Римские авторы – подчёркиваю, что без какого-либо исключения все, - утверждали, что Траян бесспорно являлся неординарной личностью и обладал разнообразными талантами, однако без преданных друзей он всё равно не смог бы столько выдающихся дел совершить. И поэтому вокруг себя он сформировал небольшой круг приближённых.
Скажу прямо: в этот узкий круг входило от силы десять-двенадцать человек, и это были, как политические деятели, так и известные юристы, ну и пара-тройка опытных и талантливых военачальников.
И пока что только своим ближайшим соратникам, таким, к примеру, как соправителю Луцию Лицинию Суре, наместнику Нижней Мёзии Манию Лаберию Максиму или вероятному наследнику Публию Элию Адриану, Траян уже признавался для чего же ему была необходима эта война.
А она была ему необходима. Причём, можно сказать, что для реализации всех его последующих планов она была крайне важна.
И перед тем как открыть двери храма Двуликого Януса и объявить её, он к ней приготовился самым тщательнейшим образом.
***
На подготовку к этой новой кампании Траян потратил не один год и не мало средств.
В Риме очень серьозно относились к угрозе, которая исходила от Дакии, особенно после того, как в ней неуравновешенного и самовлюблённого Диурпанея сменил на троне гораздо более способный и деятельный Децебал, и поэтому Траян повелел вначале построить через Данувий чудо-мост, каменный и самый грандиозный в Европе, чтобы можно было легко по нему перебрасывать на левый берег значительные воинские контингенты, а затем ещё частично перевооружил и армию. Это касалось и вооружения легионеров, как наступательного, так и оборонительного, и даже тактики ведения ближнего боя.
Ну и это ещё было не всё…
Траян повелел усовершенствовать парк метательных орудий и значительно усилил конные части в римской армии. И между прочем, конные алы и вексилии теперь состояли не только из союзных варваров, но и набирались в них и римские граждане.
Кажется, Траян всё что можно было предусмотрел, и вот теперь, три года спустя после Первой войны с Децебалом, он со своей огромной армией уже ворвался в Дакию и находился в самом её сердце. И он не мог надолго откладывать решающее сражение, потому что ему уже было известно о приближении союзников Децебала, направлявшихся с Севера, из-за Карпских гор.
Так что с даками необходимо было раз и навсегда разобраться до подхода новых варваров к Сармизегетусе.
И поэтому главное сражение этой кампании уже должно было начаться через считанные часы.
***
Траяну сообщили, что в римский лагерь прибыл от даков какой-то человек. Однако он не являлся переговорщиком, посланным царём даков, потому что пробирался к римлянам этот человек по тайным тропам и в одиночку.
Впрочем, Траян уже догадывался, кто это мог быть.
Человек этот сильно рисковал, направляясь во вражеский лагерь. Значит что-то очень важное ему необходимо было незамедлительно сообщить.
Траян повелел всем удалиться. Даже телохранителям-преторианцам, находившемся неотлучно при нём. Ведь во время похода рядом с принцепсом постоянно находилось до десяти преторианцев, то есть целый их отряд.
После сравнительно недавнего покушения на Траяна телохранителям везде мерещилась опасность, и они повсюду сопровождали принцепса, и потому центурион попытался было что-то в ответ возразить, и сослаться на некую неразумность этого решения, но повелитель Римской империи так на него посмотрел исподлобья, что тот на полуслове запнулся и тут же, мертвенно побледнев, умолк.
Несколько преторианцев, гремя до блеска начищенным оружием, беспрекословно подчинились и строем покинули свой пост.
И вот в императорском шатре появился этот самый дак.
***
Этот дак ссутулился и вошёл как бы бочком. На его голову был надвинут шерстяной капюшон, который скрывал полностью всё лицо. Дак уже в императорском шатре смог немного расслабиться и откинул капюшон.
