Салют, камрад!
Если тебе тоже наскучили кочующие по улицам и супермаркетом зомби с кредитным выражением лица и призрачным баулом вселенской скорби за плечами, ты зашёл по адресу: в этом разделе блога «Любимой типографии» всегда праздник! Точнее, много праздников сразу, и все они довольно-таки необычные. Кстати, ты в курсе, что известная назидательная поговорка «Делу время, а потехе час» изначально звучала так: «Делу время и потехе час»? Клянусь усами трёх моих кошек! А ещё у этой мудрости есть автор – Алексей Михайлович Романов, родной отец того Петра, который рубил всё подряд: окна, бороды и правду-матку.
«Тишайший» царь очень любил соколиную охоту и ласково-иронично называл её потехой. Поскольку выезжать в поле Алексею Михалычу приходилось не в одиночку, а с большой свитой, в 1656 году он повелел издать сборник правил соколиной охоты и сделал в конце предисловия собственноручную приписку: «...и ратного строя не забывайте: делу время и потехе час». Это означало «всему свое время: и делу и потехе», ведь слова «час» и время на Руси раньше были равнозначны. Но позднее под словом «время» стали понимать большую часть, под словом «час» – меньшую, а предлог И заменили на А, тем самым начисто исказив смысл царёвой фразы.
Чтобы времени хватало и на дела, и на потеху, его надо грамотно распланировать. А важнейшим из всех искусств инструментов организации времени для нас является календарь.
- Настенный календарь – один из самых популярных видов: он идеально подходит как для кухни и комнаты, так и для офиса, учебных заведений и других помещений общего пользования. Что? Даже не сомневайся: в туалете тоже можно! И в ванной можно. Только предупреди нас об этом, делая заказ – мы его заламинируем, чтобы не размок от пара.
- Квартальный календарь тоже вешается на стену, но украшение для гостиной или спальни из него так себешное. Зато в офисе он незаменим, ибо позволяет заглянуть в будущее на три месяца без перелистывания, а значит – подходит для финансового планирования, квартальной отчётности, управления производственными циклами, распределения ресурсов и синхронизации работы отделов.
- Настольный календарь – отличный персональный помощник, который поможет разруливать встречи и раскидывать задачи по времени.
- Карманный календарь – оптимальное сочетание мобильности и доступности. Выручит, если надо планировать «на бегу» – вне дома или офиса. А может, и буквально на бегу: трусишь себе, значит, по стадиону, в одной руке календарик, в другой карандашик, в зубах сигаретка – ЗОЖ без отрыва от бизнеса, завидуйте и учитесь!
В общем, приходи в «Любимую типографию» за календарями, когда захочешь – сделаем хоть один-единственный, хоть сотню, хоть тысячу. А теперь пришла пора выяснить, за что можно позвенеть бокалами в мае.
1 мая - Международный день тубы (International Tuba Day)
Свят-свят, воскресни пролетариат: я не намекаю, что солидарности трудящихся настала труба! Просто 1 мая действительно чествуется самый низкий по звучанию медный духовой музыкальный инструмент.
Граждане, чьё музыкальное развитие не продвинулось дальше хорового пения в унисон под убитое в хлам пианино «Ритм» в 3-м классе СОШ, думают, что партия тубы ограничивается тупеньким «ум-па, ум-па» в диапазоне, где «медведь ходит». Но те, кому ещё дорого просвещение, сразу вспоминают «Быдло» из цикла «Картинки с выставки» Мусоргского (самое известное оркестровое соло для тубы), а истинные мелофилы – часто исполняемый на тубе «Концерт для фагота» Моцарта, «Концерт №1 для тубы и оркестра» советского композитора Лебедева, «Фантастическую симфонию» Берлиоза, «Танец балерины» из балета «Петрушка» Стравинского и ещё несколько десятков произведений.
