Никита Хрущёв (1894—1971)
Как-то мне случилось услышать такое примерно рассуждение: «Насколько отличаются лица старой ленинской гвардии и тех, кто пришёл им на смену! Первое поколение: Ильич, все его соратники, в том числе и Сталин, Молотов, Ворошилов... — настоящие люди, человеческие лица! А второе поколение: Хрущёв, Маленков, Берия... — это же жутко смотреть».
Примерно такое же отношение к внешности Первого секретаря ЦК можно увидеть и в его собственную эпоху. Известные стихи Бориса Пастернака (1956):
Культ личности забрызган грязью,
Но на сороковом году
Культ зла и культ однообразья
Ещё по-прежнему в ходу.
И каждый день приносит тупо,
Так что и вправду невтерпёж,
Фотографические группы
Одних свиноподобных рож.
«Фотографические группы» — это, разумеется, газетные полосы с портретами руководителей. Не нравилась их внешность Борису Леонидовичу, ох, решительно не нравилась! :)
Но совсем, совсем не такое отношение было у того же Пастернака к внешности Сталина в предыдущую эпоху!
1934 год. Борис Пастернак на открытии Первого съезда советских писателей
Из дневника Корнея Чуковского от 22 апреля 1936 года: «Вчера на съезде сидел в 6-м или 7 ряду. Оглянулся: Борис Пастернак. Я пошёл к нему, взял его в передние ряды (рядом со мной было свободное место). Вдруг появляются Каганович, Ворошилов, Андреев, Жданов и Сталин. Что сделалось с залом! А ОН стоял, немного утомлённый, задумчивый и величавый. Чувствовалась огромная привычка к власти, сила и в то же время что-то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были влюблённые, нежные, одухотворённые и смеющиеся лица. Видеть его — просто видеть — для всех нас было счастьем. К нему всё время обращалась с какими-то разговорами Демченко. И мы все ревновали, завидовали, — счастливая! Каждый его жест воспринимали с благоговением. Никогда я даже не считал себя способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и показал аудитории с прелестной улыбкой — все мы так и зашептали. «Часы, часы, он показал часы» — и потом расходясь, уже возле вешалок вновь вспоминали об этих часах. Пастернак шептал мне всё время о нём восторженные слова, а я ему, и оба мы в один голос сказали: «Ах, эта Демченко, заслоняет его!» (на минуту). Домой мы шли вместе с Пастернаком и оба упивались нашей радостью...»
Но почему же у Сталина — «прелестная улыбка» и «у всех влюблённые лица», а у Никиты Сергеевича — прошу прощения, «свиноподобная рожа»?
Причина на самом деле проста, и она относится отнюдь не к области эстетики, а к области, как вы уже догадались, классовой механики. :) Представитель «своей власти» всегда будет выглядеть для своего класса писаным красавцем, даже если он лыс, толст, стар, хром, горбат, одноглаз, весь покрыт оспинами и бородавками и ростом не выше табуретки. Всё равно он будет видеть со всех сторон «влюблённые лица». Тут можно было бы написать «ваш кэп» и на этом закончить, но стоит отметить, что и для простых граждан Хрущёв уже не выглядел к концу своей эпохи особенным красавцем. О чём можно сделать вывод, например, из такого анекдота:
«Никита Сергеевич посетил свиноферму. В «Правде» ломают голову над подписью под фотографией об этом посещении:
— Может, «Товарищ Хрущёв среди свиней»!
— Не пойдёт.
— Тогда «Свиньи вокруг товарища Хрущёва»!
— Тоже не годится.
Когда вышла газета со снимком, под ним была надпись:
«Третий слева — товарищ Хрущёв».
1959. Никита Хрущёв во время посещения фермы американского фермера Росуэлла Гарста
А вот такой анекдот, который рассказывали и над которым смеялись не только представители интеллигенции, вроде Пастернака, но и обычные люди, был уже тревожным звоночком. И предвещал скорую отставку Никиты Сергеевича, которая и произошла в 1964 году. Как говорил в то время его преемник, Леонид Брежнев: «Не только аппарат созрел для того, чтобы Хрущёв, стоявший у всех костью в горле, ушёл с поста, но и народ».
Кстати, Леонид Ильич считался в момент своего избрания Первым секретарём писаным красавцем... :)