Заведующая музеем Светлана Вербицкая и её предшественница, педагог Тамара Вихлянцева на протяжении десятилетий берегут память о легендарной школе № 1 (ныне Лицей № 1 имени Надежды Крупской). Как дети заключённых и вольнонаёмных учились в одном классе? Почему космонавт Павел Виноградов подарил школе свой скафандр, а известный писатель Василий Аксёнов плакал при звонке одноклассника? Как маленький школьный музей в "коморке" превратился в "машину времени"?
— Наш музей называется "История школы № 1 города Магадана". Я заведующая музеем, Светлана Вербицкая. А рядом со мной — Тамара Вихлянцева, педагог и предыдущая заведующая музеем. Сегодня мы поговорим о том, как судьбы Магадана переплелись с историей первой школы, которая носит имя Надежды Константиновны Крупской и имеет статус Лицея № 1. Тамара Владимировна, расскажите, пожалуйста, с чего начиналась история первой школы для вас?
— Началось для меня всё… с позора. Я пришла в музей по просьбе Любови Михайловны Шайтановой. Она была директором школы тринадцать лет, уходила на другую работу, и взять музей было некому. Историков, готовых работать бесплатно, не было. Она сказала: "Тамара Владимировна, если вы не возьмёте музей, он погибнет. Никого другого нет". И ведь даже не говорила — будет платно или бесплатно, просто: "Некому".
– По документам получается, что вы пришли в школу в 1987 году как учитель начальных классов, а в 1992-м стали заведующей музеем.
— Абсолютно. Учитель начальных классов — это про детей, про музыку, про творчество. А о музейной работе я не знала ничего. Но Любовь Михайловна повторяла свою коронную фразу: "Вы же не хотите, чтобы музей погиб?". Тогда школьные музеи массово закрывались. Она, как историк, прекрасно понимала их ценность. И уверяла: "Работы немного — просто открывать музей и показывать стены". Так я и согласилась, лишь бы сохранить память о школе.
– А ведь тогда музей был совсем маленьким, в коморке.
— Да. Первые экспозиции размещались в той самой коморочке. Потом мы переехали сюда, в эту комнату.
В то время как раз начиналась дружба с Аляской. Приезжали гости, привозили подарки. На металлических стойках было натянуто полотно с их фотографиями и сувенирами — яркое, красочное. Наши же стенды на сером картоне выглядели очень бедно на этом фоне.
– И тогда произошло ваше первое "музейное испытание"?
— Да. Мне позвонил корреспондент Загиддулин: хотели вспомнить учительницу Гинзбург и спросили, есть ли у нас материалы. Я знала, что всего одна фотография. Он пришёл с нашей выпускницей, Соколовой. Посмотрели — действительно, один снимок. Корреспондент поблагодарил и ушёл.
А выпускница… Ох, как она меня пристыдила! Сравнила американский стенд с нашим и сказала: "Вам не стыдно? А где материалы о Бухине Абраме Михайловиче — любимом учителе географии, который работал ещё во время войны?"
Это и был мой первый настоящий позор. Тогда я поняла: нужно учиться, нужно разбираться.
– И вы начали изучать материалы музея, так?
— Я глянула на фотографии и подумала: "Никогда всё это не запомню". Но стала по крохам разбираться — читать, спрашивать, искать документы. Я ведь всегда считала, что главное в работе учителя — воспитать в ребёнке душу и духовное восприятие мира, а уже потом давать знания. Но музей потребовал и знаний от меня самой — глубоких, исторических. Так и началась моя работа здесь. Второй позор был, когда пришла тоже корреспондент газеты, уже только знаменитая Тамара Павловна Смолина. Она рассказывала детям о Наровчатове. И я тогда поняла, что неважно, как одет человек, главное, как умеет говорить и что умеет говорить.
— И что произошло дальше?
