В сети вовсю обсуждают интервью Егора Ермака, старшего сына Евгения Плющенко от первого брака, которое он дал в шоу «Как есть». Двадцатилетний парень, который работает в автосервисе и носит фамилию, не открывающую ему двери в мир телеэкранов, наконец-то сел напротив камеры, чтобы рассказать, как складывались его отношения со знаменитым отцом. История получилась громкой, запутанной и совсем не такой однозначной, как может показаться на первый взгляд. Здесь есть и обиды, тянущиеся с детства, и дед-миллионер, о котором Егор почему-то умалчивает, и строгие правила в доме Плющенко и Рудковской, и загадочный конверт, с которым парень пришел в студию. Давайте разбираться по порядку.
Егор начал с самого начала — с роддома. По его словам, когда мама выходила из роддома с сумками и детским автокреслом, отца рядом не было. Евгений Плющенко, тогда уже известный фигурист, где-то отрабатывал прыжки на льду, а не встречал жену с сыном. «Мама выходила с сумками и автокреслом, а папы не было», — говорит Егор голосом человека, который пересказывал эту сцену сотни раз, но до сих пор не может в нее поверить. Дальше в его рассказе потянулась череда бытовых обид и мелких унижений, которые Плющенко, видимо, считал нормальным общением с «ребенком от первого брака». Самая колкая деталь: Егор называет отца не «папа» и даже не «Евгений Викторович», а просто «Женя». Сын олимпийского чемпиона говорит о нем как о соседе по лестничной клетке, которого не хочется звать на чай. «Я не могу доверять этому человеку», — режет правду Егор. И добавляет главную фразу, которая, кажется, объясняет всё: «Я — лишний».
Главный предмет спора в этой семейной саге — телефон. «Я попросил смартфон, а он предложил кнопочную „Нокиа“», — рассказывает Егор. Представьте себе эту картину: папа-миллионер, владелец домов с ледовыми катками, муж Яны Рудковской, женщины, чьи сумки Louis Vuitton летают по миру в личном самолете, торгуется с родным сыном из-за гаджета стоимостью в пару ужинов в недорогом ресторане. Егор приводит убийственную деталь: «Яна носила сумки по 500 тысяч, а мне говорили: „тебе хватит самого дешевого“». Это не жадность и не экономия. Это четкий сигнал о том, кто ты в этой семье. Когда мачеха щеголяет в дорогих вещах, а тебе предлагают «Нокиа» со змейкой, речь идет не о деньгах, а о статусе. Ты — не свой. Ты — эконом-класс. Ты — сиди в шиномонтаже и радуйся, что тебя вообще взяли на Мальдивы.
Между прочим, здесь есть одна важная деталь, которую Егор в своем интервью как-то обходит стороной. Дед, который помогал ему больше отца и которого он благодарит в каждом втором предложении — это не простой пенсионер с грядками. Дедушка со стороны мамы — человек с очень крепким счетом, и именно он купил внуку тот самый смартфон, которого парень так ждал от папы Жени. Не «Нокиа», а нормальный современный телефон. С этого ракурса вся история про «бедного мальчика в шиномонтаже» начинает попахивать не столько трагедией, сколько осознанным выбором. Егор с детства плавал в шоколаде, просто этот шоколад ему подавали не на блюдечке с фамильной монограммой Плющенко, а с другой ложки. Именно поэтому его исповедь так напоминает давний скандал с сыном Николая Баскова, где тоже был обиженный наследник, богатые родственники, требования сменить фамилию и громкие заявления в камеру. Публика тогда так и не поняла, кого жалеть — мальчика без дорогого телефона или папу, которому вечно что-то должны.
Мальдивы в этой истории стоят отдельного упоминания. Егор описал ту поездку с такой тоской, что хочется предложить ему стакан воды. «Я сидел на вилле и проводил время сам с собой», — рассказывает парень. Океан, пальмы, белый песок, а он — один на вилле, потому что папа Женя и Яна ушли гулять вдвоем. «Они гуляли, а я оставался». Звучит как сюжет для грустного фильма, снятого на камеру телефона, который тебе не купили. Дошло до того, что Егору понадобилась помощь врача — обезвоживание и стресс. Это звучит как приговор всем нелюбимым детям из первых браков, которых богатые родители берут с собой на курорт, чтобы потом сказать: «А мы старались, мы его возили». «Я просил внимания, но получал только указания, как себя вести», — вспоминает Егор. На Мальдивах он понял окончательно: он не гость, он — приложение к чемодану Рудковской, приложение, которое работает с ошибками и съедает память.
