Галина медленно припарковала машину у знакомой калитки и выключила двигатель. Дача. Их дача. Та самая, ради которой они с Андреем четыре года отказывали себе буквально во всём.
— Вот и выходные, хоть отдохну от этого офиса.
Открыв калитку, Галина замерла. Андрей, тяжело дыша, тащил на крыльцо три огромные сумки в клетку, а из открытого окна доносился голос Веры Николаевны — её свекрови.
— Андрей? — Галина остановила мужа. — Что происходит?
Муж виновато опустил глаза.
— Гал, ты только спокойно. Маме врачи велели на свежий воздух, у неё сердце пошаливает. Она тут немножко поживёт, месяца два, не больше. Я не мог отказать родной матери.
Галина почувствовала, как внутри всё сжалось. Два года назад они закончили строительство. Она сама подбирала каждую деталь интерьера: мягкий бежевый диван, льняные шторы цвета слоновой кости, деревянную мебель. Это был её мир, её отдушина после бесконечной беготни на работе и в городской квартире.
Но сейчас Галина сглотнула обиду и кивнула. Всё-таки свекровь — пожилой человек, если здоровье не в порядке, куда деваться.
— Хорошо. На два месяца так на два месяца.
Прошёл год и три месяца.
Вера Николаевна не уехала. Вдобавок — она настолько прочно обосновалась на даче, что Галина перестала узнавать собственный дом.
Льняные шторы исчезли в первый же месяц. Свекровь заявила, что они «траурные, как саван», и повесила на окна пёстрые занавески с розами, купленные на рынке.
Клумбу с лавандой, которую Галина растила три года, перекопали под картошку. Красивую деревянную беседку превратили в склад для садового инвентаря.
Но хуже всего было то, что в собственном доме Галина чувствовала себя чужой.
— Галя, не ставь сюда чашку, я тут рассаду держу!
— Опять ты эти свои салаты готовишь? Андрюша борщ любит, нормальную еду!
— Надо грядки полить, а то всё засохнет. Ты же здесь хозяйка или как?
Каждые выходные превращались в испытание. Галина приезжала отдохнуть, а получала бесконечные указания и упрёки.
У неё тоже была мама — Нина Васильевна, которой было уже семьдесят пять. Она жила в городе, в маленькой квартире на четвёртом этаже без лифта. Но Галине в голову не приходило привезти свою маму на дачу без согласования с мужем и поселить там навечно.
Почему же с ней так можно?
Переломный момент случился в субботу вечером. Галина устроилась на веранде с книгой и бокалом вина. Тишина, прохлада, можно расслабиться.
Не прошло и пяти минут, как появилась Вера Николаевна с вязанием.
— О, моё кресло занято? Галочка, ты бы лучше пошла посуду помыла, а то я устала за день. А кресло мне нужно, тут освещение лучше для глаз.
Галина посмотрела на мужа. Андрей сидел на ступеньках, уткнувшись в телефон, и старательно делал вид, что ничего не слышит.
Что-то внутри Галины оборвалось. Она встала, взяла сумку, собрала вещи и направилась к машине.
— Я в город. Устала, — бросила она ошарашенному Андрею и уехала.
Всю дорогу до Москвы она думала. И к утру план созрел.
В следующую пятницу Андрей с матерью мирно ужинали на веранде, когда к калитке подъехали две машины.
Из первой вышла Галина. За ней — её мама Нина Васильевна с клетчатой сумкой.
Из второй машины выгрузилась сестра Галины, Людмила, с тремя детьми: двумя девочками-подростками и восьмилетним сыном. Дети тут же помчались изучать территорию, громко обсуждая, где будут играть в бадминтон.
Вера Николаевна побледнела. Андрей вскочил с места.
Галина подошла к мужу с невинной улыбкой:
— Андрюш, я тут подумала над твоими словами и поняла: ты совершенно прав! Дача — это для нашей семьи. Свежий воздух полезен пожилым людям. Моя мама тоже переезжает, поживёт до осени. А Люда с детьми как раз в отпуск вышла, они у нас месяц погостят. Места ведь всем хватит, правда?
Не дав мужу опомниться, делегация приступила к оккупации.
Нина Васильевна направилась на кухню.
— Вера, милая, — громко сказала она, отодвигая кастрюли свекрови. — Ты тут плиту как-то не очень удобно используешь. И холодильник надо переорганизовать. Давай я помогу!
Дети между прочим носились по участку. Девочки требовали музыку погромче, мальчик гонял мяч прямо возле картофельных грядок.
Людмила расположилась в гостиной, заняв весь диван, и включила ток-шоу на полную громкость.
— На природе так хочется расслабиться под телевизор! — радостно объявила она.
Вера Николаевна металась по дому, пытаясь восстановить порядок, но её голос тонул в детских криках и звуках телевизора. Нина Васильевна занимала кухонное пространство, вежливо, но настойчиво оттесняя сватью на второй план.
К воскресному вечеру Андрей выглядел измученным. Глаз дёргался, руки тряслись.
— Галя, это кошмар, — зашипел он, отведя жену в сторону. — Твоя мама переставила все мои инструменты! Дети затоптали грядки! Людмила включает телевизор в шесть утра! Пусть они уезжают!
Галина сочувственно посмотрела на мужа и мягко произнесла:
— Андрюш, но это же моя мама. У неё тоже сердце болит, ей в городе тяжело. Я не могу ей отказать. Потерпи немного. А дети — они же маленькие, им нужно двигаться. Ты сам говорил: дача для семьи.
Андрей открыл рот, но слова застряли в горле. Его собственные аргументы развернулись против него. Возразить было нечем.
Представление продолжалось чуть больше недели.
Вера Николаевна, привыкшая царствовать на даче и распоряжаться невесткой, как прислугой, не выдержала. Постоянный шум, нужда делить территорию, потеря контроля — всё это оказалось выше её сил.
В понедельник утром она вышла на крыльцо с чемоданом.
— Андрей, собирайся, — холодно бросила она. — Везёшь меня домой. В этом доме невозможно находиться. Я не намерена терпеть этот балаган.
Андрей, который сам за эти дни осунулся и похудел от стресса, схватил чемодан с такой скоростью, словно боялся, что мать передумает. Через пять минут машина уже неслась к городу.
Как только машина скрылась за поворотом, Людмила рассмеялась и начала собирать детей.
— Всё, миссия выполнена. Мы домой, у меня там дела.
Нина Васильевна тоже сложила свои вещи.
— Спасибо, доченька, что пригласила. Но я, пожалуй, вернусь в свою квартиру. Всё-таки я городской житель.
К вечеру, когда Андрей вернулся, на даче царила тишина. Галина успела снять пёстрые занавески с розами и достать с чердака свои льняные шторы. Она сидела на веранде с книгой и бокалом вина.
Андрей опустился рядом. Молчание затянулось.
— Больше никаких самовольных переселений, — спокойно, но твёрдо произнесла Галина, отпивая вино. — Это наш дом. Гости появляются здесь только по нашему общему решению. Ясно?
Андрей покорно кивнул.
С тех пор прошёл месяц. Вера Николаевна на дачу не просится, предпочитая жаловаться подругам на «коварную невестку», которая выжила родную мать. Андрей до сих пор нет-нет, да и упрекнет жену за жестокость. А Галина просто молчит в ответ, наслаждаясь тишиной и запахом любимой лаванды на восстановленной клумбе.