От рабыни до трона: Нурбану Султан
Ей было восемь лет, когда её вырвали из объятий матери.
Восемь лет — и чужая страна, чужой язык, чужая вера. Имя, которое у неё было, забрали. Дом, в котором она родилась, остался где-то за морем. Впереди был гарем — мир, из которого не возвращаются теми же, кем вошли.
Маленькая девочка с острова Парос могла сломаться. Могла угаснуть — тихо, незаметно, как гаснут тысячи безымянных судеб в стенах дворца. Никто бы не вспомнил её имени.
Но она не сломалась.
Она смотрела на Хюррем Султан — самую могущественную женщину империи — и думала: я стану такой же. Или лучше.
Прошли годы. Десятилетия. И та самая девочка, которую когда-то продали как товар на стамбульском рынке, стала законной супругой падишаха, матерью падишаха и самой влиятельной Валиде Султан в истории Османской империи.
Чего не удостоилась даже Хюррем Султан — удостоилась она.
Её звали Нурбану Султан. И это — её история. Не та, что написана в учебниках. Та, что она рассказала бы сама.
Голос из глубины веков
Я — Афифе Нурбану Султан.
Меня привезли в эту империю совсем маленькой девочкой — силой, против воли, вырвав из всего, что мне было знакомо. Но я вписала своё имя в историю золотыми буквами. Поверьте — это было совсем не просто.
В стране, язык которой я не знала, религию которой не понимала, обычаи которой были мне чужды — я всегда оказывалась на шаг впереди других. Благодаря уму, красоте и неустанному труду. Когда меня привезли сюда, я была никем. Просто маленькой девочкой с разбитым сердцем.
Но я не собиралась склонять голову перед судьбой.
Те, кто заставил меня упасть на колени, — сами однажды преклонятся передо мной. Более того — я стала первой женщиной в истории, которая поднялась от положения рабыни до титула Хасеки, а затем и Валиде Султан.
Сейчас я обращаюсь к вам — молодая и дерзкая Нурбану тех далёких дней.
Я — Нурбану Султан. Законная супруга Селима II. Единственная мать Мурада III и четырёх прекрасных дочерей. Невестка Хюррем Султан. Самая могущественная Валиде Султан Османского государства. Одно из самых значимых имён эпохи женского султаната.
Не забывайте: если Кёсем, Сафийе, Хатидже Турхан Султан вписали свои имена в историю золотыми буквами — то лишь благодаря мне. Если Хюррем Султан так и не удостоилась титула Валиде — то мне это счастье выпало. И это стало возможным благодаря моей удивительной судьбе.
Сколько книг написано о моей жизни. Сколько сериалов снято. Но я хочу, чтобы вы услышали обо всём от меня самой.
Я расскажу вам, как стала Валиде Султан, будучи рабыней. Почему Селим II взял меня в законные жёны. Как я вошла в доверие к Хюррем Султан. Почему между мной и Сафийе Султан не утихала борьба. И как я обрела такую власть.
А после того, как я всё расскажу — подумайте о том, как маленькая девочка, вырванная из объятий родителей, превратилась в женщину, способную на всё ради выживания. И о том, насколько пустым оказывается всё, что делается ради власти.
Тайна рождения
Точной даты и места моего рождения не знает никто.
Историки до сих пор спорят — была ли я венецианкой, еврейкой или гречанкой. Звали ли меня при рождении Чечилия Венар Бафо, или Рашель, или Кали Картоно — этот вопрос остаётся открытым. Я никогда никому не рассказывала о своей семье — даже падишаху.
Но наиболее признанная версия такова: я родилась в 1525 году на острове Парос в Эгейском море. Мой отец — венецианский дворянин Никола Венье, управлявший островом. Моя мать — Виоланта Буффон, происходившая из знатного рода. При рождении меня назвали Чечилией.