Самое громкое место интервью — предложение отца сменить фамилию. Не просто предложение, а условие. «Будешь носить мою фамилию — у тебя будет всё», — пересказывает Егор слова Плющенко. Егор отказывается. «Я Ермак, и я этим горжусь», — заявляет он, но в голосе слышится не гордость, а глубокая усталость. Потому что быть Ермаком в его ситуации — значит работать в автосервисе и менять масло клиентам, чьи отцы покупают им машины на совершеннолетие. А быть Плющенко — получить ключи от красивой жизни, но потерять себя. Егор не хочет терять себя. Он хочет, чтобы папа Женя просто позвонил. «Я попал в аварию, а он не позвонил», — роняет парень в камеру, и в студии наступает тишина. Это больнее, чем любая дырявая вещь из секонд-хенда.
О дырках, кстати, тоже стоит поговорить. Егор рассказывает, что ему присылали поношенные вещи детей Рудковской. «Гуччи с дыркой» — так он описывает подачку от мачехи. Это когда тебе бросают объедки со стола «золотого ребенка» Гном Гномыча. «Я не завидую Гном Гномычу, — говорит Егор, и ему почему-то веришь. — Я завидую тому, что у него есть отец, который рядом». Вот она, настоящая боль: не в том, что у тебя нет дорогой сумки, а в том, что у тебя нет человека, который купит тебе эту сумку не потому, что ты выпросил, а потому что любит. Егору же вместо любви достались алименты. «Алименты есть, но их хватает только на такси», — усмехается он. Алименты от олимпийского чемпиона — это звучит как название плохого анекдота.
Дед со стороны мамы, который купил внуку смартфон, становится главным героем этой истории. «Дедушка помогает мне больше, чем отец», — признается Егор. И тут же добавляет деталь, которая превращает интервью из семейной ссоры в житейскую хронику: «Папой я называю отчима, потому что он меня не предавал». Отчим, у которого нет олимпийских медалей, частных самолетов и жены-продюсера, оказался ближе, чем родная кровь. Почему? Потому что он менял ему масло в машине, потому что он звонил, потому что он не ставил условий вроде «смени фамилию — и получишь игрушку». Егор не говорит этого прямо, но ответ очевиден: отчим вел себя как отец, а Плющенко — как спонсор, который решил урезать бюджет ненужного проекта.
Егор также рассказал, что у него была девушка-фигуристка, которая оказалась «агентом» отца. «Она встречалась со мной, а потом я узнал, что она передавала информацию Евгению», — делится парень. Если это правда, то Плющенко не просто плохой отец, а режиссер фильма «Родительский контроль на льду». Зачем ему следить за сыном через фигуристку? Контролировать, с кем тот общается? Узнавать, не болтает ли лишнего? Ирония в том, что Егор все равно пришел на интервью и рассказал всё. Агент провалил задание, а папа узнал о семейном сливе последним — из анонса на YouTube.
Егор говорит, что не позовет отца на свадьбу — ни отца, ни Яну, ни младших братьев. «Я не хочу, чтобы моя будущая семья страдала от их высокомерия», — объясняет он. Это решение взрослого человека, который натерпелся и сделал выводы. Но взрослый ли он на самом деле? Двадцать лет, работа в автосервисе, мечты о нормальном телефоне и ожидание звонка, который не прозвучал после аварии. Он застрял в возрасте двенадцати лет, когда мальчики впервые просят у отцов смартфоны и получают в ответ «Нокиа».