Этому человеку на вскидку было лет двадцать семь-двадцать восемь, не больше. Вид его для даков был необычным. Почему? А потому, что он был светловолосым, безусым и совершенно безбородым, и взгляд его серых глаз был сейчас каким-то настороженным.
Но по тому, как император встретил этого дака, стало понятно, что он знал его и встречался с ним уже неоднократно.
Дак почтительно склонился перед повелителем Римской империи, ожидая, когда же к нему обратятся.
Траян спросил нежданного гостя:
- С чем пожаловал? Что-то важное у тебя?
- Боги в помощь, Великий государь! Да!
- Ну-у-у… Я тебя слушаю. Не теряй времени! Говори с чем пришёл!
- Меня послал отец. И я отправлен им по срочному делу, - ответил этот дак.
- … Хм-м-м… Что хотел сообщить мне твой отец?
- Отец желает тебе, Величайшему повелителю мира, сообщить, что вчера присутствовал на Военном совете в царском дворце.
- И к какому решению на этом Совете пришли?
- Децебал знает, что у него по-прежнему воинов меньше, причём значительно меньше, и в открытом столкновении царь не надеется тебя победить и думает, что скорее всего если будет вести эту битву как обычно, то проиграет её, о-о-однако…
- Так что же он задумал?
- Но и оттягивать её он не намерен, по-о-отому что… на подходе ещё новые римские легионы…. И во-от поэтому… для твоих воинов, Великий государь, в предстоящей битве приготовлена уже ловушка…Которая при удачном стечении обстоятельств может в сражении всё коренным образом переменить… И ты будущее сражение возможно… ты, во-о-озможно, даже можешь его и проиграть…
- Ты говоришь, приготовлена для меня ло-овушка?!
- Она самая!
- И что же задумал Децебал? Какая им приготовлена ловушка?
- Оч-чень хитроумная… и очень и очень… опасная! Для тебя и для твоих воинов, о Великий государь…
- Поясни о чём идёт речь.
- Даже несколько ловушек Децебал уже приготовил для тебя. И одна из них – уж совсем необычная.
- Ну-у-у…
- Она бу-удет… Огненная…
- Хм-м-м… О-о-огненная?!
Дак утвердительно закивал головой.
И тотчас же он поведал Траяну о том, что же Децебал, в том числе и по совету римского перебежчика Сервия Туллия, надумал устроить для римлян, которые уже вскоре должны были атаковать основные силы даков у стен Сармизегетусы.
***
Траяну не спалось, но ночь для него прошла всё же незаметно.
В сопровождении ряда высших офицеров и отряда преторианцев, император ещё на рассвете объехал расположения своей армии и западную оконечность территории предстоящего сражения, и затем вернулся в укреплённый каструм.
День был жаркий, но вскоре зной стал помаленьку спадать. Уже вечерело. Начали зажигаться огни. И через некоторое время их зажглось мириады. Это разжигались костры в трёх римских каструмах.
К битве, казалось бы, всё было уже готово. И воины только и ждали команды со стороны своих центурионов и легионных трибунов.
Траян был тоже взволнован. А следует сказать, что прежде императорское окружение за ним этого обычно не замечало.
Но понять Траяна сейчас можно было. Ведь он несколько лет шёл к этому сражению. Наверное, к одному из самых главных в своей жизни.
Ну а что?
А ведь так оно по всей видимости и было!
Вся дальнейшая судьба Римской империи во многом зависела от исхода противостояния с даками! Потому что Децебал не в одиночку же с ней боролся, а пытался всех варваров, и особенно тех, которые обитали на необъятных просторах Севера, вплоть до Янтарного моря, натравить на империю. И он даже для этого попытался завязать отношения с далёкой Парфией, полагая, что неплохо бы было если бы Шахин шах во главе своих катафрактов рискнул бы и перешёл через Евфрат, и против империи открыл бы второй фронт, уже в Азии.