Туба – не только самый большой, но и самый молодой медный духовой инструмент: ей нет ещё и 200 лет, тогда как в горны жители Древнего Египта и Китая дудели ещё в IV тысячелетии до нашей эры, тромбон появился в XV веке, а валторна – в середине XVII-го. Словом, к XIX столетию все медные трубы уже сбились в компанию не разлей вода, не сожги огонь, и недоставало в ней только одного – этакого толстячка-добрячка, который вежливыми «кхе-кхе» и «угу» задавал бы ритм выступлениям остальных членов и придавал вес их высказываниям.
В XVI веке эту роль попробовали поручить серпенту (от фр. serpent – «змея»), духовому инструменту изогнутой формы, который изготавливался из разных материалов – дерева, меди, цинка или серебра. Инструмент имел 6 отверстий, сгруппированных по 2 или по 3, а поздние версии – ещё и несколько клапанов. Однако игра на нём требовала исключительно хорошего слуха, и партия серпента часто настолько диссонировала с оркестром, что это замечали даже люди, на ушах которых три дня отплясывала медвежья свадьба. Музыкальный критик XVIII века Чарльз Бёрни сравнил звук серпента в неумелых руках с «рёвом крайне голодного, а то и разъярённого эссекского телёнка».
Исправить положение взялись в начале XIX столетия немецкий инструментальный мастера Мориц Йохан Готфрид и его соотечественник – композитор и дирижёр Вильгельм Фридрих Випрехт. Они изготовили несколько инструментов, способных воспроизводить низкие звуки высокой мощности и строго определённого тона, и, наконец, в 1835 году зарегистрировали патент на тубу. Однако их вентильный механизм был создан с ошибками, отчего получился резким, грубым и неблагозвучным – скорее рявканье, чем мелодия. Первые тубы использовались лишь в «садовых» и военных оркестрах: гуляющая (и подгулявшая) публика снисходительна, а строю солдат музыкальный строй не важен, главное – ритм.
Полноценным музыкальным инструментом её сделал бельгиец Альфред Сакс – музыкальный мастер-самоучка, чьи кларнеты и фаготы звучали лучше изготовленных профессионалами. В составе симфонического оркестра туба впервые зазвучала 20 января 1843-го на премьере оперы «Летучий голландец» Рихарда Вагнера. А когда появился джаз, она проявила себя во всей красе в составе брасс-бэндов и диксилендов.
Туба – один из самых массивных инструментов в оркестре: её высота – около 1,5 метров, длина – около 6 метров, масса – от 9 до 12 килограммов. А самая большая туба в мире «Bohland & Fuchs» в высоту имеет 2 м 44 см, её раструб равен 1 м 14 см, масса – 57 кг. В 1976 году этот гигантский инструмент был занесён в Книгу рекордов Гиннеса и теперь хранится в музее фабрики «Amati-Denak» города Краслице (Чехия). Извлечь из неё звук под силу, наверное, только человеку с лёгкими синего кита!
5 мая – Всемирный день хокку
Пятое мая,
Сакурой пахнут стихи,
Празднуем хокку.
Русские давно заметили: чем меньше букв, тем ёмче слово. Японцы по достоинству оценили точность этого наблюдения и логично его развили: чем меньше слов, тем ёмче стих. Так появился жанр поэзии хокку, или хайку.
Хокку цепляют своей лаконичностью и выразительностью: в трёх коротких строках заключены и многогранная красота природы, и метаморфозы человеческих чувств, и философские размышления о жизни. Эти короткие стихотворения – что-то вроде шоковой терапии для души, они выдёргивают из вихря повседневной суеты и говорят:
Постой, паровоз,
Не стучите, колёса:
Дремлет луна.
Интересно, что при всей возвышенности поэзия хокку вышла из среды простонародья: древние японские крестьяне развлекались, сочиняя стихотворения, отражавшие бытовые условия и ситуации. Например:
Сакуры ветка
Тихо на землю легла.
Остёр мой топор!
Ранее утро.
Туман над рекою
И в голове.