— Она привезла внучатого правнука Билибина, который пытался пробиться. Очень интересный человек, конечно, но до Билибина ему далеко. Важно, что она приехала и встретилась с огромным количеством учеников и учителей в зале. Она была одета очень просто — темное пальто, причёски нет. Я думала, как дети её будут принимать.
— И как приняли?
— Мы сидели с директором, представили её. Она вышла к микрофону и начала говорить. Через пять минут: дети сидели 40 минут как мыши. Слушали её. Она рассказывала о Наровчатове. Была лично с ним знакома. Фактически вернула школе память о нашем выпускнике.
— И это была не просто лекция?
— Да. Она дала адрес дочери Наровчатова, которая жила в Москве, и с которой я потом связалась. Надо отдать должное: мои ученики, работавшие в музее, спасли ей жизнь. Она сама была инвалид, дочка — тоже. В то время она едва выживала. А я заболела сильно, и Геннадий Викторович Колчин организовал моих детей.
— Что сделали дети?
— Они ходили по школам и рассказывали, что я им передала из Москвы о Наровчатове. О том, как бедно живёт семья, как там тараканы, какие приспособления я покупала, чтобы помочь. Это была трёхкомнатная квартира, этаж, наверное, седьмой или восьмой. Я первый раз там была и, рассказывая детям, не смогла сдержаться — заплакала.
— И что получилось?
— Они собрали 10 тысяч рублей, пошли в соседние школы, добавили суммы и перевели деньги. Когда Смолина приехала в следующий раз, Ольга Наровчатова сказала: "Тамара Владимировна, я уже думала, что мы с дочерью спрыгнем с крыши". Эти деньги спасли им жизнь.
— Какое отношение к истории школы вы тогда осознали?
— Наровчатов был выпускником первого выпуска "Десятилетки". А с юбилеем музея мы получили новую информацию. Нам подарили справку из городского архива: школа № 1 является преемницей Восточно-Эвенской культбазы.
— С чего всё началось?
— С одного класса интерната, 17 детей разных национальностей: коряки, эвены, русские, кочевники. Уже в 1930 году учащихся стало 70. Прямая преемственность выпускников и учителей.
— А кто из педагогов особенно запомнился?
— Михаил Михайлович Гоголев, основатель педагогической династии Гоголевых, работал здесь учителем начальных классов. Его ученики его обожали. Гольдфарб рассказывал, что Гоголев был строгий, но дети сами слушались, даже на перемене они "висели на нём со всех сторон".
— И другие истории из первых лет?
— Гольдфарб вспоминал, что его отец отсидел здесь как заключённый, а когда освободился, работал на заводе и нашёл сына. Он приехал из детдома в Сибири. Дети в нашей школе были сытые, в отличие от его прежней жизни.
— Забота о детях и воспитание были важны всегда?
— Да, абсолютно. Бесплатное горячее питание, кружки, спорт, творчество, школьный театр. Школа занималась воспитанием поколения очень ответственно.
— Все были равны в школе?
— Когда вернулся из Америки Аксёнов, он открыто выступал по ТВ. Нужно было соблюдать правила, уважать имена. Титов, автор книги "Записки магаданского мальчика", учился с ним в одном классе и сам звонил на телевидение.
— На горячую линию? Прямо?
— Да. И он сказал: "Вася, здравствуй". Представьте, как вытянулось его лицо, когда его кто-то назвал Вася, а не Василий Павлович.
— И что произошло дальше?
— Титов, видимо, через паузу сказал: "Вы, наверное, меня забыли? Мы с тобой учились в первой магаданской школе. Я Титов Леонид". И тогда лицо изменилось снова, и Вася закричал: "Я помню тебя! Я помню тебя!"
— И что выяснилось потом?
— Оказалось, что у обоих мамы были заключённые. Тогда Аксёнов спросил, думал, что у Титова мама вольнонаёмная. Титов ответил, что его мама тоже была заключённая. Это действительно показывает равенство детей. Они учились вместе два года, и никакой дискриминации не было.