А ещё нынешний принцепс знал, что не мало его воинов завтра встретят последний свой рассвет. И даже некоторые из его военачальников и приближённых будут ранены или же возможно примут преждевременную смерть.
Всё было в воле богов!
Все мы смертны!
Предстояло решающее сражение с Децебалом, и даки в этом сражении будут биться отчаянно.
Они не будут щадить ни себя, ни тем более врага. Даков с самого раннего возраста воспитывали с презрением относиться к собственной смерти. И это тоже было понятно.
Затем у Траяна появился префект конных паннонских разведчиков. Клавдий Тиберий Максим сообщил принцепсу всё что разузнали его люди насчёт даков и их позиций.
После его доклада в императорском шатре появились высшие армейские офицеры. Они входили и сразу же приветствовали своего повелителя. Их сейчас было около тридцати пяти.
Перед Траяном не просто приближённый, а его троюродный племянник, Публий Элий Адриан, расстелил масштабную карту Дакии и прилегающих к ней земель. Негры-рабы дополнительно принесли несколько лампионов и света стало в шатре намного больше.
Траян с его высоченным ростом склонился над папирусом в три погибели.
Он долго-долго всматривался в карту и о чём-то размышлял, провёл по ней пару раз указательным пальцем, потом ещё раз, и что-то тихо под нос произнёс, и, наконец, вроде как очнулся, провёл рукой по своей давно не бритой и уже поседевшей щетине, откинул со лба отросшую чёлку и, подняв голову, чётко выговаривая каждое слово заговорил:
- Пора...
Все напряглись.
- Пора настала, мои соратники, вам сообщить, что переправились мы на левый берег Данувия и появились в Дакии на этот раз не просто так… А при-и-ишли мы в Дакию… Я признаюсь: мы сюда пришли уже на-авсе-егда! За-апомните: Рим здесь останется на веки вечные!!! И он не уйдёт отсюда уже ни-ко-гда! Пусть свидетелями моих слов станут Юпитер, Марс и прочие наши покровители Олимпийцы! Я больше не намерен мириться с независимой Дакией… Эта страна как кость в горле империи и потому она будет повержена и будет превращена в обычную нашу провинцию! И это для того, чтобы обезопасить все остальные наши провинции на Балканах! Здесь уже вскоре вырастут римские города, будут проложены римские дороги, появятся пограничные римские укрепления, такие же, как в завоёванных Британии или в той же Германии… Ну или в Галлии… Дакия станет навечно нашей! Да-да-да! На-ве-ечно-о!
- Ну, хорошо… А что же тогда станется с местными… с этими всеми даками? – осмелился озвучить вопрос один из легатов, командующий VI Железным легионом Луций Аврелий Цезон. – Их же здесь очень много… Ведь даков… их же не одна сотня тысяч.
- Что будет с местными?
- Да, с местными?
Траян свёл брови, посмотрел на легата VI Железного, и затем произнёс:
- Луций, я тебя уважаю как воина, но вот политик из тебя никудышный.
- Это так, Божественный.
- Обьясняю и тебе, и всем остальным… А вот с даками… Да-а, с ними нет иного выхода, как только… Они же непокорны… Они слишком упрямы… И ещё они склонны постоянно к бунтам. Это всем известно. И поэтому… их здесь не будет!
- Что? Совсем не будет?! – вырвалась реплика уже у другого легата. У командующего II Вспомогательного.
Траян повернулся и к нему, и твёрдо произнёс:
- Да, их здесь больше не будет!
- Не будет вообще?!
- Вообще! Потому что мы низведём этот народ. Низведём его под самый корень! Ну а тех, кто останется всё-таки в живых… тех мы обратим в рабов. Мы освободим Дакию от её жителей… Раз и навсегда! И заселим её переселенцами, которых сюда начнём направлять из ближних и дальних провинций. И я так думаю, что через пару поколений Дакия окончательно станет обычной римской провинцией, и никто про нынешних даков уже и не вспомнит! Вот что будет в будущем с этой страной! Никаких других вариантов для неё я не вижу!