Самая грустная деталь интервью — не про деньги и не про вещи, а про обещания. «Отец обещал мне подарок на день рождения, но не подарил. Сказал, что забыл», — вспоминает Егор. «Забыл» — это волшебное слово, которое убивает любовь сильнее любой ссоры, потому что ссора хотя бы требует эмоций и участия. А «забыл» означает только одно: «ты не существуешь в моем расписании». Плющенко не забывает подписать контракты, не забывает выйти на лед, не забывает сняться для обложек глянцевых журналов. Но он «забывает» про день рождения собственного сына. Это не рассеянность гения и не загруженность делами. Это список того, что для него действительно важно. И Егор в этом списке находится где-то между старыми посадочными талонами и просроченным йогуртом в холодильнике.
Коньки в этой истории стали отдельным символом. «Я попросил коньки, чтобы кататься, а он отказал», — говорит Егор. Сын фигуриста просит коньки и получает отказ. Это как сын пекаря просит буханку хлеба, а папа предлагает ему сухари. Плющенко, видимо, боялся, что Егор выйдет на лед и окажется лучше Гном Гномыча? Или просто не хотел тратить пятнадцать тысяч рублей на то, что не принесет прибыли? Скорее всего, второе. Рудковская, похоже, давно приучила мужа к простой мысли: всё должно приносить деньги. А сын от первого брака — это траты, с которых обратных инвестиций не получить.
В конце интервью Егор приводит фразу отца: «Я вложил в тебя миллион долларов». Миллион долларов! «Где они? — искренне удивляется Егор. — Я живу в однушке, работаю в автосервисе, и у меня кнопочный телефон». Либо Плющенко считает моральные страдания сына за эти самые инвестиции, либо он просто перепутал его с налоговой декларацией. Егор в ответ на этот «миллион» только пожимает плечами и снова рассказывает про «Гуччи с дыркой». Самая дорогая дыра в гардеробе российского шоу-бизнеса.
Перед нами печальная история забытого наследника с поправкой на современные российские реалии. Как у Баскова с тестем было: бросай пение — иди в бизнес. Басков не послушал — остался без больших денег. Плющенко с первой семьей поступил, пожалуй, даже жестче. Он не ставил ультиматумов в лоб, он просто делал вид, что Егора не существует в природе, пока тот сам не напомнил о себе этим громким интервью. Но есть одна деталь, которую сам Егор, кажется, не замечает или не хочет замечать. Выносить семейный сор на миллионную аудиторию — это не терапия и не способ наладить контакт. Это публичная казнь тех остатков отношений, которые еще теплились. «Зря он сейчас это делает, ох зря», — сказала бы любая бабушка у подъезда. И бабушка была бы права.
Почему Егор пришел в студию именно сейчас, а не годом или пятью годами раньше? Потому что накопил критическую массу обид, «Нокиа» и мальдивских обедов в одиночестве. Потому что дедушка, возможно, начал уставать тащить на себе то, что по закону и по совести должен тащить отец. Потому что Егор увидел, как Яна Рудковская покупает сумки за полмиллиона рублей, и в очередной раз осознал простую вещь: его никогда не любили, его просто терпели. А терпеть — это не любить. Это всего лишь не выгонять на улицу. Егор сам себя выгнал — в студию, на камеру, в публичное пространство. И теперь вся страна обсуждает, кому в итоге досталась та самая кнопочная «Нокиа», а кому — новенький «айфон».
Яна Рудковская в этой истории выступает в роли леди с дорогими сумками и холодным сердцем. Егор прямо говорит: «Она холодна ко мне, я для нее лишний». Но даже сквозь густую обиду понятно, что парень на самом деле не так уж и хочет денег и дорогих вещей. Он хочет простого человеческого внимания. «Я не прошу яхту, я прошу, чтобы ты позвонил после того, как я попал в аварию». Отец не позвонил. И теперь Егор звонит сам — всем, через YouTube.
Вопрос: Егор обиженный сын или хитрый мститель, который понял: раз папа не дает «Нокиа», я отниму у него хорошее имя? Если бы Плющенко завтра подарил сыну новый телефон и коньки, Егор бы удалил это интервью или всё равно бы пошел на ток-шоу жаловаться на «Гуччи с дыркой»? Ваше мнение?
Больше подробностей (и то самое видео) ищите на моем канале в MAКС. Заглядывайте!
Если не читали:
Источник: youtube.com/@КАКЕСТЬ_откровенный_разговор / Денис Пархоменко