Но запомните: для женщины, обречённой на одиночество в чужой стране, не важно — где она родилась и кем были её родители. Потому что в тот момент, когда меня привезли на эти земли как рабыню, я уже потеряла своё имя, свою душу, свою личность.
Мне было всего восемь лет, когда меня продали работорговцам в районе, который вы называете Пера. Оттуда — в гарем Османского дворца. Я помню ночи, когда плакала навзрыд. Помню, как пыталась объяснить своё горе другим девушкам на родном языке, которого они не понимали. Помню, как меня наказывали, когда я отказывалась подчиняться.
Но со временем человек привыкает даже к самому невыносимому.
И именно тогда я поняла главное: нужно приспосабливаться к обстоятельствам и действовать умом.
Встреча, изменившая всё
Когда я думала об уме — передо мной всегда возникал один образ.
Хюррем Султан.
Её силу и славу знали все. Я хотела быть такой, как она. Поэтому я старательно училась, старательно постигала здешнюю жизнь. Жаловаться и стенать было бессмысленно. Я выполняла порученные мне обязанности с полной отдачей.
И именно тогда поняла — я на шаг впереди остальных.
Прошлого не вернуть. Но будущее я могу построить сама.
Именно тогда я и встретила Хюррем Султан.
Увидев её, я подумала: смогу ли я когда-нибудь стать её невесткой? Мысль об этом не давала мне покоя — я горела желанием стать такой же могущественной. И — вот что удивительно, вопреки тому, что думают многие, — в будущем у нас с Хюррем Султан сложатся прекрасные отношения. Но до этого было ещё далеко.
После той встречи я долго её не видела. Но поклялась себе стать такой же сильной Султан.
Мои усердие, ум и практическая сметка всегда выделяли меня среди других девушек. И примерно через пять-шесть лет мы снова встретились — на этот раз в Старом дворце.
С того дня моя жизнь изменилась навсегда.
Хюррем Султан позвала меня к себе. Внимательно осмотрела. Задала вопросы. Потом отдала меня в услужение Михримах Султан и сменила моё имя. Она нарекла меня Афифе — что означает «честная, целомудренная». А вскоре отправила к Шехзаде Селиму в Конью.
Селим и рождение любви
Мы с Селимом влюбились друг в друга с первого взгляда.
Он уважал меня. Постоянно спрашивал моего совета. Писал мне прекраснейшие стихи. «Ты — мой свет», — говорил он мне.
Именно он дал мне имя Нурбану — что означает «царица, излучающая свет».
В тот день я поняла: я стану единственной настоящей Хасеки Селима, его возлюбленной, его супругой.
И первую свою дочь я родила именно там — в Конье.
Но мне нужен был сын. Потому что я была убеждена: рано или поздно Селим взойдёт на трон. Да, признаю — в его гарем входило немало женщин. К сожалению, гарем Шехзаде Селима был многолюден. Особенно Хюррем и Михримах Султан непрестанно присылали ему наложниц. И все они рожали сыновей.
Но это не имело значения.
Потому что я была главным советником Селима по государственным делам. Его возлюбленной. Умной и красивой фавориткой. Это место невозможно было занять так просто.
Так и вышло.
Мать будущего падишаха
Когда Селим получил Манисский санджак, я родила ему сына — Мурада III. Вслед за ним появились на свет Шахгевхерхан и Эсмехан.
У меня был сын. Но победа в этой борьбе всё равно должна была достаться мне. И, слава Богу, с первого же дня рождения Шехзаде Мурада Селим объявил: именно он станет падишахом. Даже несмотря на то, что другие наложницы рожали ему по трое, по четверо сыновей.
Но я должна была обезопасить своё положение окончательно.
И в конце концов добилась своего: ещё до восшествия на трон Селим взял меня в законные жёны. После Хюррем Султан я стала второй женщиной, жившей в Топкапы. И уверенно двигалась по пути к тому, чтобы стать Валиде Султан.
