— Кирюш, ты Полинку из сада забрал?
— Забрал, забрал. Она мультики смотрит. Ты когда обратно?
— Послезавтра. Тут ещё один филиал проверить надо, потом акты подпишу — и домой. Как вы там без меня?
— Нормально, Нин. Не переживай. Мать пирогов напекла, Полинка сытая, всё хорошо.
— Ладно. Целую вас. Полинке скажи, что мама скучает.
Нина нажала отбой и положила телефон на тумбочку. Гостиница в Саратове пахла хлоркой и старыми шторами. За окном моросил октябрь.
Командировка — третья за этот год. Нина работала бухгалтером в сети аптек, ездила по филиалам с проверками. Не любила эти поездки — Полинке пять лет, ей мама нужна каждый вечер. Но платили за командировочные хорошо, а деньги лишними не бывают.
Особенно после того, как два года назад бабушка Нины умерла и оставила ей дачу в Калиново. Небольшую, но крепкую — дом-пятистенок, шесть соток, колодец, баня. Нина там каждое лето с Полинкой. Кирилл приезжал на выходные, жарил шашлыки, чинил забор.
Дачу Нина оформила на себя. Наследство по завещанию, всё чисто. Нотариус, Росреестр, выписка из ЕГРН — всё в папке в шкафу.
Или была в папке.
Нина вернулась на два дня раньше. Проверку закончили быстро — директор филиала оказался толковый, документы в порядке, акты подписали за полдня. Нина поменяла билет, села в поезд и к вечеру четверга уже поднималась по лестнице в свою двушку на Ленинградской.
Дверь открыла тихо. Хотела сюрприз сделать — Полинка любила, когда мама приезжает «незаметно», как фея.
В прихожей стояли чужие туфли. Бежевые, на низком каблуке, сорок первый размер. Нина их знала. Свекровь.
Из кухни тянуло жареной картошкой и голосами. Два голоса. Кирилл и Валентина Петровна.
Нина поставила чемодан у стены и остановилась.
— Ну всё, Кирюш, теперь порядок. Я у Гали спросила, она сказала — десять дней, и выписка будет готова. Новая. На меня.
— Мам, а если Нина…
— Что — Нина? Нина даже не заметит. Она в этих бумажках не шарит. Бухгалтер — а в своих делах разобраться не может. Я же тебе объясняла: дачу надо на семью оформлять, а не на чужого человека.
— Нина не чужая. Она жена моя.
— Жена. Сегодня жена, завтра — нет. А дача останется. Кирюш, я о тебе думаю. О внучке. Мало ли что случится — а дача на ней. Разведётесь — и всё, поминай как звали. Уедет со своей дачей и с ребёнком.
Тишина. Нина слышала, как Кирилл двигает табуретку.
— Она не такая, мам.
— Все «не такие», пока дело до дележа не дойдёт. Я тридцать лет в бухгалтерии проработала, я людей видела. Подпиши и не думай. Я же не себе — я для вас.
— Я уже подписал.
Нина прислонилась к стене. Обои в прихожей, жёлтые с полосками, которые они клеили вместе три года назад. Маленький крючок, на котором висел Полинкин дождевик.
Подписал.
— Правильно сделал, — голос Валентины Петровны стал мягче, довольнее. — Вот увидишь, так спокойнее. Дача в семье. Мать не обманет.
— Мам, только давай Нине пока не говорить. Я сам потом.
— Да зачем ей вообще говорить? Она туда летом приезжает, клубнику рвёт — и пусть рвёт. Никто же не выгоняет. Просто теперь по документам всё правильно.
— А если спросит?
— Не спросит. Она в шкаф-то этот когда последний раз заглядывала? У неё работа, ребёнок, ей не до бумажек. А если спросит — скажешь, что перекладывал, ищешь. Потянешь время. Потом забудется.
Нина стояла в прихожей и слушала, как свекровь учит её мужа врать. Ноги стали тяжёлыми, будто по колено в цементе. Во рту пересохло.
Она тихо, очень тихо подняла чемодан, открыла дверь и вышла на лестничную клетку. Дверь закрыла без щелчка, придержав ручку.
На лестнице села на подоконник между этажами. Батарея еле грела. Внизу во дворе кто-то хлопнул багажником.
Достала телефон. Руки не дрожали — просто были чужие, как не свои.
Открыла контакты. Нашла «Света работа».
— Свет, ты дома?
— Дома. Нинка? Ты ж в Саратове?
— Вернулась. Свет, можно я к тебе сейчас приеду? С чемоданом. На час.
— Случилось что?
— Случилось. Расскажу.
Света жила через три остановки, на Мира. Работала с Ниной в одном отделе — старше на восемь лет, разведённая, двое детей. Из тех людей, которые чай наливают молча, а потом говорят ровно то, что нужно.
Нина сидела у неё на кухне, грела ладони о чашку с мятой. Рассказала всё. Слово в слово. Память в такие моменты работает как диктофон — каждую интонацию запомнила, каждый вздох.
Света слушала, не перебивая. Потом встала, достала из холодильника лимон, порезала. Положила Нине на блюдце.
— Нин, ты сейчас послушай меня и не спорь. Завтра утром ты идёшь в МФЦ и заказываешь свежую выписку из ЕГРН на свой участок. Прямо первым делом. Нужно увидеть, что именно они сделали.
— А если уже переписали?
— Если переписали — это подделка документов. Или он доверенность какую-то состряпал. Ты ему доверенность давала?
— Нет. Никогда.
— Тогда это либо поддельная подпись, либо он как-то через дарение... Слушай, тебе нужен юрист. У меня есть один, мне после развода помогал. Толковый мужик, не дорогой. Завтра позвоню.
— Свет, а если это…Конец первой части.