Мы стоим на пороге величайшего финала. Конец апреля 1945 года. Позади — тысячи километров крови, пепла и слез. Впереди — лишь дымящиеся, ощетинившиеся смертью кварталы Берлина. Район Фридрихсфельде. До логова зверя остаются считанные километры, но эти километры — самые страшные за всю историю человечества.
Вчитайтесь в сухие, вырубленные словно из гранита строки наградного листа на Орден Ленина:
«Завязав уличные бои в Фридрихсфельде его дивизион прямой наводкой уничтожил 2 орудия ПТО, 6 пулеметов и до 30 гитлеровских солдат. Тов. Хачиров лично корректировал огонь своих батарей не смотря на сильный огонь противника».
За этими казенными словами скрывается драма, где человеческий дух оказался прочнее крупповской стали и берлинского бетона.
Шаг в преисподнюю: Мясорубка Фридрихсфельде
Здесь не было неба — его закрывал черный, удушливый дым. Здесь не было тишины — воздух рвался на части от воя мин и треска пулеметов. Гитлеровцы, загнанные в угол, превратили каждый дом во Фридрихсфельде в неприступный форт. Прямые, как стрелы, берлинские проспекты простреливались насквозь. За баррикадами из рельсов и камня таились противотанковые орудия. Из каждого подвала, с каждого чердака по советской броне били фанатичные отряды с фаустпатронами.
В этих каменных джунглях танки горели как спички. Вся тяжесть пролома легла на плечи пехоты и идущих с ней плечом к плечу артиллеристов. И здесь, в самом жерле этого вулкана, дивизион Салиха Хачирова начал диктовать врагу свою непреклонную волю.
Дуэль со смертью
Уничтожить замаскированное противотанковое орудие в городских руинах — это задача за гранью возможного. Чтобы сделать это, артиллеристам Хачирова приходилось выкатывать свои пушки на открытые перекрестки, прямо под прицел немецких расчетов.
Это была дуэль на опережение, где ставкой была жизнь, а проигравший мгновенно превращался в кровавую пыль. Они смотрели в глаза смерти — и нажимали на спуск первыми. Две уничтоженные вражеские пушки. Шесть разнесенных в пыль пулеметных гнезд. Тридцать гитлеровцев, навсегда оставшихся под обломками своей столицы. За каждым выстрелом дивизиона — рухнувшая огневая точка врага и десятки спасенных жизней наших парней-пехотинцев, которые смогли сделать еще один шаг к Рейхстагу.
Командир на острие: Бессмертие под свинцовым ливнем
Но самая пронзительная, самая величественная деталь кроется в одной фразе: «лично корректировал огонь... не смотря на сильный огонь противника».
В разрушенном Берлине невозможно управлять боем из укрытия. Чтобы увидеть, откуда бьет враг, командир обязан выйти из тени. И капитан Хачиров выходил. Там, где кирпич крошился в воздухе от плотности пулеметного огня, там, где сотни снайперов охотились за офицерскими погонами, Салих Кансаович стоял в полный рост.
Свинец сек воздух вокруг него, осколки рвали стены, а он, не дрогнув, сквозь дым и пламя хладнокровно вычислял координаты и отдавал команды своим расчетам. Он превратил себя в живую мишень ради того, чтобы его дивизион бил без промаха. В эти секунды в нем воплотилась вся ярость, вся святая месть и вся несокрушимая мощь народа-победителя. Он был щитом для своих солдат и карающим мечом для врага.
Эпилог, поднимающий душу
За этот беспримерный подвиг, за то, что в самом центре нацистского ада он не согнулся и не отступил, Салих Кансаович Хачиров был представлен к высшей награде Родины — Ордену Ленина.