Марина вела таблицу расходов — не из жадности, а по привычке. Так было спокойнее: видишь цифры, понимаешь, куда уходят деньги, можешь планировать. Сергей над этой таблицей посмеивался добродушно — «ну ты бухгалтер у нас» — и никогда в неё особо не заглядывал.
В сентябре прошлого года Марина открыла таблицу и посчитала дачный сезон отдельно. Майские, июньские выходные, два выезда в июле, «последний шашлык» в августе. Мясо, овощи, уголь, розжиг, напитки, соусы, хлеб. Итого — сорок две тысячи рублей. За одно лето.
Она смотрела на эту цифру долго. Потом закрыла ноутбук и пошла пить чай. Сергею в тот момент ничего не сказала — не хотела портить настроение. Решила: по весне поговорят.
По весне и поговорили.
***
Был апрель, до майских оставалось недели три, когда свекровь, Нина Павловна, позвонила и сообщила радостно:
— Серёжа, на майские все едем на дачу. Я уже Тане сказала, Витя тоже будет. Готовьтесь.
Сергей положил трубку с довольным видом человека, которому сообщили хорошую новость.
— На майские на дачу, — сообщил он Марине. — Мама зовёт.
— Я слышала, — сказала Марина. — Сергей, нам надо поговорить.
Он посмотрел на неё — с тем выражением, которое появлялось, когда он уже понимал, что разговор будет неудобным.
— Я посчитала прошлый сезон, — она открыла ноутбук, повернула к нему. — Сорок две тысячи. Это только наши вложения в дачные выезды. Таня с Колей приехали три раза, привезли один раз пакет с пряниками. Витя был каждые выходные в июле — ни разу ничего. Дача мамина, это я понимаю. Но мясо, уголь и всё остальное — это почему покупаем и привозим только мы с тобой?
Сергей смотрел в экран. Потом откинулся на спинку стула.
— Марин, ну мы не бедные. Семья собирается, мама радуется...
— Я тоже рада, что семья собирается. Я не рада быть единственным спонсором этих сборов. Это разные вещи.
— Неудобно говорить о деньгах с роднёй.
— Мне неудобно каждый май везти на себе всё застолье для восьми человек. — Марина закрыла ноутбук. — Я предлагаю в этом году написать в чат заранее. Скинуться поровну на продукты. Нормально, по-взрослому.
Сергей помолчал.
— Мама обидится.
— Может быть. Но я больше не буду молчать. Ты можешь написать сам — или напишу я.
Сергей сказал, что напишет сам. Прошло пять дней. Он не написал ничего. Марина это заметила и открыла чат сама.
***
Сообщение она составляла долго — не хотела никого обидеть, но хотела быть понятой. Написала просто: в этом году предлагаю организовать майский выезд всем вместе, скинуться на продукты заранее, дети бесплатно, она готова собрать деньги и закупиться продуктами.
Отправила. Положила телефон и пошла на кухню.
Через десять минут пришли ответы.
Золовка Таня написала: «Мы ещё не знаем точно, сможем ли приехать». Это при том, что неделю назад говорила Сергею, что обязательно будут.
Шурин Витя не ответил вообще — прочитал и промолчал.
Нина Павловна написала последней. Марина увидела сообщение и почти физически почувствовала, как оно писалось.
«Я думала, мы семья, а не столовая. Странно считать деньги с родных людей. Раньше всё было иначе».
Сергей прочитал переписку и ничего не написал в чате. Ничего. Просто сказал Марине:
— Ну вот, я же говорил.
— Что ты говорил? — спросила Марина.
— Что мама обидится.
— И что теперь? Я должна снова промолчать и везти сорок килограммов продуктов?
Он не ответил.
Марина кивнула и пошла собирать сумку.
***
На майские поехали, конечно, все. Таня с Колей и детьми, Витя, Нина Павловна с дачи никуда и не уезжала — жила там с апреля. Марина с Сергеем приехали в субботу утром. В машине лежала их еда — на двоих. Мясо на двоих, овощи на двоих, уголь один пакет.
Сергей всю дорогу молчал. Марина смотрела в окно.
Нина Павловна встретила их у калитки — радостная, в переднике, уже что-то готовила. Увидела пакеты, заглянула.