Пел соловей
Ночь напролёт за окном –
Спать не дал, падла!
Каждый в деревне
Хокку слагать научился.
Риса пропал урожай.
Особой любовью публики пользовались пятистишия, состоявшие из двух строф (ку): первой на три строчки и второй на две. Они назывались танка – «короткая песня». Но поскольку суть произведения обычно целиком раскрывалась уже в первой ку, вторая считалась необязательной – как говорится, sapienti sat (лат. «умному достаточно»). Количество слогов танка первоначально было плавающим: то 5, то 4, то 6, а в военное время доходило даже до 9-ти, однако большинство поэтов старалось придерживаться формы «5-7-5 + 7-7».
В VI столетии традиция слагать хайку перекочевала в города и, наконец, прижилась при дворе. Каждый император считал необходимым иметь происходящего из простой семьи придворного поэта, который доказал талант стихотворениями, а не родственными и дружескими связями. Вот, мол, что такое истинная демократия – куда до нас грекам!
Танка, сочинявшиеся народом по принципу «что вижу, то пою», в Средние века благодаря образованным людям оформились в поэтический жанр рэнга – «поэзия сцепленных слов». В создании каждого пятистишия участвовали сразу два поэта: один слагал первую часть (5-7-5), другой – вторую (7-7). Темы стихов оставались пока вполне приземлёнными.
Соловьи, луна и сакура появились в хокку стараниями Мацуо Басё (настоящая фамилия – Кинсаку), который перевёл короткие нерифмованные стихи из чисто бытового жанра с комическим оттенком в жанр лирической поэзии. По утверждению Первого Великого Мастера хокку, процесс написания стихотворения начинается с проникновения поэта в душу предмета или явления с последующей передачей этого внутреннего состояния, потаённой жизни в простом и немногословном трёхстишии. Такое умение Басё связывает с принципом-состоянием саби («печаль одиночества», или «просветлённое одиночество»), открывающим поэту внутреннюю красоту, выраженную в простых, даже скупых формах.
Словом, плывущие по реке масакари (топоры) и дома любимых цума-но-хаха (тёщ) из хокку исчезли, уступив место предметам более возвышенным. В доказательство привожу несколько трёхстиший Басё:
Ива склонилась и спит.
И кажется мне, соловей на ветке...
Это её душа.
Пестик из дерева.
Был ли он ивой когда-то,
Был ли камелией?
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьёт торопливо
С хризантемы росу.
В чарку с вином,
Ласточки, не уроните
Глины комок.
О нет, готовых
Я для тебя сравнений не найду,
Трёхдневный месяц!
Вот всё, чем богат я!
Лёгкая, словно жизнь моя,
Тыква-горлянка.
Жизнь свою обвил
Вкруг висячего моста
Этот дикий плющ.
Весна уходит.
Плачут птицы. Глаза у рыб
Полны слезами.
Молись о счастливых днях!
На зимнее дерево сливы
Будь сердцем своим похож.
Пара советов на случай, если ты сам захочешь стать хоккуистом. Поэту необходимо помимо учёта слогов использовать в стихотворении как минимум одно «сезонное слово» – киго. Существуют даже сборники с классификацией сезонных слов для каждого времени года – сайдзики. Слово «луна» в них, например, указывает на осень (в связи с обычаем осеннего любования луной – Цукими), а слово «цветок» – на весну, напоминая о цветении сакуры – Ханами. Количество слогов допустимо слегка увеличивать в угоду полноте образа: хотя на японском это называется «избыточные знаки», дзи-амари, встречается оно даже у самых маститых авторов. А вот «недостаток знаков», дзи-тарадзу, считается моветоном и говорит о душевной незрелости поэта.
Напоследок предлагаю к прочтению десяток современных хайкушек, сложенных нашими соотечественниками:
Подобен лучу самурайский клинок –
И тот затупился.
Проклятая килька в томате!
Безжалостна глубь океана,
Но твари, скользящие в ней
Хороши к жигулевскому пиву.
