Летом 1895 года в лондонском доме на Риджентс-парк Роуд угасал старик. Говорить он уже не мог и писал мелом на грифельной доске. На одной из дощечек появились слова, которые сорок четыре года ждали своего часа: отец Фредди - Маркс.
Старик, писавший мелом, был Фридрих Энгельс, фабрикант и соавтор «Коммунистического манифеста».
А Фредди? Так звали мальчика, родившегося 23 июня 1851 года в задних комнатах лондонского Сохо от женщины, которая тридцать семь лет прослужила в семье Маркса без единого пенни жалованья.
В 1837 году семнадцатилетняя крестьянская девочка из Санкт-Венделя (городок пекарей и виноделов на берегу Блис) поступила горничной в дом тайного советника Людвига фон Вестфалена в Трире. Звали её Елена Демут, а в семье скоро стали называть Ленхен. Когда шесть лет спустя дочь советника Женни вышла замуж за молодого доктора философии Карла Маркса, мать невесты решила сделать молодожёнам подарок. Не серебро, не фарфор; она подарила им Ленхен, как дарят мебель при переезде.
В апреле 1845 года Ленхен приехала к Марксам в Брюссель и с тех пор не покидала их ни на день. Стирала и готовила на всю семью, нянчила детей, торговалась с лавочниками за каждый кусок мяса.
Платить ей было нечем, да и платить не пытались. Историк Пол Джонсон заметил по этому поводу, что Маркс в своих многолетних исследованиях капиталистической эксплуатации обнаружил массу примеров скудной оплаты рабочего труда, но ни одного случая, когда работник получал бы буквально ноль. А такой работник жил у него дома.
А жили-то как, читатель? В чудовищных условиях. В начале 1851 года семья Маркса перебралась на Дин-стрит, 28, в Сохо. Верхний этаж старого георгианского дома 1734 года постройки. Две комнаты на всех: в задней (с покатым потолком и камином) спали, готовили и мылись; передняя, побольше, служила кабинетом, столовой и гостиной разом. Водопровода не было, воду носили вёдрами с первого этажа. По переписи 1851 года в этом доме ютились восемнадцать человек.
Прусский шпион, навестивший Маркса под видом единомышленника, описал увиденное с брезгливостью. При входе зрение затуманивалось от табачного и угольного дыма, как в пещере. На стул было опасно садиться: вся мебель изломана, на всём полдюйма пыли. И вот в этой пещере, рядом с беременной Женни и тремя детьми, жила и работала Ленхен. За еду.
А деньги? Деньги слал из Манчестера Энгельс, сын текстильного фабриканта, управлявший отцовской хлопкопрядильней. Маркс писал ему в ноябре 1851 года (здесь я дословно цитирую):
«Я знаю, что ты и сам теперь в стеснённых обстоятельствах, и что моё внезапное появление и ограбление тебя в Манчестере ещё более ухудшили твои дела. Но я вынужден попросить: не можешь ли достать ещё 2 фунта стерлингов?»
Два фунта. Столько стоила неделя аренды комнаты в Сохо, а Ленхен не стоила ничего.
Летом 1850 года Женни, беременная в очередной раз и измученная нескончаемой болезнью маленького Гвидо (годовалый мальчик не вылезал из судорог и, казалось, умирал каждую неделю), уехала к дальнему родственнику Лиону Филипсу в Голландию. Приехала в таком виде, что богатый родственник не сразу её узнал.
— Денег дать не могу, - сказал Лион, разглядывая племянницу. - Пусть муж найдёт работу. Хоть бы и в Америке.
Женни вернулась ни с чем, а Ленхен тем временем тоже оказалась беременна.
Кто отец? Энгельс жил в Манчестере с ноября 1850 года, почти двести миль от Лондона, и наезжал в столицу нечасто. Маркс жил рядом, в той тесной задней комнате, где вся семья спала, ела и дышала одним воздухом с прислугой.
23 июня 1851 года Ленхен родила мальчика. В свидетельстве о рождении его записали как Генри Фредерика Демута. Мать: Елена Демут, прислуга. Графа «отец» осталась пустой.
Женни знала. В автобиографии, написанной четырнадцать лет спустя, она написала:
«В начало лета 1851 года попадает событие, о котором я не хочу говорить подробно, но которое очень способствовало увеличению наших забот, как внешних, так и внутренних».