И Траян дал знак, что по этому поводу уже всё решено и он всё что хотел своему окружению сообщить уже сказал.
Затем началось обсуждение предстоящей битвы.
И, к удивлению, многих из присутствовавших на штабном совещании высших офицеров (проконсулов, легатов и трибунов латиклавиев), принцепс не захотел использовать своё численное преимущество и атаковать даков в обход их флангов, а предложил нечто совершенно неожиданное...
И этот план принцепса Траяна всех его сподвижников и военачальников удивил.
***
И так, настал новый день…
То есть, наступила самая середина августа, последнего месяца лета 105 года новой эры…
Представители коллегии жрецов-фециалов, сопровождавших римскую армию, совершили ещё на заре жертвоприношения и провели полагающиеся перед сражением гадания. Гадали жрецы, как и полагается, по внутренностям жертвенных животных.
И затем, Траяну от фециалов поступило сообщение, что боги будут на стороне Рима, и что император Траян победит.
Принцепса это сообщение не могло не вдохновить.
Траян прошептал про себя молитвы, которые вначале посвящались Юпитеру, а затем, как и полагается этому случаю, ещё и богу войны Марсу, и его ближайшей подружке, богине Беллоне, которые более-менее заучил с раннего возраста ещё со своим отцом, принёс на домашнем алтаре уже в своём шатре лично от себя жертву и, вскочив на коня, махнул рукой. Тут же был подан звуковой сигнал к выступлению.
И легионы один за другим начали покидать все три каструма и стали растекаться по территории, прилегавшей к дакийской столице.
Через некоторое время ещё более нещадно и громко заревели буцины и тубы, подававшие сигналы к построению. От поступи десятков тысяч ног задрожала земля.
Римские легионы готовились к наступлению.
Дакийская армия тоже выстраивалась на своих позициях и готовилась к решающему сражению. Вскоре десятки тысяч вооружённых мужчин с обеих сторон должны были сойтись в непримиримой и кровопролитной схватке.
***
Траян не захотел растягивать армию, а повелел своим трём ударным легионам (VI Железному, III Счастливому Флавиевому и II Вспомогательному) выставить по такому же, как и у даков, укороченному фронту свои передовые центурии, но за ними сразу же приказал расставить повозки из армейского обоза.
По началу мало кто понял среди римлян, зачем принцепс захотел это сделать. Однако вскоре всё прояснилось и встало на свои места…
Битва началась с того, что в сторону римских центурий даки по наклону пустили огромные – выше человеческого роста – деревянные колёса, которые они заранее сколотили и для устойчивости сделали парными, и теперь ещё облили их горючей смесью и подожгли. Разгоняясь, эти парные огромные колёса превращались в огненные факелы и неудержимо неслись на римских воинов. И тут только многим стало понятно, что же в ответ задумал принцепс.
Младшие офицеры отдали команду своим центуриям рассредоточиться и отступить за повозки. Дисциплинированные легионеры хотя и торопились, но едва-едва успели это сделать. А некоторые из них так и вообще не смогли от этих колёс увернуться, и тут же были охвачены пламенем. Неудачники падали и начинали от жуткой боли кричать и кататься по земле, ну а их товарищи пытались хоть как-то им помочь и старались чуть ли не голыми руками сбить огонь.
Впрочем, колёса-факелы всё продолжали мчаться и уже через считанные мгновения стали врезаться в выставленные по всему фронту римские двуосные обозные повозки и останавливаться.
Понимая, насколько это важно, Траян подбирал эти повозки самолично. Они выбирались особые, наиболее устойчивые и массивные, и ещё их под завязку загружали мешками с землёй. Повозки закачались, ну а три или четыре из них даже опрокинулись на бок, но всё же все они выдержали столкновения с колёсами, и тут же тоже стали вспыхивать.