Пачка контрактов
Иль ноутбук? Что мне залить
Утренним кофе?
В роще бамбука
Вспомню родной Мухосранск –
Горько заплачу...
Велик Император,
Но столько портвейна, как я,
Он, пожалуй, не выпьет.
Да, нелегка самурайская жизнь!
Но делать себе харакири
Обидно, поевши пельменей...
Шесть ноль одна.
Зверь, именуемый офис,
Крепко уснул.
Соевым соусом морду намажу,
Сяду в кусты у дороги.
Чем я не ниндзя?
Раннее утро.
Дамы рисуют себе
Новые лица.
Тяжек ты шибко –
Утренний путь самурая
В офис к сёгуну!
13 мая – Всемирный день одуванчика (World Dandelion Day)
«Вот уж нашли, что праздновать!» – скажут садоводы, и я их понимаю: более трудноистребимого сорняка в наших широтах, наверное, нет. За сезон один кустик одуванчика может дать более 10 000 семян, которые разлетаются на сотни километров! Но мало кто сегодня помнит, что злобный захватчик земель, предназначенных для клубники, шпината и прочей растительной аристократии, на латыни называется Taráxacum officinále – Одуванчик лекарственный. Представь себе, да! Привычное мини-солнышко на стебельке, которое к старости превращается в мини-облачко, способно излечить овердофига неприятнейших болезней.
Целебные свойства одуванчика:
✔️Желчегонное
✔️Диуретическое
✔️Противовоспалительное
✔️Жаропонижающее
✔️Спазмолитическое
✔️Стимулирующее моторику кишечника
✔️Антигельминтное
✔️Иммуномодулирующее
✔️Общеукрепляющее
Сок при наружном применении осветляет кожу, сводит веснушки и пигментные пятна, устраняет зуд после атаки комаров, мошек и даже боль от укусов пчёл и ос. Отвар корней одуванчика понижает давление и снимает приступы почечной колики, а при диабете нормализует уровень инсулина в крови. Отвары и настои зелени облегчают течение псориаза, экземы и нейродермита, а вялую и сухую кожу при регулярном протирании делают эластичной и упругой.
Вижу, ты усмехаешься: «Слава моим генам, я здоров, как бык!». Ничего страшного: абсолютное здоровье не является абсолютным противопоказанием к применению этого растения! Признайся честно – ел ты когда-нибудь суп из молодых листьев одуванчика с крапивой, снытью, взбитым яйцом и сметаной? А закуску из творога с лепестками одуванчика, чесноком и майонезом пробовал? А пирожки с одуванчиком, зелёным луком и мясным фаршем лопал? Вот же ж блин, проклятая цивилизация… Ну, может, хотя бы чай с одуванчиковым мёдом пил или кофе из корней одуванчика? Камрад, отвечаю: ты потерял полжизни! Срочно гугли рецепты и действуй, пока сезон в разгаре, а я расскажу, что попадёт в твоё нутро вместе с этими доступными деликатесами.
Для начала гарантирую: чего в одуванчике нет, так это лишних калорий. В 100 граммах свежей зелени содержится 2,7 г белка, 0,7 г жира, 5,7 г углеводов и 3,5 г пищевых волокон. Опасные для здоровья токсины в растении тоже отсутствуют.
Теперь о том, чем Taráxacum officinále богат. На 100 г листьев приходится (% от суточной нормы для взрослого человека):
- витамин А – 56%;
- бета-каротин – 117%;
- витамин Е – 24%;
- витамин К – 649%;
- витамин С – 39%;
- витамин В1 – 13%;
- витамин В2 – 14%;
- витамин В6 – 13%;
- витамин В9 – 7%;
- калий – 16%;
- кальций – 18%;
- железо – 31%;
- магний – 9%;
- фосфор – 9%;
- марганец – 17%;
- медь – 19%.
Ну как, неплохо для сорняка? Погоди, это ещё не всё!
