Кавалер-кинг-чарльз-спаниели
Эта порода отразила моду на уменьшение размера головы при сохранении больших «кукольных» глаз, что привело к аномалии Киари и сирингомиелии: черепная коробка собак стала слишком тесной для мозга. Главный симптом — невропатическая боль: собаки могут внезапно вскрикивать без видимой причины, бояться прикосновений к голове, шее или ушам. Характерный признак — фантомное чесание, когда собака двигает лапой в воздухе, не касаясь шеи. Это реакция не на зуд, а на болевые прострелы в спинном мозге, похожие на удар током.
Владельцы склонны списывать боль своих питомцев на «странности характера», пока нарушения работы спинного мозга не приводят к тому, что собака может спать и есть только с задранной головой. В отдельных случаях все заканчивается слабостью конечностей и параличом. Многие представители этой породы могут прожить всю жизнь с облегченными и практически незаметными симптомами, но почти половина из них страдает от подобных недугов.
Шотландские вислоухие кошки
Популярность шотландских вислоухих кошек обусловлена мутацией гена Fd, которая деформирует хрящевую ткань. Слабый хрящ не может удержать ушную раковину прямой, заставляя ее «мило» загибаться вперед. Но проблема в том, что ген Fd влияет на синтез хрящевой ткани во всем организме животного. Это системное заболевание называется остеохондродисплазией. Мутация спонтанно возникла у обычной фермерской кошки в 1961 году, после чего генетическая ошибка была «растиражирована» людьми ради необычной формы ушей.
У всех носителей мутировавшего гена Fd неизбежны дегенеративные изменения вплоть до катастрофических: деформирующий артрит у кошки начинается уже с седьмой недели, лапы искривляются, нарастают костные шипы (экзостозы), хвост превращается в неподвижную палку. Знаменитая «поза Будды» шотландских кошек (сидение на крестце с вытянутыми лапами) — не милая привычка для поста в соцсетях, а вынужденная поза для разгрузки больных суставов и позвоночника.
Бизнес на страдании
Фотографии миловидных искусственно выведенных животных стали топливом для многомиллиардной медиаиндустрии, в которой контент конвертируется в импульсные покупки. Питомец становится дорогим и статусным аксессуаром вроде сумки. Так, стоимость французских бульдогов с «экзотическим» окрасом доходит до $10 000, что даже провоцирует их кражи.
Спрос рождает предложение, так появились puppy mills — «щенячьи фабрики». Отчеты HSUS фиксируют конвейерное производство животных с полным пренебрежением к условиям их жизни. Собаки живут в тесных клетках на проволочном полу, в фекалиях, страдая от холода или жары, без нормального ветеринарного ухода, социализации и контакта с человеком.
Самки превращаются в машины для воспроизводства, работая на износ до истощения или смерти, а «бракованных» щенков просто уничтожают.
— Мы получали информацию из крупного питомника в Подмосковье, работавшего с сетью зоомагазинов. Люди жаловались, что купленные там щенки быстро погибали. К сожалению, коммерция с участием животных — это практически всегда плохое отношение к ним, — говорит Евгений Нагорнов, директор регионального отделения «Альянса защитников животных».
С момента первой официальной выставки породистых собак в английском Ньюкасле в 1859 году законодательства большинства стран фактически оставались слепы к генетическим страданиям животных. Право собственности владельца стояло выше биологического благополучия питомца. Ситуация начала меняться только в последние годы. В 2022 году суд Норвегии признал разведение кавалер-кинг-чарльз-спаниелей преступлением против благополучия животных. Разводить английских бульдогов теперь разрешено только в рамках жесткого мониторинга здоровья. В Нидерландах запретили разведение собак, у которых длина морды составляет менее трети длины черепа. Власти страны обсуждают полный запрет на владение такими животными и демонстрацию их в соцсетях. В Германии действует закон о Qualzucht («пыточном разведении»). В черный список попали не только укороченная в результате селекции форма черепа, но и отсутствие вибрисс, бесшерстность, дефекты скелета и окрас мерль.
Директор благотворительного фонда «Я свободен» Ольга Ватомская напоминает, что в российском законе «Об ответственном обращении с животными» есть база для борьбы с недобросовестным разведением. Его девятая статья прямо запрещает селекцию особей с генетическими дефектами, вредящими здоровью. Но фактически закон применяют редко.