— Помнишь, как встречались с выпускницей в Хабаровске?
— Да, она пожилая женщина, рассказывала, что училась в нашей школе, и никто её не обидел. Мама была из бывших заключённых, папа — конвоир. В школе это было табу, на эту тему не говорили. Дети могли драться во дворе, но в школе все учились на равных правах, с одинаковыми возможностями. Антонина Аксёнова, сестра Аксёнова, рассказывала, что в школе её никогда не обижали, хотя во дворе однажды избили.
— Кто стоял у истоков школы, кто создавал дух и традиции?
— Первым директором был Пеньков в старом здании, а в новом здании первым директором стал Субботин. Здание было каменное, открылось в 1937 году напротив театра, к сожалению, теперь утрачено. Аксёнов тоже был директором, но я о нём мало знаю. Много сделала Драбкина Валентина Константиновна, директор интерната, комсомолка, переписывалась с детьми во время войны. Именно её документы стали основой нашего музея. А привёз их Давид Райзман, брат Галинин, который был в Москве.
— Это был 1975 год?
— Чуть раньше, может, 1974-й. Подготовка шла к открытию школьного музея. 9 мая 1975 года музей открылся. Руководила им Липинская Людмила Петровна, которую я безмерно уважаю. Юхименко Валентина Ивановна курировала музей с точки зрения музейного искусства, чтобы экспозиция, лекции и хранение проходили правильно.
— А выпускники помогали?
— Да, 10-й класс под руководством Липинской собирал материалы. Выпускница Ирина Королёва поехала на юбилей Победы в Москву, фотографировалась на фоне Знамени Победы, эти материалы сейчас в музее. Первыми давали интервью Лысенко, Тимофеев, Спирков. Потом пришли материалы от Попова из морского института.
— А Наровчатов?
— Дети написали ему письмо, он ответил серьёзно, прислал рукописные работы, автографы, книги. Дочь Наровчатова после смерти отца передала предметы с его письменного стола в музей — жемчужины экспозиции.
— А какие ещё учителя запомнились?
— Прежде всего Шайтанова Любовь Михайловна, Крашенинников Евгений Евгеньевич — историк, бесподобный человек. Они организовывали первые драматические кружки, журналы, где даже Симонов расписывался. Щапова была завучем школы. Директор — Ася Кубатовна Сеидова, всегда с открытой дверью, при ней была теплица, выращивали цветы, дарили выпускникам. Комсомольские собрания под её руководством, единая организация для учеников и молодых педагогов.
— А дух школы, гимн, эмблема?
— Всё это появилось при Асе Кубатовне. Эмблему "Алый парус" выбрали дети. Конкурс, рисовали несколько человек. Песню-гимн "Вьюга, вьюга" написал Бужевич, музыку — Черноног, который стал знаменитым композитором, позднее уехал в Америку.
— Мы находимся в здании по улице Лукса, а замечательное каменное четырёхэтажное здание, которое было украшением города Магадана, стояло на улице Карла Маркса. Напротив драматического и музыкального театра, куда все школьники и старшеклассники старались попасть на спектакли. Кстати, расскажи случай с Георгием Жжёновым.
— Жжёнов тогда почти погибал в лагерях. И кто-то из руководителей театра узнал, что он играл в фильме, и пригласили его на спектакль. Его привели под конвоем, он переоделся в актёрской гримёрке и выступал со смешанной труппой — и спецконтингент, и вольнонаёмные актёры. Он так сыграл, что дети стали уговаривать Драбкину, чтобы она не отпускала его на трассу. Муж Драбкиной был генерал и, видимо, кто-то из генералов вмешался, и Жжёнова оставили.
— И что дальше?
— Жжёнов однажды выступал в Доме культуры имени Лихачёва. Он упомянул Драбкину и сказал, что жив остался благодаря ей. Девочки, включая Рябинину и Нину (фамилия выпала), организовали встречу. Привезли Драбкину, сделали ей причёску, привели в порядок и во главе с министром Вилем Аникиным доставили на творческий вечер Жжёнова. Скромно сели на первый ряд: справа Аникин, слева Рудольф Никитин и девочки с Драбкиной.
