Нечаянно нашла в Интернете письмо к Николаю Гумилеву его второй супруги, Анны Николаевны Энгельгардт, дочери профессора Николая Энгельгардта, и просто захотелось вас с ним познакомить, чтоб вы вчитались в слог, почувствовали "звучание" тех событий, ритм времени разлуки, расставания, неуверенности и робких надежд.
Жизнь Николая Гумилева и Анны Энгельгардт сложилась неровно и трагично. Анна Николаевна боготворила Николая Степановича и считала, что она недостойна счастья быть его женой. Она могла стоять перед ним на коленях, плакать, с восторгом воспринимать его стихи, обращенные к ней, что то переводить из его строк на все пять языков, что знала, даже на шведский, перебирать книги в библиотеке, но на что то большее физически не была способна она " дворянка и гимназистка", разве что - укачать и расчесать Леночку, дочь!
Но и Елену и Анну, Гумилев отправил дальше от себя: в Бежецк и детский приют, потом его "Любимые девочки" опять попали в голодный Петроград, призрачную столицу с трудом выживающей России. Вот текст письма:
"Коля, милый, я написала тебе несколько писем, телеграмму, но, возможно, что ты ничего не получил. Знаешь, я перепутала адрес (вернее, он был напутан в твоей последней телеграмме) и только получив твоё письмо от 14 сентября, узнала, что он совсем другой! Досадно, ведь письма к тебе идут безбожно долго, чуть ли не два – три месяца.Грустно писать, зная, что письмо придёт чуть ли не через год. Я прямо в отчаянье от такой задержки! Милый, уже полгода года, что мы в разлуке. Мне иногда кажется, что это навсегда! Звать тебя сюда, Коля, настаивать, чтоб ты приехал, я не могу и не хочу. Это было бы слишком эгоистично.Ты знаешь, здесь в Петербурге сейчас гадко, скучно, все куда–то убегают... А там в Париже, вероятно, жизнь иная – у тебя интересное дело, милые друзья, твоя коллекция картин, нет той грубости и разрухи, которая царит сейчас.Мне бесконечно хочется тебя видеть, я по–прежнему люблю только тебя, но лучше тебе быть там, где приятно и где к тебе хорошо относятся. Может быть, война скоро окончательно кончится, и тогда ты и так приедешь или, может быть, сможешь приехать сюда ненадолго. Я боюсь, и мне больно будет видеть твоё раскаянье, если ты приедешь сейчас сюда и ради меня, потому что здесь действительно тяжело жить!Ты зовёшь меня, ты милый! Но я боюсь ехать одна в такой дальний путь и в настоящее время, может быть, раньше и поехала бы, теперь же так трудно ездить вообще, а тем более так далеко. Потом вдруг тебя могут отослать куда–нибудь, и я останусь одна, нет, у меня тысячи причин!Ах, Коля, Коля, я люблю тебя, часто думаю о тебе, и мне не верится, что мы когда–нибудь будем опять вместе! Я люблю только тебя одного и тоже никого больше полюбить не в силах, я не знаю, как ты!Правда, Коля, мы были друзьями, я стараюсь не слишком часто огорчать тебя, так что враждебного чувства ты не должен иметь ко мне. Я знаю твою ветреность, возможно, что ты иногда и забываешь меня! Сплетен я не слушаю и, к тому же, никого из мальчишек не вижу, кроме Володи Ч., а он очень тактичен и ни звука о тебе!Как жаль, что я не могу посмотреть на твои иконы и экзотическую живопись.
Счастливый, как приятно собирать такие пленительные вещи. Есть ли у тебя старые книги? Я стащила у отца все самые старые, редкие книги, какие были у него в шкафах. Я думаю, он будет недоволен. Пока я тщательно храню свои сокровища.Пришли мне что–нибудь из последних твоих стихов.Все наши общие знакомые уехали. Мальчишек не видно вовсе. Что твой маленький Лёва? И твоя матушка? Здоровы ли они? Как твоё здоровье? Я чувствую себя сносно. Меня принялись лечить. Я терпеть не могу лечиться и выбросила все лекарства за окно. Доктор сказал, что у меня слабые легкие и что всякая простуда для меня очень опасна. Я же не хочу пить разную гадость и вести лечебную жизнь. Это так скучно. Ненавижу леченье – оставляю это каким–нибудь ревматическим старухам и старикам. Я работаю как сестра в санатории, вне города, и мне это нравится. Полудеревенская жизнь мне очень по душе, а кроме того, я самостоятельна и моя холостая жизнь мне тоже приятна. Прости, что пишу на таких лоскутках, нет бумаги под рукой. Пиши мне! Будь счастлив и помни меня. Анна. Целую тебя. 30 XI.1917 года.....
__________________________________________
О жизни Анны Николаевны Гумилевой сохранились очень скудные сведения. После расстрела Николая Степановича она с трудом добывала средства к существованию, есть сведения о работе ее танцовщицей в кабачке, мойщицей посуды, счетоводом, кукловодом в театре "Синяя ширма.".
Умерла в 1942 году, во время блокады Ленинграда, по неточным сведениям, была замужем в третий раз, у нее был маленький сын, он тоже - не выжил...Анна Николаевна, по воспоминаниям современников, всегда тянулась к литературной среде, сочиняла "культурные" стихи, мечтала о театре и много способствовала основанию в Петрограде Большого Театра Кукол. Грустно писать, но в годы блокады погибла вся большая семья Гумилевых Энгельгардт: ее отец, мать, ее дочь Елена, двоюродный брат - филолог В. М. Энгельгардт.
Многие из архивных документов семьи Гумилевых - Энгельгардт - пропали или уничтожены.