В тот день рождения мне исполнилось тридцать восемь. Подарок я получила один - правду. А еще узнала, что у мужа родилась тройня. Мальчики.
Но это потом. А начиналось все с турки на маленьком огне.
Кофе я варила в турке, на маленьком огне, как делала это столько лет, что со счету сбилась. Артем любил, чтобы кофе был горячий, крепкий, почти обжигающий, а я любила, чтобы Артем был доволен. Особенно после того, как выяснилось, что я не могу подарить ему самое главное – ребенка.
Новость нам сообщили, когда мы уже обжились, обзавелись ритуалами и мебелью и решили, что нам не хватает кого-то третьего, маленького и любимого...
Когда нам сообщили диагноз, Артем сидел рядом, в кабинете с белыми стенами, держал мою руку своими широкими ладонями. Врач говорила про возможности, варианты, статистику. Артем кивал. Я смотрела на его пальцы, которые сжимали мои, крутила обручальное кольцо на правой руке - привычка, появившаяся именно в тот день.
«Проживем и так», - сказал он в машине.
Я кивнула, потому что хотела поверить. Через какое-то время предложила усыновить ребенка, осторожно, будто пробуя ногой лед. Артем потер лоб и сказал коротко:
– Чужого не хочу.
Я тогда решила: он смирился с тем, что детей не будет вообще. Что мы вдвоем, и этого достаточно. Кольцо на пальце сидело плотно, привычно, я покрутила его и больше не спрашивала.
Как выяснилось, он имел в виду совсем другое.
***
Жили мы ровно. Утром кофе, вечером ужин, по выходным продуктовый рынок, где Артем торговался за помидоры с таким серьезным лицом, будто подписывал контракт. Я посмеивалась. Он улыбался уголком рта, забирал пакет с прилавка, перехватывая его ловким движением, и мне казалось: ну вот оно, наше маленькое счастье. Без детской комнаты, без рисунков на холодильнике, без первых слов, записанных в блокнот. Гардеробную мы оборудовали из той комнаты, которая могла бы стать детской, повесили зеркало в полный рост, расставили коробки с обувью. Артем сказал: «Удобно вышло». Я кивнула.
А потом начались задержки - не мои, его. С работы он стал возвращаться позже.
- Совещание, - говорил он, не глядя в глаза.
Или: «Квартальный отчет». Или: «Новый проект». Телефон поменял весной, поставил пароль в тот же вечер и мне не сказал, хотя раньше у нас секретов друг от друга не было.
Был еще запах: я стирала его рубашку и уловила что-то сладковатое, цветочное, совершенно мне незнакомое. Секунду подержала ткань у лица, потом бросила в машинку побыстрее, чтобы не думать, что это значит.
На корпоративе его компании - одном из тех вечеров, где все притворяются, что им весело, - я сидела за длинным столом, ела салат с тунцом. За соседним столиком невысокая девушка с короткой челкой смеялась так громко, что оборачивались из-за других столов. Я спросила у Артема, кто это, он пожал плечами: «Да так, из отдела».
Ее звали Юля, но это имя я узнала позже.
***
День рождения я не любила отмечать пышно. Позвала только подругу Валю с мужем да еще одну пару из старых знакомых. Артем задерживался на работе, обещал подъехать.
Валя работала в том же здании, что и он, на другом этаже, поэтому была в курсе офисных сплетен. После второго бокала у нее отключался фильтр, я это знала по опыту. Обычно она начинала жаловаться на начальника или говорить про свой бесконечный ремонт. В этот раз посмотрела на меня, потом в бокал, потом снова на меня.
– Рит, - сказала она. – А ты вообще знаешь, что твой Артем... ну...
Валя замолчала, это ее муж толкнул ее коленом под столом, я это видела.
– Что? - спросила я.
Валя замотала головой, мол, ничего, забудь, глупость. Но я уже видела ее лицо: когда человек говорит «ничего», а в глазах написано «прости, что начала», это не ничего.
Я увела ее на кухню, закрыла дверь. Валя говорила шепотом, сбивчиво, повторяла «я не знаю деталей» и «может, это вранье». Но детали были конкретными: подчиненная, беременность, роды. Слухи по офису ходили уже давно, просто до меня не доходили, или не хотели доходить.
– Говорят, у Юли тройня, - сказала Валя. – Мальчики.
Я вернулась в комнату, взяла нож и начала резать. Старалась делать ровные куски, одинаковые, как будто это имело значение.
Гости ели торт, не глядя мне в глаза. Валин муж слишком громко хвалил глазурь. Вторая пара собралась рано, сославшись на то, что няню надо отпустить. Валя обняла меня в прихожей, прошептала: «Прости». Дверь закрылась.
Я вымыла тарелки, вытерла стол, убрала крошки, а руки выполняли привычные движения, пока голова отказывалась включаться. Артем не вернулся, позвонил: «Совещание затянулось, буду поздно». Голос был обычный, ровный.
Кольцо на пальце я крутила весь вечер, по привычке, как всегда. Потом остановилась, посмотрела на него: тонкий ободок, теплый от кожи. Подумала: может, Валя ошиблась. Может, перепутала. Бывает же.
Но засосало под ребрами, и я знала: ничего она не перепутала.