— Как прошла встреча?
— Жжёнов рассказал биографию, дошёл до Драбкиной, подошёл к ней, встал на колени, стал целовать руки. Зал плакал, включая девочек. Когда Драбкина умерла, Жжёнов не смог присутствовать на похоронах — сил уже не было.
— А само здание школы?
— Оно было очень красивым. Эдуард Берзин, директор Дальстроя, имел огромные средства, но официально не мог строить школу. Обратился к Крупской, она выделила средства и передала через человека, вёзшего капусту для Магадана. На эти средства школа была построена. Строили в основном заключённые. Берзин лично следил за строительством.
— Как выглядела школа?
— Школа была в виде буквы "П", с двумя крыльями. Там потом размещались педагогическое училище, техникум, радиотехническое отделение. Девочки учились санитарному делу, планерному делу, стрелять — всё для подготовки к войне. Лестница была красивая, с балконом посередине, где старшеклассники устраивали первые свидания.
— Какие ещё детали запомнились?
— Две лестницы: одна для входа, другая для выхода. Школа была третьим каменным зданием города, выделялась среди деревянных бараков и землянок. В 1937 году дети попали в шикарное помещение с кружками и теплом, и выпускники вспоминали школу с большой теплотой.
— А как она влияла на другие учебные заведения?
— Во второй половине XX века 7-я и 14-я школы начинали работу в правом крыле здания, потом переезжали. Вечерняя школа тоже действовала при первой школе. Школа была флагманом образования всей области.
— А необходимость строительства?
— До 1935 года школа работала как семилетка или девятилетка. Вольнонаёмные специалисты уезжали с детьми после 9 класса. Десятилетка открылась в 1937 году. Старшеклассники со всего Дальстроя, Чукотки и Якутии приезжали в интернат, доучивались, родители продолжали работать. После окончания дети поступали в ВУЗы.
— А выпускники получали путёвки?
— Да, отличники получали путёвку от Дальстроя для поступления в ВУЗ. Это было особенно важно для детей, у которых родители были в местах заключения. Гольдфарб, например, получил высшее образование благодаря путёвке. Он хотел стать лётчиком, но поступил в Горный институт, как советовал Цареградский, руководитель геологической работы Дальстроя. Там он окончил обучение и объехал весь мир.
— Кого ты помнишь из наших выпускников, кто приходил в школу, встречался с ребятами?
— Приходили многие, всех даже не могу назвать, но особенно запомнился Юрий Соколов. Почему Юра? Потому что он жил у нас в семье, а я учеников называла только по имени и фамилии. Надо сказать, что к этому времени Юрий Соколов был ветераном Великой Отечественной войны, пенсионером. Он приехал в Магадан на День Победы, на 60-летие Победы, жил у нас.
— Чем он тебе запомнился?
— Он работал на одном из военных заводов, был обычным человеком, но когда выступал перед детьми, говорил: "Я не герой, как все говорят о войне. Я приехал вспомнить свою молодость, школу. Я обычный человек, но сейчас являюсь знаменем своего предприятия, участником великой чести". Он не поехал отдыхать в теплые края, а прошёл пешком весь Магадан.
— А кто ещё?
— Леонид Титов тоже встречался с ребятами и рассказывал о своей жизни, о любви к родине. Его мать была жертвой репрессий, отец расстрелян. Он помнил страх, который передавался из поколения в поколение. Эти люди для меня памятные — они не потеряли чувство патриотизма, кругозор у них был шире, чем у обычных.
— Были юбилеи школы, когда приезжали выпускники?
— Да, на 70-летие школы приехали 24 человека. Это было замечательно.
— В школе учился и будущий космонавт?