Четырнадцать лет прошло, а она всё ещё не могла выговорить, что именно произошло тем летом. Если бы ребёнок был от чужого человека, зачем бы это стало для неё столь мучительно личным?
Мальчика назвали Фредериком (в честь Энгельса), и Энгельс, вечный спаситель и верный друг, взял отцовство на себя. Ребёнка отдали приёмной рабочей семье по фамилии Льюис, в Ист-Энд. Маркс ни разу в жизни не навестил сына и ни разу не упомянул его имени.
Фредди вырос в чужом доме, выучился на слесаря-токаря. Работал на фабриках восточного Лондона, в том числе на Bryant & May, где делали спички, и на De La Rue, где печатали почтовые марки.
Женился в 1873 году на ирландке Эллен Мёрфи; через девять лет родился сын Гарри. Жена потом сбежала с солдатом и прихватила не только вещи мужа, но и двадцать девять фунтов из профсоюзной кассы, которую Фредди хранил для товарищей.
Элеонора Маркс (младшая дочь Карла, которую в семье звали Тусси) помогла ему выбраться из этой передряги.
Гарри вспоминал потом, как отец водил его навещать бабушку Ленхен в дом Энгельса на Риджентс-парк Роуд. Входили через чёрный ход, через кухню.
— Бабушка всегда нас кормила, - рассказывал Гарри. Парадная дверь была не для них.
Ленхен не стало 4 ноября 1890 года. Она упокоилась на Хайгейте, в одном захоронении с Марксом и Женни, по желанию самой Женни. Энгельс снял шляпу, помолчал и заговорил срывающимся голосом:
— Только мы можем понять, что она значила для Маркса и его семьи, но и мы не в силах выразить это словами.
Всё имущество (девяносто пять фунтов) Ленхен завещала Фредди.
В одном из писем сестре Лауре Элеонора признавалась:
«Фредди держался превосходно во всех отношениях, и раздражение Энгельса против него настолько же несправедливо, насколько и понятно. Полагаю, никто из нас не хочет вот так встречаться со своим прошлым во плоти».
Встречаться со своим прошлым... Каково, читатель! Прошлое семьи Маркса ходило по Лондону в рабочей робе, точило болванки на токарном станке и платило профсоюзные взносы.
А в конце 1897 года Элеонора, уже сама на грани отчаяния (муж изменял, деньги кончались), написала Фредди последнее откровенное письмо.
«Не думаю, что ты и я были очень дурными людьми, и всё-таки, дорогой Фредди, похоже, нам достаётся всё наказание».
Через четыре месяца, 31 марта 1898 года, Элеоноры не стало.
Вернёмся туда, откуда начали. Лондон, Риджентс-парк Роуд, лето 1895 года. Энгельс доживал последние недели. Два месяца до того он ещё разговаривал и шутил, но к августу мог общаться только мелом на грифельной доске.
По свидетельству Луизы Фрайбергер (бывшей жены Каутского, последней экономки Энгельса), он не желал уносить чужую тайну в вечность.
«Я знаю от самого Генерала, что Фредди Демут является сыном Маркса», - написала Луиза в письме к Августу Бебелю 2 сентября 1898 года.
Письмо нашли в архиве Международного института социальной истории в Амстердаме только в 1962 году.
Вопрос отцовства и сегодня вызывает споры. Террел Карвер считает письмо Луизы ненадёжным. Биограф Элеоноры Ивонн Капп, оспаривая многие детали, всё же признавала, что сомневаться в отцовстве Маркса не приходится. Ни один советский биографический справочник об этом мальчике не упомянул ни словом.
5 августа 1895 года Энгельс ушёл из жизни. По его воле останки развеяли над морем у мыса Бичи-Хед. Ленхен покоилась на Хайгейте, рядом с Марксом, а Фредди продолжал ходить на фабрику.
Он ушёл 28 января 1929 года в Аппер-Клэптоне, в рабочем районе на востоке Лондона. Пережил всех законных детей Маркса. На стенах его дома висели портреты двух бородатых мужчин, а сам он состоял в профсоюзе инженеров и был одним из основателей Хакнийского отделения Лейбористской партии.
Девять месяцев спустя Уолл-стрит рухнул, и началась Великая депрессия. Тот кризис капитализма, который Карл Маркс предсказывал всю жизнь, но которого не дождались ни отец, ни сын.
Как думаете, Энгельс прикрывал друга из благородства или из страха за общее дело? Пишите в комментариях и подписывайтесь на канал!