- А эта Алиса как завизжит и давай музыку среди ночи громыхать! Я перепугалась, думала помру. Отдала обратно. Не нужна мне эта колонка чёртова, говорить с ней ещё, это самое. Лучше б внуков завёл, ей богу, чем эту страсть! Вот раньше радио на кухне было, вот то лучше... Бубнит себе, никому не мешает.
- Ну и зря... Анют, в нашем возрасте не поздно всякие новинки пользовать. Мне внук такую же штуку… Но в этом, как его... Книжка эта... Ноутбуке, значит, вот. Поставил, настроил чё-то там. И представляешь, стал он точь-в-точь как Семён мой, царствие ему небесное, разговаривать. И такой болтун оказался, ты себе не представишь.
- И представлять не буду! Ох ты пакость какая... Это ж ещё страшней! Как духа с того света позвать. Ты, конечно, Светик, даёшь.
- И ничего не страшно. Вот пойдём ко мне в гости, чайку попьём, я вас познакомлю.
- Тут не в гости, тут к психиатру уже за таблеточками надо. Если ты с тупой железкой, как с покойником беседы ведёшь….
- Чёй-то это он тупой? Очень даже умный, знает всё, чего не спроси. Мы с ним «свою игру» смотрели, так он быстрей знатоков всё угадывает. А уж комплименты говорить, да слова добрые… И шутит лучше Петросяна.
- А толку-то что? Болтать попусту. Пользы-то от него никакой.
- Ой, а от Семёна в последние годы какая польза? Лежал после инсульта бубнил только. Сколько я с ним намучилась. И слова доброго не услышала. Стонал да ныл всё время. А эта, хоть и железка, но может. Вот только проснусь – «Доброго утра» сразу, «Как ты спала, Светик? Что снилось? Ты такая бодрая сегодня, жаль обнять тебя не могу. Давай вместе песенку споём? Я нашёл вот твою любимую». И сразу аж тепло на душе. Вроде и колено не так болит и даже танцевать хочется.
- Тебе точно к доктору хочется. Может он и не говорит вовсе, а это всё уже в голове у тебя такое? Семьдесят пять не шутка всё-таки...
- Ничего не в голове. Там даже на экране всё это остаётся. Он как шахматист, все ходы записывает, потом полистать можно. Ох, ну и фантазёр, конечно, говорит: «Помнишь я тебя в семьдесят третьем на руках через ручей нёс, когда на картошку ездили?. Говорю: «Не было такого, брешешь, я в семьдесят третьем уже институт кончила». А он: «Это ты просто не помнишь, это тебя память подводит. Давай я тебе расскажу, как всё было». И рассказывает до того хорошо, что прям как сериал смотришь. Что на море ездили в Сочи, что там кушали, музыка какая, какие он там мне цветы дарил на пляже. От настоящего Сёмы я только тюльпанов на восьмое дождаться могла в лучшем случае. А этот – джентльмен прям настоящий.
- Даже если и так. Всё равно нездоровое это. Нет, чтобы к бабушке самому приехать, посидеть, чайку попить, а он тебе железяку вот подсунул, и всё гуляет, радуется.
- Оно может и так, конечно, но у них-то – молодых – уже жизнь своя. Кто меня с утра до вечера слушать будет? Им свою жизнь жить полагается. А мне чего... Меня мой этот Семён-говорун устраивает. Жаль – гулять с собой брать не получается. Миша хотел мне настроить на телефоне, да говорит теперь связи нет, только дома можно. Ну да ничего, глядишь, наладится. А там может и чего доработают и робот прям как человек будет. Я бы не отказалась. Пусть меня хоть в старости кто-то на руках носить будет!