Судайская округа это родина наших предков. На фото 1948 года в форме капитана-лейтенанта мой тесть Смирнов Константин Александрович с родителями Александром Ивановичем и Прасковьей Михайловной, сестрами Ольгой и Ларисой со своими мужьями. Они выходцы из деревни Рюминово (сейчас уже нежилой), расположенной между Судаем и Георгием.
Выйдя на пенсию, у них возникло желание вернуться хотя бы на лето в родные края из Москвы, куда они перебрались ещё до войны. Поскольку родное Рюминово уже практически опустело, был куплен дом в деревне Филипповское.
Весной в деревню приезжала хозяйка дома Лариса Александровна, к ней постепенно съезжались дети, внуки, правнуки. Одни проводили здесь всё лето, другие приезжали ненадолго. Ходили за грибами и ягодами. Пили парное молоко. Коровы и овцы у местных жителей были в каждом доме. Деревня была огорожена и скотинка гуляла по улицам, превращая их в коротко постриженный газон. На нем играли, гонялись за овечками. Бегали от бычков и барашков.
Всегда рядом на улице гулял с детьми пёс Курган.
Поля вокруг деревни засевались то овсом, то льном, то рапсом. А чаще служили выпасом для колхозного стада. Пастух ездил на лошади. Покормить лошадку яблоком или корочкой было отдельным удовольствием.
То что все друг друга знают тоже было необычным для приезжих горожан. Вскоре и дачников уже знали по именам, знали, кто чем занимается, кто кем кому приходится.
Первыми находили себе друзей дети.
Взрослые тоже начинали общаться. От них я слышал интересные легенды про то ли церковь, то ли часовню, которая ушла под землю вместе со всеми кто там находился, когда туда забежала собака. А было это в роще что стоит посреди поля. «Что за роща?» — спрашивал я. «Святая роща», — отвечали мне… Позже выяснилось, что на кадастровых картах эта роща, почему-то не тронутая посреди поля, числится как не действующее кладбище. Поговаривают, что существовало оно ещё с дославянских времён. Когда в этих краях жило племя меря.
Рассказывали про Святой источник в лесу. Когда я спрашивал как его найти, мне указывали направление и говорили: «Мимо не пройдёшь, там на дереве ленточки привязаны». Зачем эти ленточки и кто их привязывает тоже ясного ответа не было.
Позже я узнал, что Святым источником называют не родник, а место слияния двух ручьев, где вода в ручьях течет навстречу один другому. «Встречная вода имеет особую силу, это все знают!». Я про такое раньше не слышал, но местным виднее.
Немало воспоминаний о деревенском колодце. Местные чаще носили воду с колодца на коромысле. Мы горожане возили на тележке молочным бидоном или флягой. Колодец был глубокий. Девятнадцать метров! Разматывая цепь, барабан надо было притормаживать специальным тормозом. Для подъёма ведра с водой сначала крутили ворот сбоку, потом брались за торчащие из барабана ручки. Вроде бы просто воды достать, а столько тонкостей для горожанина.
Помимо воды для питья, которое стояло в вёдрах в крыльце на специальной лавочке, вода требовалась и для полива огорода и для бани. Поэтому ходили на колодец по нескольку раз в день. Позже до колодца дошёл прогресс и воду стали качать насосом Малыш. Поднять воду всасывающим насосом, которыми пользовались в Судае, где вода поближе, с такой глубины нельзя.
С начала восьмидесятых Филипповское стала деревней дачной. Зимой жители перебирались в Судай. А на лето, те кто держали скотину, возвращались с ней в деревню.
Народу в деревне оставалось ещё много. По вечерам слышна была гармошка. Но стали освобождаться дома. Их большей частью продавали на дрова. И мой тесть решил купить один из них.
Сделали небольшой ремонт. И стали ходить друг к другу в гости. Тем более что народу стало приезжать на лето все больше.
Тут мы собрались по случаю дня рождения. Приехали родные из Судая. Пока готовится праздничный стол, я привез воды с колодца. На снимке выше примерно 1993 год.
С каждым годом число людей держащих корову становилось все меньше. Был в период несколько лет, когда мы, горожане, приезжали в деревню одни.
Вместо выщипанного скотинкой газона нас встречала стена травы. Колодец обветшал. Умельцев починить его не нашлось, воду пришлось брать из ручья. Но мы продолжали ездить. И однажды весной увидели в деревне какое-то строительство.
Оказалось, что рядом строится небольшая ферма. Стали расчищаться изрядно заросшие поля.
Вот ещё фото примерно 1993 года. Строим летнюю баню. Испытываем самодельную Печь из бочки и котла для воды.
Как живёт Филипповское сегодня
Семья Виталия постоянно живёт в Филипповском уже 6 лет. Есть соседи. Он поделился несколькими новыми фотографиями жизни в Филипповском.
Благодаря таким людям остаются надежды на возрождение не только Филипповского, но и других заброшенных окрестных деревень.
Неподалёку стоит небольшая ферма, откуда они берут молоко. Поля вокруг деревни потихоньку расчищают от ёлочек. Выгон для коров огорожен электроизгородью, часть полей — сенокосы, часть пашется и засевается овсом. Благодаря ферме зимой чистят дорогу. На лето приезжает ещё один сосед из Москвы Валерий. У него корни тоже из этих краёв.
Мы очень благодарны Виталию за предоставленные фотографии и очень содержательный рассказ. Эти снимки — то самое визуальное наследие, о котором мы так много говорим и пытаемся сохранить в памяти людей, в памяти поколений.