Глава 16. Утро вдвоём
Это случилось в среду.
Хана задержалась в книжном допоздна — пришла большая поставка, и она разбирала коробки до самого закрытия. Юнги, как всегда, помогал. К девяти вечера они устали так, что единственным желанием было упасть и не двигаться.
— Последний автобус ушёл, — сказала Хана, посмотрев на расписание на телефоне. — Я не успела.
— Я провожу, — сказал Юнги. — Пешком.
— Это полтора часа.
— Ничего.
Она посмотрела на него. На тени под глазами. На усталую улыбку.
— Юнги, — сказала она. — А можно я останусь у тебя?
Он замер.
— Что?
— Просто переночевать. На диване. Я не хочу, чтобы ты шёл так далеко. И сама не хочу.
Он молчал секунду. Потом кивнул.
— Хорошо.
---
Квартира Юнги встретила их тишиной.
Хана стояла на пороге и оглядывалась. Здесь было чисто, почти стерильно. Минимум вещей, максимум порядка. Только пианино в углу и пара студийных мониторов выдавали, что здесь живёт музыкант.
— Уютно, — сказала она.
— Врёшь, — улыбнулся Юнги. — Здесь не уютно. Здесь просто.
— Просто — это тоже уютно.
Он дал ей свою футболку — большую, мягкую, пахнущую стиральным порошком и чуть-чуть им. Она ушла в ванную, а он постелил на диване.
Когда Хана вышла, он замер.
Футболка доходила ей почти до колен. Волосы были распущены и влажные после быстрого умывания. Ноги — босиком, с идеальными пальцами.
Она была домашней. Настоящей. И от этого ещё более красивой.
— Ты так смотришь, — сказала она.
— Ты красивая.
— В твоей футболке?
— Особенно в моей.
Она покраснела, подошла к дивану, забралась под одеяло.
— Спасибо, что пустил.
— Всегда.
Он лёг на другой конец дивана — на расстоянии, но так, чтобы видеть её.
— Юнги.
— Да?
— Иди сюда.
— Куда?
— Сюда. Ко мне. Просто обними.
Он перебрался ближе. Она уткнулась носом ему в плечо, обняла за талию.
— Так тепло, — прошептала она.
— Да.
— И пахнет тобой.
— Это моя футболка.
— Не только. Ты сам пахнешь. Хорошо.
Он улыбнулся в темноту.
— Спи, Хана.
— А ты?
— Посмотрю на тебя.
— Это нечестно.
— Почему?
— Я засну, а ты будешь смотреть.
— И что?
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Тогда смотри.
Она закрыла глаза.
Юнги смотрел. На её светлые ресницы, на сбившийся пучок, на губы, которые чуть заметно улыбались во сне. На то, как она дышит — ровно, спокойно, доверчиво.
Он не спал всю ночь.
И это было лучше любого сна.
---
Утром она проснулась первой.
Солнце светило в окно, и Хана долго не могла понять, где она. Потом увидела Юнги — он спал рядом, обнимая её, и улыбнулась.
Он был красивым, когда спал. Спокойным. Беззащитным.
Она осторожно провела пальцем по его щеке. Он не проснулся. Она убрала прядь с его лба. Он вздохнул во сне и прижал её крепче.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
И он улыбнулся — не открывая глаз.
— Я знаю, — сказал он хриплым спросонья голосом.
— Ты не спал?
— Спал. Но слышал.
Она засмеялась.
— Врёшь.
— Немного.
Он открыл глаза. Посмотрел на неё. На солнечный свет в её волосах. На её улыбку.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе утро, Юнги.
Она поцеловала его. Медленно, сладко, как первый глоток кофе.
— Останься сегодня дома, — сказала она. — Книжный подождёт.
— Не могу. Там люди.
— Я хозяйка. Я разрешаю тебе выходной.
— Ты не можешь разрешить. Ты не мой начальник.
— А кто?
Он подумал.
— Ты моя девушка.
— Это даёт мне право давать тебе выходные.
— Даёт.
— Тогда останься.
Он улыбнулся.
— Ладно.
---
Они провалялись в постели до полудня.
Говорили ни о чём, пили кофе, который Юнги сварил прямо в постель (и пролил на простыню). Хана засмеялась и сказала, что теперь это пятно будет напоминать об этом утре.
— Глупая, — сказал Юнги.
— Знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Она прижалась к нему.
— Юнги.
— Да?
— Можно я перееду к тебе?
Он замер.
— Что?
— Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. Я просто хочу, чтобы ты знал.
Он обнял её крепче.
— Я хочу, чтобы ты переехала. Сейчас.
— Серьёзно?
— Да. У меня есть место. И зубная щётка лишняя.
— Зубная щётка?
— И тапки.
Она засмеялась.
— Ты всё продумал.
— Ждал тебя.
Она посмотрела на него.
