Пока деменция не касается близкого человека, о ней можно спокойно думать и рассуждать, как с ней бороться. Но вот только она чуть коснётся близкого, чувствуешь себя в полной растерянности, именно в таком состоянии нахожусь я сейчас.
Подруге семьдесят два года, дружим всю жизнь, обычная женщина, закончила институт, работа, семья, сын. И стала замечать года три назад за ней некоторые странности, это не про плохую память. Наверное, с годами мы все немного становимся забывчивыми, нет, она вдруг стала одновременно плаксивой и агрессивной, таксист не довез до дверей поликлиники — она в слёзы, в автобусе место не уступили — плачет. В ларёк за фруктами зашла, привязалась к продавцу, что у него дорого, ей кто-то сказал, что где-то черешню за четыреста пятьдесят рублей продают, а он за пятьсот рублей. Мелочи, но она постоянно в стрессовом состоянии.
Мне по моей общественной работе десятки раз приходилось бывать в домах для престарелых людей. Разные старички и старушки, одна плакала, как маленький ребёнок, что дочка сегодня не пришла. Действительно как ребёнок, я себя вспомнила в пионерском лагере, как я плакала, когда мама в родительский день не приехала. Другая женщина рассказывала мне, что она сломала шейку бедра два месяца назад, но вот встанет на ноги и сын её заберёт на следующей неделе, оказалось, что находилась она там уже два года. Агрессивных и злых я не видела, может быть, не допускали меня туда.
Но что делать с подругой я не знаю, говорила ей, чтобы она попросила направление в кабинет памяти, есть у нас такой в Казани, именно там работают с дементными больными, не лечат, но как-то стабилизируют состояние. Но она не считает себя больной.
В испуг меня привело следующее ее поведение. Возвращалась из поликлиники, пошла на автобусную остановку, прочитала, что должен прийти нужный ей автобус, подошёл, она села и поехала. Через пять остановок обнаружила, что едет в другую сторону. Допускаю, что могла номер автобуса перепутать, но ведь для того, чтобы сесть на нужный ей, необходимо было дорогу перейти и обратно возвращаться, она про это забыла. Рассказывает мне со смехом, говорит, что удачно очнулась, что не в ту сторону едет. Пока писала, вспомнила стихотворение Маршака про человека рассеянного:
«Это что за остановка —
Бологое иль Поповка?»
А с платформы говорят:
«Это город Ленинград».
Он, наверное, не рассеянным был, а дементным, только при Маршаке о такой болезни не знали.
Посмеялись, но дальше только хуже. Отправил её сын в санаторий, я приехала её навестить, смотрю, на руке огромный синяк. Но откуда взялся, оказалась, упала, просто упала с кровати. В первую ночь проснулась в пять утра и не могла понять, где находится, всё чужое, повернулась и упала на пол. Час ползала, не могла встать, потом выползла в коридор, соседи помогли подняться, сама не смогла. Спрашиваю её, почему не позвонила, ведь телефон рядом на тумбочке стоит, надо было дежурной медсестре позвонить, не догадалась.
И ещё когда вещи собирала, рассказала, что очень долго брюки от костюма искала, ветровка есть, а брюк нет, висят какие-то чёрные, через два часа поисков поняла, что это именно они.
И опять я вспомнила случай, когда мы поехали на отдых в Геленджик, организовала нас, пенсионеров, Светлана, вроде нормальная женщина была, а приехали, поняли, что у неё явно какая-то стадия деменции была. Женщина, которая с ней жила в номере, говорила, что она свои вещи не узнаёт. Действительно, в последний день сама была свидетелем, как Светлана трясла своими джинсами, говорила, что это не её, и не хотела складывать их в чемодан.Что делать с подругой не знаю, сын только злится и кричит на неё. Сама она идти к врачу не хочет, а за руку её не поведёшь, у неё же голова не болит, правда, заснуть она может везде, во время разговора, в очереди к врачу, в автобусе, просто сидит и засыпает.
Может быть, это ещё и не признаки, а может быть, всё-таки именно в этот момент что-то ещё и поможет, а дальше будет только хуже. Но как уговорить не знаю, смотрю на неё и понимаю, что теряю подругу.