В школе нас учили: "Роль личности в истории". Во взрослой жизни эта тема звучит иначе: "Почему жизнь в Германии и Японии зависит от того, боится ли президент США слова эскалация". Ормузский пролив не прощают никому. Давайте посмотрим, у кого от нового нефтяного шока вырастут крылья, а у кого — цены на гроб.
Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит настоящий «нефтяной апокалипсис»? Это не кадр из голливудского блокбастера про мутантов в пустыне. Это сухой доклад Международного валютного фонда, в котором вдруг появляются цифры «цена нефти плюс 100%», а следом — «глобальная рецессия». И звучит это страшнее любой кинокартины, потому что сценарий пишет не сценарист, а геополитика.
Итак, вводные: война на Ближнем Востоке, блокада Ормузского пролива. Через этот узкий «забор» между Оманом и Ираном проходит каждый пятый баррель нефти в мире и треть сжиженного природного газа. Представьте, что пробку на Тверской забивают танкерами. Если пролив перекрывают, энергетическая система планеты хватается за сердце. МВФ честно предупреждает: нефть взлетит вдвое, газ — втрое. Дальше — цепная реакция. Заводы в Европе остановятся не из-за «зеленой повестки», а потому что платить за электричество как за «Бентли» экономически бессмысленно. Китайские фабрики начнут увольнять миллионы. США нальют в бак бензин по цене хорошего ужина в ресторане. И все это — глобальная рецессия.
Но давайте честно. Нас с вами в школе учили не только формулам углеводородов, но и вопросу посложнее: какова роль личности в истории? Сегодня этот вопрос можно переписать с откровенной прямотой: какова роль одного человека — назовем его условно «пендосом», то есть гражданином США, — в жизни стран и континентов? Потому что, когда мир замирает над пропастью энергокризиса, очень хочется понять: это безликий рынок сошел с ума или какой-то конкретный дядька в Вашингтоне (или Тель-Авиве, или Тегеране) нажал на кнопку, которая запустила апокалипсис?
Давайте разбираться. Кто выигрывает от такой волатильности? Вы не поверите, но список открывают те, кого обычно жалеют. Иран. Если он блокирует пролив — он же сам себя и бьет? Нет. При цене нефти $150 за баррель режим аятолл, который под санкциями продает сырье через полулегальных посредников, внезапно получает воздушно-десантную финансовую подушку. Китай и Индия все равно купят, потому что дешевле негде. Иранский «обходной» экспорт становится настолько прибыльным, что санкции начинают напоминать решето. Второй скрытый бенефициар — Россия. Да, мы все помним про потолок цен. Но когда нефть в мире стоит $150, а ваша Urals торгуется с дисконтом в $30 — вы все равно имеете $120 за баррель. Это в два с лишним раза выше, чем нужно для безубыточного бюджета. При таком сценарии российская экономика не падает, она консервируется в состоянии «зимней спячки с толстым кошельком». Третий победитель — американский Техас и его сланцевые компании. Им плевать на климатическую повестку, они включают станки на полную мощность, потому что при цене выше $100 каждая скважина печатает доллары. В выигрыше также Венесуэла и даже Ливия — все, у кого есть «черное золото» и кто не встроен в западные цепочки поставок.
А теперь пройдемся по проигравшим. Это зрелище душераздирающее. Европа. Она уже замерзла умом, теперь замерзнет телом окончательно. Нет газа по $300 за тысячу кубов, есть газ по $1500. Немецкая химия BASF закрывается не на модернизацию, а навсегда. Япония и Корея, у которых почти нет своей энергии, начинают нормировать электричество, как в 1970-е. Самый страшный проигравший — Египет и Пакистан. У них нет денег даже на дешевую нефть, а при дорогой они просто перестают импортировать зерно, потому что фрахт танкеров съедает весь бюджет. И там начинается голод. Буквально. Без кавычек.
Но главный вопрос: возможна ли перестройка логистических цепочек? Или мир навсегда останется заложником одной узкой полоски воды между Оманом и Ираном? Спойлер: перестройка возможна, но она займет пять лет и потребует жертв, которые никто не готов принести прямо сейчас. Теоретически можно качать нефть из Персидского залива по суше через Саудовскую Аравию в Оман и Йемен, а там грузить на танкеры уже в Аравийском море. Практически — эти маршруты либо не построены, либо проходят через зоны племенных войн. Можно расконсервировать старые трубопроводы из Ирака в Турцию, но их мощность — смехотворна. Есть мечта о железной дороге через Сирию к Средиземному морю. Но вы сами понимаете, кто контролирует эту территорию. Газ еще сложнее: СПГ-терминалы не строятся за год, а плавучие регазификационные установки расписаны на три года вперед.
И тут мы возвращаемся к роли личности. К тому самому «одному пендосу». Потому что решение о блокировке Ормузского пролива принимает не «Ближний Восток» как абстракция. Его принимает верховный лидер Ирана Али Хаменеи или командующий Корпусом стражей исламской революции. Но и они не в вакууме действуют. Они смотрят на действия другого человека — президента США. Если в Белом доме сидит решительный лидер, который говорит: «Мы потопим любой корабль, пытающийся блокировать пролив», — Хаменеи семь раз подумает. Если же там сидит политик, который боится слова «эскалация», — иранцы перекрывают пролив в первый же день конфликта. То есть решение одного человека в Вашингтоне (или его отсутствие) может за месяц обрушить экономику Германии, Японии и Индии. А может удержать мир на плаву. Это ли не роль личности в истории? И это ли не «роль одного пендоса»?
Конечно, циничный читатель спросит: а где же тут место для нашей страны? Россия в этом сценарии — не главный режиссер, но ключевой статист, который получает лучший в мире свет и лучший в мире прайс на свои углеводороды. И который может спокойно наблюдать, как европейские «зеленые» активисты начинают клясть не Путина, а собственных политиков, не сумевших построить альтернативные маршруты. В этом и есть горькая ирония энергетического апокалипсиса: его жертвами становятся те, кто когда-то самонадеянно решил, что география — это предрассудок, а рынок решит всё. Рынок не решил. Пролив остался на месте. И один человек в Белом доме, условный «пендос», по-прежнему может нажать на курок, который взорвет мировую экономику. Или — не нажать.
Так что, когда в следующий раз увидите заголовок про цены на нефть, вспомните: речь идет не просто о бензине. Речь идет о том, насколько хрупок наш мир и насколько велика власть нескольких людей, которые принимают решения там, где проходит граница между трусостью, амбициями и здравым смыслом. Нефтяной апокалипсис начнется не с взрыва. Он начнется с телефонного звонка. Вопрос лишь в том, кто поднимет трубку.