Повозки вспыхивали мгновенно, подобно факелам. Огонь их с треском стал пожирать. Однако в итоге они выполнили свою ключевую задачу и задержали огненные «снаряды» даков, и эти «снаряды» не причинили особого вреда передовым римским центуриям.
Тогда Децебал велел вступить в бой своим метательным аппаратам, которыми командовал перебежчик Сервий Туллий.
Но и этот манёвр не дал желаемого результата, так как римские легионеры были рассредоточены, ну а в первую атаку Траян направил не как обычно медлительную тяжёлую пехоту, а подвижные конные вексилии. Им было приказано, как можно быстрее скакать.
Семь конных вексилий, состоявших из германцев, галлов и нумдийцнв, стремительно и неожиданно атаковали выдвинутые далеко вперёд позиции даков.
В итоге римские всадники с небольшими потерями прорвались до вражеских метательных аппаратов и их обслуживающие команды за считанные минуты были перебиты.
В этой схватке погиб и сам римский перебежчик Сервий Туллий.
А случилось это так…
***
Все соратники Сервия Туллия и такие же римские перебежчики, как и он, не смогли долго сопротивляться налетевшим вражеским всадникам и уже вскоре были тяжело ранены или убиты. У самого Сервия Туллия было выбито оружие. Враги окружили начальника дакийских метательных аппаратов со всех сторон и начали издевательски улюлюкать и задирать его. Однако Сервий Туллий не растерялся и, схватив какой-то дрын, до последнего стал им отбиваться от наседавших на него римских всадников. Двоих он даже сумел сбросить на землю, но один из спешившихся всадников подобрался к Сервию Туллию со спины и ударил его мечом. Ударил со всей силы наотмашь.
Сервий Туллий рухнул и в глазах у него потемнело. Его затылок пронзила резкая боль.
Сервий Туллий был смертельно ранен и вскоре, истекая кровью, испустил дух.
Какой-то галл, римский наёмник, поставил ногу на поверженное тело Сервия Туллия и затем отрубил ему голову и издал ликующий вопль на своём малопонятном наречии.
И тут же голова римского перебежчика словно тряпичный мячик покатилась по камням, галл её проворно подхватил за волосы и приторочил с победным видом к уздечке своего коня.
Все метательные аппараты даков римляне в итоге смогли без особых для себя потерь уничтожить. Их они безжалостно разломали и подожгли.
И только после этого команды из римского обоза потушили горящее скопление повозок и дакийских парных колёс и расчистили путь для боевых центурий, которые вновь начали выстраиваться в привычные им «черепахи» и затем двинулись на встречу дакам.
***
Римляне двигались медленно, но уверенно.
Повторно зазвучали римские буцины и тубы, и после этого над всей округой раздалось громогласное:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а-а!!!
- Ба-а-а-ар-р-ра-а-а!!!
Эхо подхватило воинский клич легионеров и, усилив его, разнесло далеко вокруг.
Римляне продолжали неустанно выкрикивать свой боевой клич и теперь неудержимо начали наступать.
Они убыстрили свой шаг. И при этом не нарушали строй.
- У-ух... у-ух...у-ух... - начали подбадривать себя легионеры.
- Держите строй! Держите же его! - стали что есть мочи кричать центурионы.
- Юлий, не ломай шеренгу!
- Манлий, не отставай!
- Статилий, ты что, спишь на ходу?! - поддерживали центурионов младшие командиры.
Пытаясь хоть как-то переломить ход сражения Децебал бросил в бой своих самых опытных бойцов, вооружённых грозными ромфеями. Эти бойцы всегда наводили ужас на любого врага, но в этот раз римляне оказались готовы и к такому столкновению.
Вначале даков забросали своими небольшими металлическими шарами пращники-велиты. Затем они отступили и спрятались за непробиваемой стеной тяжёлой пехоты. И тогда в бой вступили самые опытные легионеры, закалённые во многих битвах.
Это были легионеры-триарии.