В цветках и листьях одуванчика содержится каротиноид лютеин, не синтезируемый человеческим организмом, но необходимый для защиты сетчатки глаза от ультрафиолета и окислительного стресса. Всем, кто часто подвергает свои ясны очи воздействию синего цвета (читай: пялится в монитор или мобилу) – маст хэв (в смысле хав)!
Корни одуванчика, выкопанные осенью – превосходный источник инулина: там его целых 40% на 100 г массы. Инулин нужен не только диабетикам: этот полисахарид-пребиотик питает полезную микрофлору кишечника, нормализует уровень сахара в крови, способствует очищению организма от токсинов и поддерживает здоровье печени. Так что если ты не пропускаешь ни одного календарного праздника и воздаёшь должное даже Дню дырки от бублика (31 мая), Дню борьбы с прокрастинацией (6 сентября) и Дню уютных пледов (26 октября) – обязательно запасись корнем одуванчика.
Те же самые корни богаты ниацином (никотиновой кислотой), который расширяет мелкие сосуды (в том числе головного мозга), улучшает метаболизм и способствует заживлению ран. Не-не, курить их не стоит – биодоступность нутриента в таком виде ничтожно мала, да и невкусно (поверь автору на слово, он пробовал).
Всемирный день одуванчика – прекрасный повод вместо будничного визита в отдел готовой еды супермаркета смотаться за город, нарвать одуванчиков и приготовить оригинальный витаминный обед (кстати, займёт это минут 15, не больше). А если ты не поленишься заготовить литровую банку цветочных корзинок, пахнущих мёдом и солнцем, да ещё прикупишь пару лимонов, сто грамм изюма, полтора кило сахару и раздобудешь три-четыре веточки мелиссы, то осенью сможешь насладиться восхитительным вкусом вина из одуванчиков, воспетого Рэем Брэдбери!
22 мая – День рождения тюбика для зубной пасты
Утро, как известно, начинается не с кофе, а с мысли «Надо было лечь пораньше», кормёжки голодного кота и посещения санузла. Белый фарфоровый друг нас сегодня не интересует (у него есть свой праздник) – речь пойдёт о чистке зубов. Мозг ещё спит, но рука на автомате хватает тюбик «Мятной», «Отбеливающей» или «3-в-1» и выдавливает на щётку полоску освежающей суспензии, и странно представить, что удалять зубной налёт можно как-то иначе. Однако ещё совсем недавно три четверти граждан Советского Союза использовала для этого не пасту в компактных тубусах, а порошок из баночки! Давай выясним, кто сделал первый в мире тюбик для зубной пасты, а заодно – кто изобрёл саму пасту.
Самая старая известная формула чистящего состава для зубов найдена в Египте: ему около 7000 лет. В число ингредиентов входят измельчённая каменная соль, высушенные цветы ириса и толчёный чёрный перец. Как пользовались этим порошком, я хз – может, пальцем растирали по зубам, а может, специальной палочкой. Известно только, что в III тысячелетии до новой эры ему на смену пришёл «стоматологический крем» из порошкообразного пепла воловьих копыт, мирры, растёртой яичной скорлупы и пемзы. Хранилось это гигиеническое средство тоже в форме порошка, но перед употреблением разводилось водой до консистенции пасты.
Жители Древней Греции и Рима модифицировали состав зубного порошка, добавляя в него раздробленные кости, раковины устриц, мел, соль, золу, измельчённый древесный уголь, кору деревьев, ладан, мирру, высушенные корешки растений и много чего ещё. Вкус у абразивов был весьма специфический, зато они отлично сдирали зубной налёт (хорошо, если без эмали) и на раз убивали гнилостные бактерии. Оставалось только сполоснуть рот медовой водичкой, и следы вчерашнего пиршества были полностью ликвидированы. Китайцы продвинулись ещё дальше, развив тему ароматизации зубного порошка: они добавляли в состав женьшень, мяту, лепестки лотоса, зёрна какао и т.д.