— А мяса мало взяли.
— Взяли на нас двоих, — сказала Марина спокойно. — Никто больше не захотел скидываться.
Нина Павловна посмотрела на неё. Потом на Сергея. Сергей занёс сумки и ушёл к Вите — тот уже разжигал мангал.
День шёл своим чередом. Таня нарезала свои овощи, которые привезла — немного, но всё же. Витя жарил то, что было, посматривал на Маринины пакеты. В какой-то момент подошёл и спросил, не глядя:
— Ты мяса не одолжишь? Что было, я уже пожарил.
— Витя, это на нас с Сергеем, — сказала Марина спокойно. — Ты же знал заранее.
Он хмыкнул и отошёл.
Обед получился немного разрозненным — каждый ел своё, это было не то привычное общее застолье, где много всего и никто ничего не считает. Нина Павловна это чувствовала, Марина видела это по её лицу. Свекровь была тише обычного, суетилась у стола, что-то переставляла.
А потом, когда все уже сидели с чаем, она всё-таки сказала.
***
Нина Павловна поставила чашку и произнесла — негромко, но так, чтобы слышали все:
— Раньше было по-другому. Приезжали — всё вместе, никто ничего не считал. А сейчас каждый со своим пакетом, как на пикник с чужими людьми.
За столом помолчали.
Марина подняла голову.
— Нина Павловна, можно я скажу?
Свекровь посмотрела на неё.
— Я посчитала прошлый сезон. Мы потратили сорок две тысячи на дачные выезды. Это только мы с Сергеем. Не считая того, что привозили остальные — пакет пряников и бутылка лимонада за всё лето. Я не говорю, что это делалось специально. Просто так получалось. Но я больше не могу делать вид, что это нормально.
За столом было очень тихо. Таня сидела тихо. Витя крутил в руках ложку. Сергей побледнел.
— Никто тебя не заставлял, — сказала Нина Павловна. Голос у неё был обиженным, но в нём не было прежней уверенности.
— Верно, — согласилась Марина. — Никто не заставлял. Я делала это сама. И молчала. Но это несправедливо — ни по отношению ко мне, ни по отношению к вам, потому что вы просто не знали, как это выглядит с моей стороны. Я рада собираться вместе. Я готова участвовать. Но поровну.
Ещё одна пауза.
Потом Таня подняла глаза и сказала негромко:
— Марин, ну мы не знали, что так выходит. Мы думали, вы сами хотите.
— Теперь знаете, — сказала Марина просто.
Сергей кашлянул и предложил ещё чаю. Разговор как-то сам собой переключился на другое — погоду, огород, Таниных детей. Но что-то в воздухе изменилось — не рассеялось, а улеглось.
***
На следующие выходные на дачу никто не приехал. Ни Таня, ни Витя. Нина Павловна позвонила Сергею и сказала, что «настроения нет». Он пересказал Марине с виноватым лицом.
— Я понимаю, — сказала она.
— Ты не жалеешь?
Она подумала.
— Нет.
Через две недели Витя приехал сам — без звонка, в субботу утром, с пакетом в руках. Достал из него мясо, положил на стол и сказал Марине, не глядя:
— Вот. Взял на всех.
Она кивнула.
— Спасибо, Витя.
Он пожал плечами и пошёл к мангалу. Больше ничего сказано не было — ни извинений, ни объяснений. Просто мясо на столе.
Потом приехала Таня. Привезла овощи и фрукты — много, с запасом. Поставила на стол.
Нина Павловна с ней об этом всём так и не поговорила напрямую. Но однажды, когда Марина мыла посуду после ужина, свекровь встала рядом и молча начала вытирать тарелки. Постояли так вдвоём минут десять. Это не было примирением в словах. Но это было что-то.
Вечером Сергей сидел рядом с Мариной на веранде, смотрел на тёмный сад и сказал:
— Я не думал, что так выйдет.
— Я тоже не думала, что придётся так говорить, — ответила она.
Он взял её за руку. Она не убрала.
За новый сезон они потратили на дачные выезды чуть меньше пятнадцати тысяч. Марина занесла цифру в таблицу, закрыла ноутбук и подумала, что всё сделала правильно.