— Ты ждал?
— Не знал, что жду. Но да. Всю жизнь ждал.
Она поцеловала его — долго, крепко, со слезами на глазах.
— Я перееду, — сказала она. — Через месяц. Когда всё устаканится.
— Хорошо.
— Я тебя люблю.
— И я тебя.
---
Мама
В пятницу Хана попросила Юнги прийти в книжный пораньше.
— У меня есть одно место, куда я хочу с тобой сходить, — сказала она загадочно.
Он пришёл к открытию. Она уже ждала — одетая не в обычное платье, а в строгое чёрное пальто. Волосы собраны, на лице — ни грамма косметики.
Она была серьёзной.
— Пойдём, — сказала она.
Они вышли из книжного и пошли в сторону старого парка. Юнги не задавал вопросов. Он чувствовал, что сегодня важный день.
Они дошли до кладбища.
Хана остановилась у входа, взяла его за руку.
— Это место, где похоронена мама. Я хочу, чтобы ты с ней познакомился.
Юнги сжал её руку.
— Пойдём.
---
Могила была ухоженной — чистый камень, живые цветы, маленькая лампадка.
Хана опустилась на колени, поправила цветы. Юнги стоял рядом, не зная, что делать.
— Мама, — сказала Хана тихо. — Это Юнги. Тот самый, про которого я тебе рассказывала. Он хороший. Он меня любит. И я его люблю.
Она замолчала. Потом повернулась к Юнги.
— Ты можешь что-нибудь сказать. Если хочешь.
Юнги опустился на колени рядом с ней.
— Здравствуйте, — сказал он. — Я Мин Юнги. Я люблю вашу дочь. Обещаю заботиться о ней. Всегда.
Он положил руку на сердце и поклонился.
Хана заплакала.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе.
Он обнял её.
Они сидели у могилы около часа. Хана рассказывала маме о книжном, о новых книгах, о Чимине и Чонгуке, о пончиках. Юнги молчал, но слушал.
— Ты говорила, что мама любила джаз, — сказал он, когда они вставали.
— Да.
— Я принесу ей пластинку. В следующий раз.
Хана улыбнулась.
— Она бы оценила.
---
По дороге обратно Хана молчала.
Юнги держал её за руку и не торопил.
— Спасибо, что пошёл со мной, — сказала она наконец.
— Спасибо, что позвала.
— Ты не испугался?
— Чего?
— Что я слишком… серьёзная? Что у меня такое прошлое?
Он остановился, повернул её к себе.
— Хана. Твоё прошлое — это часть тебя. Я люблю всю тебя. И маму твою уважаю. За то, что вырастила такую дочь.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты самый лучший.
— Нет. Это ты.
Они поцеловались посреди улицы, под осенним солнцем, и прохожие улыбались им вслед.
---
"Первый поцелуй"
Это случилось в парке.
Да, они уже целовались. Но тот, самый первый — когда ещё не были вместе, когда только поняли, что чувствуют — случился именно сейчас.
Октябрь подходил к концу. Было холодно, и Хана куталась в шарф. Юнги провожал её после работы, как всегда, и они зашли в парк — просто потому, что было красиво.
Фонари горели жёлтым, листья шуршали под ногами, где-то вдалеке играла уличная музыка.
— Красиво, — сказала Хана.
— Да.
— Я люблю осень.
— Почему?
— Потому что можно пить горячий чай и никуда не торопиться.
Он улыбнулся.
— Ты всегда никуда не торопишься.
— С тобой — да.
Они остановились у скамейки. Хана рассказывала что-то про новую книгу — про любовь, про разлуку, про то, как герой ждал героиню семь лет.
— А ты бы ждал? — спросила она.
— Чего?
— Меня. Если бы я уехала.
Он посмотрел на неё.
— Ты не уедешь.
— А если?
— Тогда буду ждать. Сколько надо.
Она замерла. Посмотрела на него — долгим, серьёзным взглядом.
— Юнги.
— Да?
— Поцелуй меня.
Он наклонился и поцеловал.
Прямо посередине её предложения. Прямо под фонарём, в осеннем парке, когда она ещё не договорила про книгу.
Она замерла на полуслове. Потом улыбнулась ему в губы.
— Это был первый поцелуй, — сказала она.
— Как первый? Мы целовались уже много раз.
— Не так. А так — первый. Когда мы уже знаем, что любим друг друга. Когда не надо было ничего доказывать.
Он посмотрел на неё.
— Тогда да. Первый.
Она поцеловала его сама — медленно, нежно, со вкусом осени и обещанием.
— Я запомню этот день, — сказала она.
— Я тоже.
Они сидели на скамейке, держась за руки, и смотрели, как падают листья.
И это был самый тёплый вечер в Сеуле за всю осень.
---
"Кактус"
В ноябре случилось чудо.