***
Подтверждение нашлось через несколько дней, само. Артем забыл в кармане куртки банковскую выписку, а в ней - ежемесячные переводы, одна и та же сумма, одному и тому же получателю. Я порылась в бардачке его машины, чего раньше не делала. Там лежали аптечные чеки: присыпка, смесь, подгузники - по три упаковки каждого.
По три.
Я сидела в машине с этими чеками на коленях, а на улице было солнечно, воробьи скакали по бордюру, и какая-то женщина катила коляску мимо. Обычный день, обычная улица. Только я вдруг перестала понимать, в какой из жизней нахожусь: в своей или в чужой.
В тот вечер я не приготовила ему ужин. Артем пришел, заглянул на кухню, спросил:
– А поесть?
– Не успела, - сказала я.
Это была первая ложь, которую я ему сказала за все наши годы. Он кивнул, достал из холодильника сыр, нарезал хлеб, поел стоя. Я смотрела на его спину - широкую, привычную - и думала: а если просто уйти? Тихо, молча, без объяснений. Собрать вещи в пакет и закрыть дверь.
Мысль мелькнула и ушла. Я ее не удержала, но и не прогнала - впервые.
Через неделю Артем сказал:
– В пятницу корпоратив важный, будет руководство. Пойдешь со мной?
Не спросил - сообщил. Ему нужна была красивая картинка: жена, пара, все нормально. Я посмотрела на него и поняла, что решение, которое бродило во мне всю неделю, уже готово.
– Пойду, - сказала я.
***
В ресторане пахло жареным мясом и чем-то цитрусовым: то ли освежитель, то ли чей-то парфюм. Артем представлял меня коллегам:
- Моя жена Рита
Голос ровный, ладонь на моей спине, все как положено. Я улыбалась, пожимала руки, говорила «очень приятно». Мы сели за стол, Артем подвинул мне стул.
Я увидела ее почти сразу. Юля сидела через два стола, в темно-зеленом платье, с той же короткой челкой. Она не смеялась на этот раз, ела молча, опустив глаза в тарелку. Я узнала ее по посадке головы, по тому, как она держала вилку, чуть на отлете, будто та ей мешала.
Артем не смотрел в ее сторону. Слишком старательно не смотрел.
Подали горячее. Артем разговаривал с начальником о каком-то проекте, смеялся в нужных местах, клал руку мне на плечо - показывал: вот мы, вот семья, все хорошо. Я сидела, ела стейк, который оказался пересоленным, запивала водой.
А потом начальник поднял бокал:
- За наших прекрасных жен, без которых мы ничего не стоим.
Все захлопали. Артем повернулся ко мне, чокнулся, сказал негромко:
- За тебя.
И улыбнулся той самой улыбкой уголком рта, которую я когда-то любила.
Где-то в груди стало холодно и ясно, будто кто-то распахнул окно изнутри.
Я встала, стул отъехал назад по паркету с коротким скрипом. Артем посмотрел на меня снизу вверх, еще не понимая, что происходит.
– Дорогие коллеги, - сказала я негромко, но в зале было тихо после тоста, слышали все. - Раз уж мы за жен, я хочу поздравить Артема. У него родилась тройня. Мальчики. Правда, не от меня - от Юли из его отдела. Я никому никогда не говорила, но я не могу стать матерью. Артем говорил мне когда-то: «Проживем и так, без детей». Оказалось, дети у него все же будут, с чем его и поздравляю.
В зале стало так тихо, что я слышала, как у кого-то за спиной звякнула вилка о тарелку. Артем побелел, бокал замер на полпути к столу, а Юля через два стола прижала салфетку к губам. Начальник кашлянул.
Я посмотрела на Артема спокойно, прямо, как тогда в кабинете врача, только теперь его ладони не держали мои. Стянула кольцо с пальца, легко, палец привык к нему за столько лет, но рука не дрогнула. Положила на стол рядом с его тарелкой. Тонкий ободок звякнул о фарфор.
– Приятного вечера, - сказала я.
Я развернулась, прошла между столиками к выходу. Каблуки стучали по паркету, и мне казалось, что это единственный звук во всем зале.
На улице было прохладно, пахло мокрым асфальтом: пока мы сидели внутри, прошел дождь. Я остановилась у фонаря, вдохнула мокрый воздух. Палец, где сидело кольцо, был непривычно легкий. И это было правильное ощущение.
***
К следующей весне все уже улеглось, не болело, а затихло, как затихает ушибленное место.
Артем на Юле не женился. Юля подала на алименты, суд назначил экспертизу, результат подтвердил очевидное. На работе Артему стало кисло: коллеги косились после того вечера, руководство «инцидент» не оценило, о повышении больше не заговаривали.
Юля воспитывала мальчиков одна, получала переводы по решению суда. Валя звонила мне раз в неделю, с новостями, которых я не просила, но я ее и не останавливала.
Я живу одна, варю кофе в той же турке, на маленьком огне. Но теперь делаю это так, как нравится мне. Палец, где было кольцо, давно привык быть голым. Иногда я провожу по тому месту, где оно когда-то было, как по шраму, которого нет.
Мы с Артемом не разговариваем. После развода он не звонил, я не звонила. Прощения не было ни с его стороны, ни с моей.
Знаете, что меня спрашивают чаще всего? Не жалею ли. Не о разводе - об этом не спрашивают, тут все понятно. Спрашивают про тот вечер в ресторане, про тост, про кольцо на столе.
Нет, не жалею.