Европейцы в Средние века чистили зубы берёзовым углем, мелом, толчёными травами, поверенной солью, а многие просто протирали их льняными тряпочками. Роль щёток играли разжёванные веточки деревьев (ель, орешник) и свиная щетина. Были в ходу и натуральные ополаскиватели – отвары ромашки, календулы, дубовой коры, чистотела, мяты, шалфея и мелиссы. Вообще рецептов было очень много: каждый врачеватель и знахарь считал своим долгом открыть своей пастве секрет белоснежной улыбки. Один рекомендовал золу из виноградной лозы (вычернить зубы, чтобы их отбелить); другой – порошок из обожжённого мрамора, золы финиковых косточек, толчёной черепицы, соды, пемзы и соли; третий – смесь мёда, жжёной соли и винного уксуса... Но при всём разнообразии их роднило главное: всё это были зубные порошки, и пользовалось ими человечество вплоть до XIX века.
Прообраз современной зубной пасты появился только в 1873 году: его представила публике компания Colgate, основанная в 1806-м и занимавшаяся продажей мыла, крахмала и свечей. «Дентальный крем» являл собой тонкую меловую пудру, равномерно распределённую в желеобразной массе. В качестве желирующего вещества поначалу использовался крахмал, замешанный на растворе глицерина, но потом его заменили натриевой солью, стабилизирующей суспензию. Новинка поставлялась в магазины в стеклянных баночках. На полках тара смотрелась привлекательно, но когда доходило до чистки зубов, покупатели начинали поминать недобрым словом всех родственниц производителя по материнской линии вплоть до 7-го колена: добыть из ёмкости нужное количество пасты, не уляпавшись и не закапав всё вокруг, было просто нереально! Эффект новизны, мотивировавший нью-йоркцев приобретать «Дентальный крем» на старте продаж, быстро сменился разочарованием и полным игнором колгейтовского изобретения.
Сотрудники Colgate во главе с главным директором Вильямом Колгейтом рвали волосы на головах, а те, кто успел облысеть раньше, кусали локти и раздирали на себе ризы строгие брючные костюмы: дело шло к тому, что через два-три года о ноу-хау просто забудут как о провалившемся эксперименте. Зубовный скрежет стоял в офисах компании полтора десятка лет. И, наверное, скромный бренд Colgate не вырос бы в транснациональную корпорацию, а зачах в зародыше, если бы не дантист Вашингтон Шеффилд из Нью-Лондона (штат Коннектикут).
Вашингтон Уэнтуорт Шеффилд (1827-1897 гг) считался одним из лучших стоматологов Новой Англии и США. Карьеру он начал с работы помощником дантиста в городе Северный Стоннингтон, где окончил школу, затем получил высшее образование в Нью-Йорке и вернулся в родной Нью-Лондон. Но каждый день с утра до вечера, год за годом сверлить и дёргать зубы у тёток, бьющихся в истерике, и у мужиков, грозящих скорым отмщением, ему на шестом десятке лет насточертело. И в 1880-м он на пару с сыном Люциусом, тоже дантистом, основал компанию Sheffield Dentifrice Company.
Как ты думаешь, что выпускало предприятие Шеффилдов? Не-е-ет, не конфеты и не тортики – в расширении клиентуры знаменитый врач не нуждался. Завод Шеффилдов производил ополаскиватель для рта оригинальной рецептуры и (та-дааааам!) зубную пасту! Представь себе, да: доктор Вашингтон своим умом допёр до превращения чистящего абразива в суспензию, причём раньше, чем Colgate – в конце 1860-х. Просто первое время он изготовлял дентальный крем по индивидуальному заказу, для своих пациентов, и даже не помышлял о выходе на глобальный рынок. Но когда завод Sheffield Dentifrice Company был построен, чистящий состав начали производить промышленным способом, пусть и небольшими партиями. В магазинах он поначалу продавался в стеклянных баночках, как и колгейтовский дентальный крем.