— Павел Владимирович Виноградов. Он родился в 1953 году, начал учиться в первой школе, потом папу перевели в Анадырь. Павел Владимирович стал космонавтом, трижды побывал в космосе. На юбилей города он пришёл в школу, обошёл классы, познакомился с детьми. На следующий юбилей подарил школе свой космический костюм и ложемент из спускаемого аппарата. Все могут их увидеть в музее. Он очень открытый человек, дети и учителя его любили.
— Как реагировали дети?
— Маленький Лев, лет шесть, спросил: "Павел Владимирович, а когда в космосе страшно?". Он так открыто рассмеялся и сказал: "Лёвушка, летит частичка в космосе, ударится о корабль — и всё".
— На стендах десятки фотографий, каждая просмотрена тобой?
— Да, я держала их в руках, приклеивала. Но особенно горжусь теми, кто внёс вклад в жизнь города и страны.
— Можешь назвать конкретных людей?
— Прежде всего, тех, кто остался в Магадане и развивал город. И тех, кто прославил школу по всей стране. Например, четыре министра. Вилль Аникин — сельское хозяйство. Гордеев — сельское хозяйство. Нечаев — здравоохранение при Ельцине. Прусс — замминистра СССР, возглавлял заводы, готовил подводные лодки, фронтовик, инженер, директор Калужского трубного завода.
— Кто ещё?
— Начальники Дальстроя, после Берзина — Никишов. Его сын Костя учился в нашей школе, стал разведчиком. Митраков — предпоследний руководитель Дальстроя, его сын строил самый длинный тоннель БАМа. Берендт — директор заводов, лауреат множества премий, строил военные корабли. Родился здесь в 1935 году.
— Вот такие выпускники — это действительно гордость школы.
— Да, очень много наших учеников посвятили жизнь Родине. Их судьбы интересны, заслуги велики.
— Ещё хотелось бы сказать о Леонарде Никифорове. Мы говорили о нашем космонавте, но один из выпускников 1953 года после окончания школы поступил в Киевский институт, который когда-то закончил Королёв. Леонард Никифоров стал известным учёным, возглавлял космическую отрасль тогдашней Союзной Республики Украина. В его концерн входило несколько научно-исследовательских институтов и заводов, производивших всё необходимое для космической отрасли. Сам Леонард Никифоров был одним из создателей аппарата искусственной почки — это его личное открытие. Вся остальная деятельность была засекречена. Прежде чем полетел в космос Павел Владимирович Виноградов, Никифоров внес большой вклад в развитие отрасли, чтобы она стала передовой в мире. Леонард Львович жил в Киеве, умер, к счастью, до войны. Его мама была учителем нашей школы. Думаю, мы назвали самых значимых выпускников. Они работают повсюду: в МГУ, в Новосибирске… Можно назвать список фамилий, которые сделали для Родины очень много. Каждый из нас, кто работает, вносит свою лепту, даже не осознавая этого. Тамара Владимировна, у нас здесь есть фотография Валентина Цветкова. Многие посетители музея спрашивают, почему он в экспозиции?
— Наш губернатор закончил вечернюю первую школу и выделил средства на строительство и оборудование музея. Когда я с ним встретилась, он выступал перед выпускниками. Я удивилась: "Вы тоже ученик нашей школы?" Он сказал: "Да, я помогу". Мы с директором Гришенко провожали его в Южно-Сахалинск. В это время его убили.
— Но его помощь проявилась и после смерти?
— Да, его жена привезла документы и передала деньги на оформление музея. Так что даже после смерти он материально участвовал в развитии школы. Он спас область в трудное время, тайно доставляя помощь, продукты, подарки — всё, чтобы поддержать Магадан. Сейчас об этом можно говорить открыто, тогда это было сложно.
— Скажи, а среди выпускников, которые остались в Магадане, кто тебе особенно дорог?
— Прежде всего, Игорь Дорогой. Он работал в Институте биологических проблем Севера, занимался птицами.
— А кто рядом с ним на фотографии?