— В теории владельцы могут подавать иски о возмещении ущерба или защите прав потребителей, но на практике доказать намеренное сокрытие дефекта заводчиком крайне сложно. В отличие от западных стран, где такие дела исчисляются тысячами, у нас это единичные случаи. Проблема усугубляется инертностью медиаполя: тема этичной селекции освещается слабо, а мировые новости вроде норвежского запрета на разведение кавалер-кинг-чарльз-спаниелей подаются в СМИ скорее как курьез. В кинологическом сообществе ситуация двоякая. Пока ответственные заводчики открыто обсуждают проблему, коммерческий сектор и система выставок сопротивляются переменам — там до сих пор награждают собак с экстремальными признаками. В Госдуме тема генетических нарушений остается на периферии. Хотя в законе прописан запрет на разведение животных с дефектами, реальных механизмов для его применения нет. Пока общество не осознает масштаб проблемы, а суды не начнут формировать практику, заводчики будут продолжать получать прибыль на страданиях животных, — говорит Ватомская.
Что делать с жертвами инбридинга
Модель чистопородного разведения, основанная на инбридинге, доказывает свою несостоятельность. Сегодня обсуждают два способа решения проблемы: биологический откат в прошлое (ауткроссинг) и технологический прорыв в будущее (генное редактирование). Рассматривается и запрет на дальнейшее разведение пострадавших от рук человека пород.
Ауткроссинг — это скрещивание собак с целью оздоровления породы: вязка особей, которые не приходятся друг другу родственниками, той же или другой породы. Например, проект «Ретро-мопс» в Германии и Швеции пытается воссоздать облик мопса, каким он был до второй половины XX века: с более длинными лапами и, главное, с естественными пропорциями морды. Для этого мопсов скрещивают с парсон-рассел-терьерами, биглями или пинчерами. Полученные метисы уже в первых поколениях теряют экстремальные черты, сохраняя узнаваемый тип и дружелюбный характер.
В Нидерландах заводчики-энтузиасты работают над созданием здорового французского бульдога. Отбирая самых длинноносых и атлетичных особей и приливая кровь других пород, они получают животных, которые выглядят как французские бульдоги, но двигаются и дышат как здоровые собаки.
Опрос, проведенный Королевским ветеринарным колледжем Великобритании, показывает, что все больше людей предпочитают здоровье собак выставочным стандартам породы. В России оздоровительный ауткроссинг пока держится на энтузиастах и импорте уже здоровых собак из Европы.
При генном редактировании происходит точечное исправление ДНК с помощью «молекулярных ножниц». Ученые находят конкретный участок генома, отвечающий за наследственную болезнь или дефект — например, слишком узкие ноздри или склонность к пороку сердца, — и «вырезают» его или заменяют на здоровый вариант. Это позволяет оздоровить породу, сохранив ее внешность и характер. Так, группа исследователей успешно скорректировала мутацию в гене, вызывающую мышечную дистрофию у биглей: смертельную болезнь удалось остановить на клеточном уровне. В теории таким же образом можно попробовать «вырезать» гены, отвечающие за сирингомиелию у спаниелей или остеохондродисплазию у шотландских кошек.
Однако массовое внедрение генной инженерии запускает этический вопрос «игры в бога»: если сегодня человек начнет редактировать гены животных для улучшения здоровья — даже тех, страдания которых он сам и создал, — то почему бы завтра не начать таким же образом изменять, например, мягкость шерсти или разрез глаз?
Теоретически это может привести к тому же плачевному результату, что и инбридинг — искусственной подстройке живых существ под запросы человека.
Наконец, в некоторых странах Европы введен запрет на дальнейшее разведение дефектных пород.
— Необходимо государственное регулирование в сфере разведения, но не в форме тотального запрета, — считает Ольга Ватомская. — Во-первых, нужны строгие стандарты, ориентированные на здоровье, а не на экстерьер: например, для брахицефалов стоит установить требования к длине морды и ширине ноздрей, чтобы решить их проблемы с дыханием. Во-вторых, необходимо внедрить обязательное генетическое тестирование у производителей и создать государственные реестры заводчиков. Полный запрет — это крайняя мера, оправданная лишь для принципиально нежизнеспособных пород. Иначе отрасль уйдет в тень, что только усугубит ситуацию. Любые инициативы должны сопровождаться просвещением: владельцы часто не осознают, какова цена «милой» внешности их питомца.