Прежде всего это касалось триариев из VI Железного, который возглавлял прославленный легат Луций Аврелий Цезон.
В сторону даков тучей полетели короткие и тяжёлые пилумы.
Ещё несколько десятков даков этими копьями были поражены. Некоторых даков пилумы пронзили насквозь. Однако обнажённые по пояс и разъярённые воины-даки продолжали сближаться с римлянами. Этих даков можно было издали принять за всё сокрушающую лаву. Они выкрикивали свой боевой клич, который больше походил на крик мифических греческих титанов, пришедших в неистовое состояние.
От их криков в жилах у многих римских легионеров стыла кровь.
Вот до римлян дакам оставалось пятьдесят шагов…
Двадцать пять…
Десять…
Уже каких-то пять…
Все даки из этого отряда, как и германцы, не имели доспехов.
Яростный рёв даков усиливался.
От столкновения двух воинских лав раздался жуткий грохот и металлический скрежет.
***
Римский строй немного прогнулся, но всё же не рассыпался под страшными ударами изогнутых и длинных ромфей. А вскоре он даже стал выравниваться и легионеры-триарии, прикрываясь огромными щитами-скутумами, при первой же возможности начали колоть своими короткими гладиусами полуобнажённых даков, и уже к полудню вооружённые ромфеями воины-даки были почти все перебиты, но и римляне при этом потеряли до полутора тысяч легионеров. Причём среди погибших и раненных оказалось много именно самых опытных и закалённых, которые назывались триариями и прослужили не менее пяти-семи лет.
Впрочем, Децебал ещё надеялся на какой-то успех. Он всё ожидал удара по своим флангам, он очень надеялся на эти удары, однако… Траян и не думал там что-либо предпринимать, так как уже был предупреждён о приготовленных для него нескольких неприятных сюрпризов.
Децебал велел заранее там приготовить глубокие ямы, прикрытые дёрном. И по дну эти ямы были по его приказу густо утыканы остроконечными кольями и просто палками. А ещё была разлита смола, которую в любой момент можно было поджечь.
После полудня римляне предприняли новую атаку.
И вновь они не поддались соблазну обойти противника по флангам и ударили опять, казалось бы, тупо по центру. Но на этот раз напор римлян был ещё более неудержимым.
В этой атаке Траян решил задействовать уже резервы и направил в наступление свежие легионы.
Им направлены были VII Клавдиев, V Македонский, I Италийский и I Минервин.
Над всей округой в который уже раз разнеслось громогласное и исторгнутое из десятков тысяч глоток:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а-а-а!!!
Дакийские воины всё-таки выдержали этот страшный по своей мощи удар, но вот на следующий день, когда это сражение продолжилось, их ряды всё же дрогнули и Децебал велел остаткам своей армии отступить за стены Сармизегетусы.
Первый раунд битвы за столицу Дакии Траян с блеском выиграл.
Потери даков составили до трети их армии, ну а у римлян погибших было на порядок меньше.
***
Началась долгая осада Сармизегетусы…
Траян уже был доволен тем, как развивались боевые действия и не торопился брать её приступом. Он сейчас поджидал подхода двух новых римских армий. К Сармизегетусе должны были подойти ещё легионы, которые соответственно возглавлялись Луцием Лицинием Сурой, а также наместником Нижней Мёзии, проконсулом Манием Лаберием Максимом.
Армия проконсула Нижней Мёзии двигалась с Юга. Она подошла на пятый день после решающего сражения Траяна с даками, и тут же принцепс встретился в своём шатре с наместником провинции Нижняя Мёзия.
***
Маний Лаберий Максим был не только сенатором и известным политиком, но ещё и способным военачальником. А ещё он славился, как один из лучших наездников. Он уже в первую кампанию Траяна против даков проявил себя с наилучшей стороны и потому принцепс поручил руководить ему граничившей с Дакией очень важной в стратегическом плане провинцией. Проконсул был подобен греку или азиату: то есть был очень смуглым, горбоносым, сухощавым и не по возрасту подвижным. А ещё он был на полторы головы ниже Траяна.