— Замощ — тоже работал в одном из институтов, занимался и геологией, и биологией, и многим другим.
— А Кузнецов?
— Мой ученик справа. Сейчас он руководит автотранспортным предприятием.
— А из врачей?
— Цой, Ольга Николаевна, осталась у нас. Твои дети родились у Натальи Ладыгиной. Её работа, "Сердце на ладони", посвящена врачам, которые лечат сердце. Ещё Полярная Ирина Владимировна — выпускница, возглавляла больницу, крупнейшее предприятие, где работали врачи, медсёстры, рабочие.
— Значит, школа дала стране много специалистов?
— Конечно. Наши ученики работают и в университете, и в техникуме, и в здравоохранении, и в промышленности. Они заботятся о здоровье и развитии нашего края и страны.
— Давай вспомним наших дорогих учителей. Кого бы ты хотела назвать?
— Прежде всего, Бажанова. Я с ней не работала, я пришла в школу, а она уходила. Она рассказывала такой случай: однажды идёт утром по лестницам, о которых я уже говорила, а между ними стоял памятник Ленину. Под памятником вдруг заметила цветы — за ночь дети успели их посадить! Она была просто ошарашена.
— То есть посадили?
— Да, посадили. И когда она шла по городу, многие сразу говорили: "Вижу директора школы!" Бажанова была химиком и очень хорошо отзывалась о Хорошиловой.
Галина Васильевна Хорошилова — преподаватель химии, легендарный учитель. Она единственная в регионе народная учительница. Подготовила множество врачей, учёных, химиков. Все в первой школе её знали. Она открыла химический кружок — сначала за пределами школы, через знакомого, в лаборатории. Дети лазили туда через окно. Однажды там произошёл небольшой взрыв, но ребята продолжали занятия и вскоре стали занимать первые места на всесоюзных олимпиадах. Позже кружок разрешили вести уже в самой школе, и она открыла ученическое химическое общество. Многие будущие врачи учились у неё. Последний, кого хочу упомянуть, — Крылов Стёпа. Он поступал в МГУ, но ушёл в Институт тонких химических технологий. Его мама, Ирина Александровна, тоже наша выпускница и до сих пор работает учителем начальных классов.
Конечно, нельзя не сказать о Шайтановой, которая руководила школой 13 лет, и о Хапёрском, её преемнике, прекрасном физике. Пенкина Елена Владимировна — выпускница школы, окончила педагогический институт в Ашхабаде, учительница английского, всю жизнь проработала в родной школе и вела клуб переписки с детьми из других стран.
Особо хочется упомянуть Толстихину Веру Васильевну. Сейчас она директор 14-й школы.
Нельзя не сказать про Крашенинникова Евгения Евгеньевича, историка. Он был превосходным учителем, благодаря его урокам и кружкам многие захотели поступить на истфак. Его сыновья тоже закончили нашу школу: один преподаёт в университете, второй — в Москве, оба учёные.
Рахманина Альбина Петровна преподавала русский язык и литературу. Она — превосходный педагог.
Невозможно перечислить всех учителей. У каждого выпускника есть свой любимый учитель, который оставил неизгладимый след.
Прежде всего, дети приходили к Хорошиловой Галине Васильевне, к Бровкину Якову Ивановичу. На уроках рисования он мог кричать, кидать ключи, но никто не мог его обойти. Даже сейчас выпускники вспоминают: "Где Яков Иванович?" Он ушёл давно, но память о нём жива.
— Кто еще?
— Александр Сергеевич Мартынцев пришёл в школу молодым специалистом, ещё в старое здание. Он был бессменным учителем музыки на протяжении нескольких десятилетий. И до сих пор выпускники приходят и спрашивают: "А где Александр Сергеевич?" Эти люди остаются в сознании школьников как неотъемлемая часть школы — будто они всегда там должны быть.