Как это стало возможным? Очень просто. Доверие Селима ко мне объяснялось не только нежными чувствами. В борьбе Шехзаде Селима против брата Баязида я установила контакты с венецианцами и оказала ему поддержку. Ради себя, ради сына, ради будущего государства — я должна была быть бдительной.
Поэтому, не вмешиваясь напрямую в государственные дела, я всегда держала руку на пульсе.
Эпоха Валиде Султан
Когда Селим стал падишахом, мы вместе с великим визирем Соколлу Мехмед Пашой управляли государством. Паша был супругом моей любимой дочери Эсмы и был превосходным визирем. Более того — Селим передал ему почти все свои полномочия.
Мой авторитет возрос необычайно. Все вращались вокруг меня.
Но случилось то, чего я боялась больше всего: в 1574 году Селим II ушёл из жизни. Двенадцать дней мы скрывали от всех весть о его смерти — пока мой сын добирался из Манисы. Иначе братья, а главное — их матери, могли поднять бунт.
Мурад прибыл. Взошёл на трон. И, к несчастью, все его братья были казнены. В системе, где выживает сильнейший, могло ли быть иначе? Об этом не стоило думать подолгу.
Теперь передо мной лежала ещё большая ответственность.
Власть матери
Мой сын любил меня безгранично.
Редко в истории найдётся падишах, который так почитал бы свою мать. Он никогда не перечил мне. Всегда советовался со мной по любому поводу. Я прилагала огромные усилия, чтобы он стал падишахом, которого любит народ и уважают вельможи.
Именно это ещё больше укрепило моё положение при дворе.
Мне ежедневно выплачивали две тысячи акче. Я отвечала за всё в гареме. Как скажу — так и будет. Я была настолько могущественна, что до самой смерти имела слово в государственных делах. Людей, которым доверяла, я продвигала на высокие должности. Так я укрепляла позиции и себя, и сына.
При жизни меня почитали как «Атик Валиде Султан» — первую могущественную мать царствующего падишаха.
Причин тому было немало.
Через свою помощницу еврейского происхождения Эстер Хандали я обменивалась подарками с Венецианской республикой.
Переписывалась с французской королевой Екатериной Медичи по вопросам развития торговых отношений между Францией и Османской империей. Всегда проводила политику, направленную на сохранение мира с Венецией. Предупредила Капудан-пашу Кылыч Али Пашу о недопустимости нападения на Венецию. Предотвратила возможное османское нападение на Крит.
Моё влияние было столь велико, что даже мои приближённые жили в большом достатке.
Я была первым человеком, который жил в этих краях — куда был привезён рабом — и стал могущественным Валиде Султан. Чего не удостоилась даже Хюррем Султан.
Всё шло хорошо. Но была одна проблема.
Противостояние с Сафийе
Моему сыну нужно было больше сыновей.
В период шехзадства у Мурада III была лишь одна женщина — Сафийе Хатун. Когда сын стал падишахом, она, разумеется, стала главной женщиной — после меня самой.
Но я не собиралась уступать первенство никому.
Сафийе была умной и опасной женщиной. Она делала всё возможное, чтобы влиять на Мурада. К счастью, моё влияние на сына было огромным. Но всё же это не помешало между мной и Сафийе разгореться нескончаемой борьбе.
Я прекрасно знала: она тайно вмешивается в политику, переманивает пашей на свою сторону. Но пока я жива — единственной хозяйкой дворца должна оставаться я.
Так и было.
Вместе с Михримах Султан, моими дочерьми Эсмехан и Гевхерхан мы отправляли Мураду самых прекрасных наложниц — тщательно отобранных, воспитанных. Понимаю: так преподносить женщин мужчинам было неправильно. Но такова была система.
Шли дни. Мурад всё твердил: «Сафийе, Сафийе». Иногда я понимала это. Но Сафийе сумела родить лишь одного сына. И дело было не только в этом — она была слишком умна и слишком опасна. Мурат был увлечён ею, но моё влияние на сына перевешивало.
Мне удалось каким-то образом отдалить его от Сафийе. Охлаждение между ними наступило.