Принцепс и наместник провинции давно друг друга знали и находились в дружеских отношениях, и поэтому друг друга приветствовали совсем не официально, а можно сказать по-простецки.
После приветствия Траян обратился к проконсулу:
- Рад тебя видеть, Маний!
- И я тебя рад видеть, Божественный! Оч-ч-че-ень!
- Ну как переход? Трудно дался? Были у тебя какие-то сложности при его совершении?
Маний Лаберий Максим слегка в ответ улыбнулся:
- О-о, не-е-ет, Божественный! Нет-нет! Слава Олимпийцам! Продвигаясь по долине Алитуса (это нынешний Олт) мы не встречали особого сопротивления со стороны гетов. Геты на этот раз к нам были более-менее дружелюбно настроены и пропустили без боя. А вот на перевале Красных башен… Та-ам мы уже вынуждены были задержаться. И на этом перевале мы бились, причём бились по-настоящему. Ведь нам противостояли там уже не геты, а даки, поставленные их царём. И на этом перевале нам пришлось сражаться с ними не день, не два, а целых две недели.
- Ну а каковы у тебя потери? – переспросил принцепс.
- Приемлемые.
- Приемлемые?
- Ну, да! Я бы даже сказал, в общем-то, они вполне терпимы, Божественный… - ответил проконсул. – Примерно две с половиной тысячи человек я на этом перевале потерял. И из них только семьсот погибших, а остальные – раненные. И из раненных половина через месяц-другой вернутся в строй. Я на это надеюсь.
После наместника Нижней Мёзии принцепс принял с докладом префекта паннонских конных разведчиков.
Клавдий Тиберий Максим доложил принцепсу, что ему стало известно о месте, где скрывалась вся семья царя даков.
Принцепса эта новость сразу же заинтересовала. Траян, в этот момент рассматривавший какое-то очередное донесение, тут же оторвался от него и даже развернулся всем телом к префекту, посмотрел на него внимательно, посмотрел сверху вниз уже, и немного охрипшим голосом переспросил:
- А ну-ка, ну-ка… Докладывай подробнее… Ну и где же семья Децебала скрывается сейчас?
- Вся его семья находится в Рамизадаве, - произнёс префект конных разведчиков.
– В Рамизадаве?
- Та-ам…
- Это точные сведения?
- Это уже совершенно точно, Божественный!
- Ра-а-а… Рамизадава?..
- Да, Рамизадава.
- Кажется, я что-то о ней и раньше уже слышал. Это же укреплённый замок даков?
- Вот именно, Божественный! Это их очень укреплённая твердыня. Она считается почти что неприступной.
- Ну и где же эта твердыня располагается?
- На самом краю Орэштийского плато. И расположен этот замок достаточно высоко в горах. Там укрываются сейчас супруга Децебала, его дочь Тиссия…Кажется, родители супруги царя… и ещё… и е-ещё два царских внука. То есть, почти вся семья дакийского царя.
- Хм-м-м… - принцепс Траян явно был взволнован услышав эту новость и тут же он распорядился: - Их немедленно следует захватить! Они должны ко мне быть доставлены. Живыми или мёртвыми! Понятно, Максим?!
- Я всё понял, Божественный! – откликнулся префект.
Клавдий Тиберий Максим, командир конных разведчиков, повторно кивнул головой и, отдав на римский манер воинскую честь, покинул шатёр. И сразу же послышался конский топот. Это префект разведчиков направился исполнять приказ Траяна.
А к вечеру принцепс у себя собрал очередной Военный совет, и на нём было решено отправить пять легионов во главе с Луцием Лицинием Сурой против армии северных варваров, которая продолжала продвигаться к Сармизегетусе, и должна была вот-вот появиться у дакийской столицы.
(Продолжение следует)