Опираясь на указания о месте захоронения в донесениях о безвозвратных потерях, я сделала карту всех исходных могил в Хагендорфе

Опираясь на указания о месте захоронения в донесениях о безвозвратных потерях, я сделала карту всех исходных могил в Хагендорфе. Кроме того, в донесениях была найдена и схема захоронения Соловьева, которая полностью совпала с местом находки останков. Текст на схеме гласил: "На могиле есть надпись чернилами. На похоронах присутствовал заместитель командира по политической части ст.лейтенант Ребус и фельдшер дивизиона ст.лейтенант Осипов"

Все это говорит о том, что Соловьева хоронили в спокойной обстановке, с отданием воинских почестей и установкой простенького надмогильного памятника. Эти сведения полностью совпадают с тем, что рассказывали свидетели полицейским в 1965 году.

Но, как мы видим, лейтенант Соловьев исходно был похоронен довольно далеко от остальных погибших.

Первичные документы не указывают на наличие здесь какого бы то ни было массового захоронения советских солдат. Но как же слова свидетеля о большом захоронении русских?

Дело в том, что сразу после активных боевых действий разрозненные могилы, которые представляли собой наспех закопанные, а иногда просто присыпанные землей тела, перезахоранивали, образуя стихийные кладбища. Процесс этот начался сразу после войны и шел до осени 1945 года. В Хагендорфе, естественно, всех подхоронили к более ли менее оформленному памятнику, то есть к могиле Соловьева.

В сентябре 1945 года по всей Центральной Группе войск прошел приказ о том, что стихийные захоронения необходимо перенести на централизованные воинские кладбища. При этом, для рядового состава отведено было кладбище в г.Лаа, а для офицерского в г.Мистельбах. Задача по переносу останков в районе Хагендорфа легла на плечи 7 гвардейской Танковой дивизии, но она в этот период была еще на марше, передислоцируясь из Германии. Поэтому первичный учет провела 6 гвардейская танковая дивизия. Ее команда и записала: "Хагендорф. Соловьев и неизвестные". Неизвестных надо было оттащить в Лаа, а Соловьева в Мистельбах. Но кладбище в Мистельбахе еще не начали строить, поэтому приняли решение перезахоранивать всех в Лаа, а оттуда уже лейтенант Соловьев должен был поехать в свой последний путь в Мистельбах.

Строительство кладбищ велось спешно, команды работали на износ, свозя трупы в новые могилы. При этом, группа, которая изначально вела учет и группа, которая хоронила это были разные группы, информация передавалась плохо. Похоронная команда посчитала (в лучшем случае) по головам трупы, количество вроде сошлось, и их всех сгрузили в могилу №14 на кладбище в г.Лаа. Так как в изначальном списке учета была запись с памятника, где было указано "Соловьев С" (Соловьев Саша, именно под таким именем Александра знали однополчане), то и в предварительный список кладбища в Лаа Соловьев тоже попал. Потом начальство вспомнило, что офицеров надо перенести в Мистельбах, и фамилия Соловьева плавно перекочевала на могилу №232 на кладбище в г.Мистельбах. При этом, из списков кладбища в Лаа убрать ее забыли.

Надо ли говорить, что кости Александра Соловьева все это время лежали в Хагендорфе?

Интересно, что по счастливой случайности, забытый скелет Александра Соловьева в 1965 году похоронили в могиле №14, то есть ровно там, где написано было его имя.

Кто был лейтенантом, которого перенесли вместо Соловьева в Мистельбах осталось загадкой. Впрочем, и о ней тоже есть версии.