А теперь – сенсация, шокирующее открытие, сеанс разоблачения! Хотя на каждом Интернет-заборе написано, что тюбик для зубной пасты изобрёл Вашингтон Шеффилд, на самом деле это сделал сын доктора Люциус. А если совсем по-честному, то и не изобрёл вовсе, а позаимствовал идею у французского уличного художника.
Люциус Шеффилд после окончания Гарварда проходил стажировку во Франции. Чтоб, значит, научиться при проведении хирургических операций отпускать уместные Que tu es jolie jeune fille («Какая Вы очаровательная девушка!»), J'admire ton courage/ta force de caractère («Я восхищаюсь Вашим мужеством») и Miles dеsolе («Тысяча извинений!»). Нуачо, доброе слово не хуже анестезии действует! Гуляя в свободное от практики время по городу любви, молодой дантист частенько захаживал на Монмартр, где постоянно тусовались импрессионисты: Эдуард Мане, Пьер Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Камиль Писсаро, Поль Сезанн, Берта Моризо и десятки менее известных. Эти художники покинули душные мастерские и вышли на пленэр, чтобы изобразить на холсте не статичную картинку, а динамически меняющуюся реальность: игру света и тени, воздух, дождь, туман, людей и животных в движении.
Люциус заворожённо смотрел, как на чистом полотне проступают призраки знакомых мест, но однажды его заинтересовали инструменты живописца – худощавого красавца лет 40-ка с угольно-чёрными глазами, тонким изящным носом и стильной бородкой. Оказалось, что краску на палитру мастер выдавливает из металлической трубочки длиной с карандаш, один конец которой запаян, а другой сужается в малюсенькое горлышко с колпачком. Люциус подвинулся так близко к художнику, что навис над его плечом и провисел так не менее получаса.
Наконец импрессионист, вообще-то привыкший к толпе зевак, не выдержал:
– Месье, силь те пле, отзыньте на три франзоля!
– Пардон муа, – смущённый дантист сделал три шага назад, – я просто пытался понять, что за трубочки с краской у вас в руках.
– Хм… Месье, вероятно, приехал из глухой вилляж, раз никогда не видывал тюбиков!
– Тюбиков? Никогда, но… Вы сами их придумали?
– Нет, гарсон, это сделал мой американский коллега, портретист из Бостона Джон Гофф Рэнд в 1841-м – я в тот год только появился на свет. Parole d'honneur, за это изобретение я готов простить Рэнду его абсолютно бездарную мазню!
– И насколько удобно пользоваться такой тарой?
Живописец усмехнулся, откинулся на спинку плетёного стула и заговорил профессорским тоном:
– До появления тюбиков художник, прежде чем приступить к работе, должен был создать для каждого оттенка собственной палитры свежую пастообразную смесь из пигментов и льняного или макового масла. Пигменты были твёрдыми, как кирпич, ergo – их нужно было тщательно растирать, вычислять точные пропорции для нужной интенсивности цвета, и так далее. Эта возня занимала чудовищно много времени и, что хуже, сбивала с творческого настроя. Но это не всё: готовые смеси засыхают на палитре через несколько часов, так что изволь договариваться с музой, чтобы почтила тебя своим визитом безотлагательно. А муза – это тебе не la prostituee из района Пигаль, она за 10 сантимов с первым встречным в отношения не вступит!
Художник вздохнул, с минуту помолчал (видимо, вспоминая последнее свидание с музой по вызову) и продолжил:
– Каждый раз выбрасывать засохшие масляные краски и смешивать новые разорительно, поэтому мои предшественники искали способы хранить их. Стеклянная баночка хороша в смысле esthétique, но хрупкая ёмкость и пленэрист – две вещи несовместные: после каждого переезда в ящике оказывалось больше осколков, чем лореток на rue Saint-Denis. И вы не поверите, месье, чтО несколько веков подряд служило сосудом для красок, коими написаны «Сикстинская мадонна», «Рождение Венеры» и «Тайная вечеря»: сушёный мочевой пузырь свиньи! Вы не находите, что это настоящее свинство? Mon Dieu, я тоже! Ну так вот, чтобы предохранить масло от высыхания, пузырь завязывали верёвочкой или запаивали сургучом, но стоило его открыть – и краска в нём засыхала почти так же быстро, как на палитре.
