Ввиду своего несколько параноидального характера османский султан Сулейман много кого боялся и ненавидел – иначе бы не отправлял своих друзей и родных сыновей под нож. Но в его отношении к Тахмаспу, шаху империи Сефевидов, было действительно нечто иррациональное.
По крайней мере, войне с ним он посвятил несколько десятилетий, захватил вражескую столицу, но так и не сумел окончательно победить. Итогом стал выгодный мир, но уже через несколько десятилетий сын Тахмаспа наголову разбил внуков и правнуков Сулеймана, возвратил утраченное и даже перешел в наступление.
Почему же османский султан так недолюбливал иранского шаха?
К тому времени Османская империя доказала, что европейцы не способны ее одолеть, даже если выступят против турок все вместе. Не имело такой возможности и иранское государство Сефевидов по причине отсталого феодального характера своих армий и почти полного отсутствия огнестрельного оружия и артиллерии.
Тем не менее, иранцы представляли из себя экзистенциальную угрозу для западных соседей. Главным образом, потому, что еще со времен Конийского сельджукского султаната в степном сердце Малой Азии проживали кочевые тюркские племена. Религиозный орден кызылбашей, ударная сила державы Сефевидов, также был родом отсюда. Но затем их изгнал дед Сулеймана, султан Баязид I, после чего беглецы отправились на восток и завоевали Персию.
Тем не менее, Сефевиды сохранили связи с местными тюрками. Они обменивались с ними подарками, и многие местные жители часто ездили в Иран, чтобы пообщаться с духовно близкими им шейхами. Да и вообще, в то время половина жителей Анатолии являлась шиитами, а остальные сочувствовали им.
Османская империя возникла в результате экспансии тюркских племен, но затем в политическом, экономическом и культурном плане сделала ставку на оседлое население. Поэтому, в некоторой степени подавляла кочевников, которые имели противоположные интересы и привыкли к изрядной доле самостоятельности.
Напротив, при Сефевидах и гораздо позже в Иране у власти стояли тюркские племена. Поэтому многие анатолийские тюрки воспринимали их, как «наших», и часто поднимали мятежи против чуждой им империи. Сулейман хорошо знал, что в любом подобном восстании были замешаны иранцы.
Поэтому государство Тахмаспа было опасно не только в военном плане. Война – это просто и понятно, а турки привыкли побеждать любого противника. Но в данном случае угроза была скрытой и тайной, само существование поблизости шиитской Персии угрожало внутренней стабильности восточных провинций османского государства.
С тех пор, когда султан Селим Грозный перед походом в Иран отправил на небо 50 тысяч турецких шиитов, кочевые кланы из Анатолии и даже оседлое мусульманское население симпатизировало Сефевидам и видело в них своих спасителей. И при любом случае уходило на восток целыми племенами.
Османские правители прекрасно знали, что значительная часть их собственных подданных, которые ранее были опорой и надеждой трона, куда больше любят не их, а шахов соседнего государства. И не могли не видеть в этом нечто противоестественное, а потому отторжение было очень личным и инстинктивным.
Кроме того, что иранские шииты были единственными, кто оспаривал их власть над мусульманским миром и в любой момент могли спровоцировать на османской территории бунт, у застарелой вражды была и иная причина.
Поход в Персию долог и труден, снабжать армию на чужой территории в горной местности нелегко. К тому же, Сефевиды сжигали посевы и эвакуировали пограничное население во внутренние области своего государства. Вот и получалось, что несмотря на заведомое военное превосходство османские армии так и не смогли окончательно победить. Когда они уходили домой, враг восстанавливал свой контроль над утраченными территориями.
Поэтому Сулейман, как другие султаны до и после него, испытывали чувство безысходности оттого, что им приходилось противостоять иранцам. Целые миллионы были пущены на ветер, десятки тысяч опытных солдат легли в степной ковыль, а война даже и не думает заканчиваться.
Вот поэтому Сулейман ненавидел и боялся Тахмаспа.