Юнги пришёл в книжный, как обычно, сел за свой столик — и замер.
Кактус цвёл.
Маленький колючий шарик, который Хана поставила на его столик в первый месяц их знакомства, выпустил крошечный красный цветок. Яркий, почти светящийся.
— Хана! — позвал он.
Она подбежала.
— Что случилось?
— Посмотри.
Она посмотрела на кактус. Потом на него. Потом снова на кактус.
— Ой, — сказала она. — Он зацвёл.
— Да.
— Кактусы цветут очень редко.
— Знаю.
— Это к счастью.
— Ты веришь в приметы?
— С тобой — да.
Она обняла его.
— Юнги.
— Да?
— Это наш кактус. Наш.
— Да.
— Он цветёт для нас.
Он поцеловал её в макушку.
— Наверное.
Они стояли и смотрели на маленький красный цветок. Он был такой хрупкий, такой неожиданный — и такой правильный.
— Хана.
— М?
— Спасибо тебе.
— За что?
— За этот кактус. За то, что поставила его сюда. За то, что он зацвёл.
Она улыбнулась.
— Это ты его поливал. Твоя заслуга.
— Нет. Твоя. Ты создала место, где даже кактусы цветут.
Она покраснела.
— Ты льстец.
— Нет. Просто влюблённый.
Она поцеловала его.
И кактус цвёл всё ярче.
---
"Ты — моё место"
Декабрь наступил незаметно.
Снег выпал внезапно — за одну ночь. Юнги проснулся, выглянул в окно и увидел белый город. Всё было тихим, светлым, чистым.
Как их отношения.
Он улыбнулся, взял телефон.
"Доброе утро. Снег"
Ответ пришёл сразу:
"Вижу! Как красиво! Ты придёшь?"
"Конечно"
"С пончиком?"
"С клубничным"
"Ты меня балуешь"
"Ты этого заслуживаешь"
Он встал, оделся, вышел.
Город был другим — притихшим, укутанным, праздничным. Даже пекарня пахла по-другому — корицей и апельсинами.
— Доброе утро, Юнги-сси! — Сора улыбалась. — Шесть штук, один отдельно?
— Да.
— С клубничным?
— Да.
Она упаковала коробки, протянула ему.
— Новый год скоро.
— Спасибо. С наступающим.
Он вышел и пошёл в книжный.
---
Книжный встретил его теплом и светом.
На окнах появились гирлянды, на стойке — маленькая ёлка. Хана стояла посреди зала, развешивая игрушки, и улыбалась.
— Юнги! Помоги!
Он поставил коробки, подошёл.
— Куда это?
— Вот сюда. И сюда. И эту — на верхнюю ветку.
Он повесил игрушку. Она поправила.
— Не так.
— Как надо?
— Вот так.
Она встала на цыпочки, потянулась. Он обнял её за талию, приподнял.
— Так лучше?
— Лучше, — засмеялась она. — Ты мой лифт.
— Твой.
Она повесила игрушку, он опустил её.
— Спасибо.
— Всегда.
Они сели пить кофе. За окном падал снег, в книжном играл джаз, и было так хорошо, что не хотелось никуда уходить.
— Юнги, — сказала Хана.
— Да?
— Помнишь, ты сказал, что я — твоё место?
— Помню.
— Ты — моё место тоже. Моё самое любимое.
Он взял её за руку.
— Я никуда не уйду.
— Знаю.
— И ты не уходи.
— Никогда.
Она отпила кофе, поставила чашку.
— Юнги.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знал. Ты — мои семьсот один день. Конец.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Помнишь, я говорила, что название книжного — про сказку? Про принца, который семьсот один день ждал, чтобы снова стать человеком? Это про меня. Я была тем принцем. Ждала. А потом пришёл ты.
Он сжал её руку.
— Хана…
— Не перебивай. Ты пришёл в дождь. С мокрыми кроссовками. С пончиками. С музыкой. И я перестала ждать. Я просто начала жить. С тобой.
Он молчал. Смотрел на неё.
— Я тебя люблю, — сказала она. — И это не кончится никогда.
Он наклонился и поцеловал её.
Снег падал за окном. Гирлянды мигали. Книжный жил своей жизнью.
А они жили своей.
Вместе.
---
Эпилог
Через год.
Они сидели на том же месте — в кресле у окна, в книжном «Семь сотен и один день». Хана была в его куртке, хотя на улице было тепло. Юнги обнимал её одной рукой и читал книгу.
— Юнги, — сказала она.
— Да?
— Ты счастлив?
Он закрыл книгу, посмотрел на неё.
— Да.
— Сильно?
— Очень.
Она улыбнулась.
— Я тоже.
За окном шёл дождь. Тот самый, с которого всё началось.
Но теперь они были вместе.
И это был лучший дождь в их жизни.
Конец.
С любовью, Кэтрин...
Начало истории