Разгорячённый собственной речью импрессионист говорил что-то ещё, но Люциус Шеффилд уже не слушал: его захватила неожиданная идея, никак не связанная с высоким искусством. «Кто сказал, что тюбик можно использовать только для красок? Это же универсальная тара для любой суспензии, а главное – идеальная упаковка для зубной пасты! Покупатель будет выдавливать нужное количество пасты на щётку одним лёгким движением, от силы три-четыре секунды уйдёт на откручивание и завинчивание крышки – и больше никакой возни. Какая экономия времени и нервов!».
Забыв попрощаться с пленэристом, Шеффилд-младший ломанулся на почту давать телеграмму отцу, однако артист сам окликнул его:
– Запомните мои слова, гарсон: без тюбика для краски не было бы ни Сезанна, ни Мане, ни, может быть, импрессионизма! Bon voyage!
Вернувшись в Америку, Люциус изложил отцу подробности своей бизнес-идеи, и весной 1881 года Sheffield Dentifrice Company зарегистрировала первую в мире торговую марку зубной пасты в тубе. Это гигиеническое средство называлось Dr. Sheffield`s Crème Angelique Dentifrice («Крем Анжелика для ухода за зубами доктора Шеффилда») производилось пока что в ограниченных количествах – лишь бы хватало на своих пациентов. Однако сарафанное радио быстро разнесло известие об удобной новинке по Нью-Лондону, а потом – по всей Новой Англии, и в 1892-м был построен завод Sheffield Dentifrice Company, освоивший полный цикл производства зубной пасты в тюбиках. Первые экземпляры мягкой упаковки были свинцовыми, но уже через несколько месяцев опасный для здоровья металл заменили оловом, а потом алюминием.
Шеффилд-младший, радуясь успехам фирмы, частенько вспоминал французского уличного художника, подавшего ему счастливую идею, и жалел, что не спросил его имени. Вообрази, как удивился стоматолог, когда много лет спустя, в 1913-м, на нью-йоркской Международной выставке современного искусства (International Exhibition of Modern Art) в одном из залов увидал ту самую картину, которую рисовал при нём красавец-импрессионист в 1879-м, а потом и самого автора – постаревшего, но вполне узнаваемого. Художник, заметив Люциуса, скорым шагом подошёл к нему и сказал: «Бонжур, месье! Я, кажется, не закончил при прошлой встрече лекцию о тюбиках. Вы сейчас располагаете свободным временем?… О, миль пардон, забыл представиться: Пьер Огюст Ренуар, автор всех работ в этом зале».
Пора и мне заканчивать лекцию о тюбиках для зубной пасты – осталось только объяснить, при чём тут Colgate. Всё просто: Вашингтон Шеффилд по натуре был всё-таки врачом, а не дельцом, в отличие от Вильяма Колгейта – бизнесмена до кончиков волос. Дантист не запатентовал тюбики, и компания Colgate этим упущением с удовольствием воспользовалась, оформив изобретение Шеффилда на своё имя. Интересно, что хотя мировую популярность завоевал бренд-плагиатор, фабрика Sheffield Dentifrice Company по сей день продолжает выпускать зубную пасту по оригинальному рецепту её основателя.
«Любимая типография» принципиально не занимается плагиатом и выпускает только оригинальную продукцию. Рецепт наших эксклюзивных календарей: профессиональное полиграфическое оборудование от ведущих европейских производителей, сотрудники с большим опытом и огромным запасом креатива, плюс частичка душевного тепла в каждом экземпляре.
Всегда готовы ответить на твои вопросы и принять заказ! Твоя «Любимая типография»