Недавно ушёл на пенсию Романенко Эдуард Фердинандович, учитель труда, который вел наш школьный театр. Тоже замечательный педагог, талантливый творческий человек. Без таких учителей дух школы просто не сохранился бы.
Лешкович — первая участница конкурса "Учитель года", стала первой, ездила в Москву.
Садовничий, который теперь руководит МГУ, сказал: "Я отслеживаю учеников магаданских, потому что они самые надёжные. Они учатся, ценят знания, редко кто бросает институт".
— А вот из школьных экспонатов музея, что тебе особенно дорого?
— Всё, что здесь есть, собрано моими руками, и мне дорого почти всё. Но особенно — портрет Попова Ивана Ивановича. Я дитя войны, поэтому мне особенно близок этот портрет. Когда было 60-летие, муж принёс этот портрет для реставрации. Иван Иванович был косторезом и учил детей этому искусству. Я оформила портрет и повесила его на День Победы, рассказывала детям о его наградах и заслугах.
Портрет датируется 1945–1946 годами. Он висел в Галерее Героев в Берлине. Иван Иванович Попов — ветеран Великой Отечественной войны, педагог, полковой разведчик. Портрет выполнен художником московской студии, с соблюдением всех деталей и наград.
Когда Иван Иванович заболел, я спросила: "Может, передадим портрет в областной музей?" Он ответил: "Там его спрячут в запаснике, а у вас дети будут видеть, какая была одежда, какие награды. Пусть портрет остаётся здесь". Для меня он очень дорог, по нему мы даже проводили мероприятия в Домe пионеров при круглых датах.
Мне также дороги все вещи из первого выпуска: почти все прошли войну и сохранили свои честные имена. Здесь есть подлинные документы Лаврентьева, который погиб — повестка о гибели, письма родителям.
Все подарки дочери Наровчатова — ручки, чернильницы, книги — тоже бесценны. Это документы, которые рассказывают, какими были наши ученики и как они ценили всё.
Ещё один экспонат — планшет военного времени. Он принадлежал Максимову, который окончил летное училище и работал в разведке. На День Победы выполнял задание, потом оказался в Берлине. Его наказали за то, что приземлились не в то время, но он гордился этим, ведь расписался на колонне Рейхстага. Его пилотка, ремень, планшет и медали хранятся здесь. Это очень дорогие для меня вещи.
— А что для тебя сама школа значит?
— Это половина моей жизни, наверное. Иногда я про вас, Света, извините, забывала, бежала к своим ученикам. Я познакомилась с системой Занкова, поняла, как можно проводить уроки по трём направлениям одновременно, не повышая голоса. Это очень значимо и сейчас. Занкова растерзали на разные предметы в начальных классах, не довели до конца его учения. А мы: Крылова, я и Ионова Людочка, были знакомы с теми педагогами, которые работали вместе с ним. Поэтому для меня Занков — это очень многое. Думаю, к нему ещё вернутся. Очень много здесь дорогих для меня экспонатов, особенно всё, что касается Павла Владимировича Виноградова — настоящие космические предметы. Я даже покупала питание для космонавтов, современное, а потом звонила Павлу Владимировичу. Я даже не могу об этом говорить спокойно. Тогда я обратилась к его дочери: "Катюша, если есть питание, положи его". И он привёз, что разводят горячей водой: суп, чай, кофе. Сейчас, наверное, всё изменилось раз сто, но тогда это было невероятно.
— А какой ты видишь школу через 10–20 лет?
— Это зависит от направления государства. Сейчас, мне кажется, не всё в нашем образовании лучшее. Это нужно менять. Хотелось бы, чтобы воспитывали душу человека, любовь к народному творчеству.
Вот, например, Кузьминых Константин Борисович — ему спасибо, хотя, к сожалению, многие о нём не знают. Он поднял косторезное искусство, одно из древнейших искусств. Даже враждуют сейчас вместо того, чтобы сказать спасибо. А простые люди о нём и не знают.
— А почему важно сохранять? Зачем в школе музей?