Но в 1583 году, когда я покинула этот мир из-за болезни желудка, всё изменилось. Сафийе снова стала главной фавориткой Мурада III. И в истории перевернулась новая страница.
Наследие, пережившее века
Нурбану Султан стала первой женщиной, носившей одновременно титулы Хасеки и Валиде.
Хотя титул Валиде Султан существовал ещё со времён Баязида II, именно Мурад III первым официально закрепил этот статус юридически — в честь своей матери.
О происхождении Нурбану Султан по сей день ходят разные предания. Однако в некоторых документах упоминается, что Хасан Чавуш лично ездил в Венецию и собирал о ней сведения. На основании этих данных был сделан вывод о её венецианском происхождении. Тем не менее споры о том, к какому именно знатному роду она принадлежала и из какого региона Венеции происходила, не утихают до сих пор.
Наиболее распространённая версия такова: она была дочерью знатного рода Буффо, её отец управлял островом Парос, и предположительно она была взята в плен во время эгейского похода Барбароссы Хайреддин Паши в 1537 году.
Некоторые историки считают её еврейкой — в доказательство они приводят её тесную связь со стамбульской еврейкой Эстер Хандали, служившей ей помощницей в период Валиде Султанства. Другие историки придерживаются версии о том, что она была похищена в семилетнем возрасте с острова Корфу и её настоящее имя — Кали Картоно.
Но кем бы она ни была по происхождению — её архитектурное наследие говорит само за себя.
В Стамбуле и Лангаде она возвела мечети, медресе, имараты и бани. Главным её даром городу стал величественный комплекс Атик Валиде Султан Джами и Куллийеси в Ускударе.
В его состав входили: мечеть, медресе, имарет, больница, постоялый двор для путников и библиотека. Для обеспечения доходов куллийе она построила Ешиль Дирекли Хамам, Чифте Хамам и Хавузлу Хамам. По всему городу — у Атик Валиде Султан Джами, у Себилей, у Семтбаши, в Тунусбагы, у Атпазары, у Кёр Бакал — она воздвигла многочисленные фонтаны-чешме, которые стоят по сей день.
Но среди всего этого наследия есть одна особая страница.
Библиотека, построенная ею в составе куллийе, стала первой библиотекой в Османской империи, основанной женщиной.
Первой.
Власть не терпит пустоты
Женщина, которую привезли в эти края рабыней — иногда захлёбываясь от слёз, иногда сгорая от честолюбия — выжила. Выстояла. Победила.
Нурбану Султан.
Разве за блестящими судьбами, которым мы завидуем, не скрываются бесчисленные боли и печали?
Именно так.
Она ушла в 1583 году.
Тихо. Без сражений, без заговоров, без драматических сцен — просто болезнь, которая оказалась сильнее даже самой сильной воли.
Но посмотрите на то, что она оставила после себя.
Библиотека — первая в Османской империи, основанная женщиной. Мечети, фонтаны, бани, куллийе — камень, переживший её на столетия. Сын, правивший империей. Титул, которого до неё не носила ни одна женщина. И история, которую пересказывают до сих пор.
Маленькая девочка с острова Парос, проданная в рабство в восемь лет, не просто выжила в чужом мире. Она переписала его правила.
Она не просила судьбу быть к ней милосердной. Она взяла то, чего хотела, — умом, терпением и железной волей.
И знаете, что самое удивительное?
Когда её не стало — Сафийе Султан немедленно вернула себе расположение падишаха. Все договорённости рассыпались. Всё, за что она так долго боролась, снова пришло в движение.
Власть не терпит пустоты. И не знает благодарности.
Нурбану Султан знала это лучше, чем кто-либо другой. Она знала с того самого дня, когда восьмилетней девочкой впервые переступила порог чужого дворца.
Именно поэтому она никогда не останавливалась.
Именно поэтому мы помним её имя.
Лайки и комментарии помогают этим историям увидеть больше людей.