— Это нужно помнить всем. Раньше у нас в школе собирали макулатуру. Писали министру, чтобы на собранный металлолом выделили трактор. И выделяли, наши комсомольцы везли его на прииск. Всё это должно сохраниться, должны знать ученики. Сейчас родители покупают всё на выпускной, а тогда дети сами зарабатывали. Для них выпускной был дороже.
Музей нужен, чтобы сохранить самое лучшее о наших учениках. О том, что они внесли не только в историю города и области, но и в историю страны. На таких людях держится Россия.
— Что значит жить на Колыме?
— Для меня жизнь на Колыме — это лучший край России. Даже если люди уезжают, все скучают. Здесь другой климат, другие люди. Людей формирует климат, и у нас он суровый. Поэтому люди здесь более суровые, но и более отзывчивые друг к другу. Для меня это лучший край на Земле. Здесь я познакомилась с самыми лучшими людьми и учениками. Даже когда я приезжала в Москву, бывшие ученики звонили и приезжали. И это говорит о многом. Для Светы, наверное, всё по-другому — другое время, но для меня это остаётся особым местом. Света, скажи, а что для тебя эта школа? Ты её закончила. Здесь ты училась. Как для тебя это ощущается, когда ты приходишь в школу сейчас?
— Школа была и остаётся частью всей моей жизни. Сначала я здесь училась, а потом она всегда маячила на горизонте, потому что здесь находилась Тамара Владимировна. Эта школа никогда меня не отпускала. Замечательные люди, о которых рассказывала Тамара Владимировна, всегда присутствовали в моей жизни. Лично я их знала, а когда мы приезжали в Москву, встречались с выпускниками вместе с Тамарой Владимировной. Дети мои здесь работали в школьном музее. Никогда не думала, что буду здесь работать, но теперь понимаю, что оказалось это органично — школа всегда была частью моей жизни.
— А что значит жить на Колыме для тебя?
— Колыма оставила в нас особый романтический след. Мои родители жили в посёлках колымских, где я родилась. Ученики моей мамы многие были из коренных народов Севера, и папа всегда с ними работал. Колыма для меня имеет какой-то, знаете, Джек-Лондоновский оттенок. Несмотря на трудности и сложности, я благодарна этому краю за то, что он сохранил во мне романтику, детское отношение, благородство, честность и искренность северных людей. Для меня это и есть жизнь на Колыме.
— Что ты успела сделать в музее?
— Изменения коснулись прежде всего экспозиции: у нас новые витрины, современное оборудование. Концепцию музея я оставила ретроспективную, но отдельные экспонаты обновились, и всё теперь выглядит наряднее, праздничнее. Я прочувствовала, чем ты, мама, занималась эти 30 лет.
— Музей — это история, выверенная годами, и всё это теперь ты бережёшь.
— Школьный музей для меня — это машина времени. В информационном поле детей сегодня много неточной и лживой информации. Школьный музей помогает работать с фактами, документами, экспозицией, которая сохраняет историю такой, какая она была. Добавляя минимум своих интерпретаций, мы можем показать детям правду через архивные документы, фотографии и воспоминания тех, кто здесь жил. Какие у тебя будут пожелания для читателей?
— Прежде всего — быть любопытными. Вникать, не просто смотреть, а интересоваться: кто, где, за что, почему. Задавать себе вопросы, искать ответы. Дети должны ценить всё: прошлое, настоящее и будущее. А что бы ты пожелала нашим зрителям?
— Оставаться в Магадане и делать всё возможное для процветания края. Не терять надежды, сохранять оптимизм, менять пространство вокруг себя в лучшую сторону. Независимо от происходящего в мире, мы всегда можем сделать что-то хорошее для близких, для друзей, для того места, где живём, и улучшить ситуацию там, где ходят наши ноги и чего касаются наши руки.
"Ваши уши" (18+) — независимый проект. Дополнительные материалы — в телеграм канале (18+).