Достаньте кошелёк, возьмите карандаш, включите утюг. Три привычных действия. И ни одно из этих трёх слов не родилось в русском языке.
Деньги, карандаш, утюг пришли из тюркских языков. И это только начало: на дне русского лежат десятки чужих слов, акцент которых мы давно перестали слышать.
Я отобрала девять. У Вас на языке каждый день, и Вы ни в одном не слышите чужого акцента. Пять пришли от тюркских народов: татар, турок, предков узбеков. Остальные четыре принесли варяги, те самые скандинавские дружинники и купцы, что шли «из варяг в греки».
Думаете, это маргинальные слова, забытые раритеты? Подумайте ещё раз. Без них Вы не расплатитесь в магазине, не возьмётесь за утюг, не вытащите ящик письменного стола. Вот как глубоко вросли чужие гости.
Тюркский след
Тюркский пласт самый мощный среди чужих в русском. Шипова в словаре тюркизмов насчитала около двух тысяч слов. Повседневных из них около сотни. Поток хлынул в XIV–XVII веках. Сначала через ордынских купцов, потом через Казанское и Астраханское ханства. А следом пошли Османская империя и караванные пути Средней Азии. Через это же посредство к нам попали многие персидские и арабские слова.
1. Деньги
Слово «деньги» пришло в XIV веке, в разгар ордынского ига. Тюркское «täŋkä» означало просто «серебряная монета», любая. Сначала у нас была одна «деньга» в значении полкопейки, потом слово встало во множественное число и стало собирательным. Так и живёт: кошельки, карты, переводы, всё «деньги». И никто уже не вспоминает о татарских серебряниках.
2. Карандаш
В слове «карандаш» сидят два тюркских корня: «кара» (чёрный) и «таш» (камень). Чёрный камень, то есть графит. Появилось у нас при Петре I. Но интересно другое: в самих тюркских языках слово к тому времени уже вытеснилось арабским «калемом». Источник забыл, а мы помним.
3. Арбуз
«Арбуз» прошёл долгий путь: из персидского «xarbuza» через тюркский в русский. Персы буквально называли этот плод «ослиным огурцом»: большим, грубоватым. Довольно обидно для главного летнего лакомства. Но имя приклеилось и переехало вместе с плодом. В Россию арбузы попали через Астрахань и низовья Волги в XVI–XVII веках. Там, где жили татары и ногайцы, разбивали бахчи. Оттуда «ослиный огурец» с тюркским паспортом и разъехался по всем губерниям.
4. Утюг
«Утюг» выпрыгнул из тюркского глагола «ütü»: просто «гладить». Пришёл к нам в XVII веке вместе с самим предметом. А до этого русские крестьянки «катали» бельё на скалке. Представляете? Вместо электроприбора скалка и ловкие руки.
5. Сарафан
Но самое неожиданное в этом блоке впереди. Сарафан. Самый русский из русских нарядов, символ Масленицы и матрёшек. А слово снова тюркизм, да ещё и персидского корня. «Sarāpā» переводится как «с головы до ног»: длинная одежда, укрывающая тело целиком. Через тюркское «särapa(i)» оно попало в древнерусский в XIV веке.
Первое упоминание относится к Никоновской летописи 1376 года. И вот сюрприз. Сарафан там обозначает мужской длинный кафтан, который носили бояре и даже цари. В описи царских одежд у Михаила Фёдоровича упомянут «сарафан объярь-червчета». Это длинная распашная одежда из переливчатой красной ткани. То есть первый царь Романовых носил «сарафан» в его старом значении. Длинный мужской кафтан. А позже в том же столетии слово «переехало» в женский гардероб. Символом русской деревни оно стало ещё позже, в XIX веке.
А теперь поверните компас на север.
Варяжский след
В X–XI веках по Волге и Днепру шёл торговый путь «из варяг в греки». Знаменитая магистраль. Скандинавские дружинники нанимались к русским князьям, купцы везли меха и серебро. Слова оседали вместе с товаром. Их меньше, чем тюркских, но все повседневные.
6. Якорь
«Якорь» мы считаем своим. У Пушкина он звучит как исконно русский. На самом деле слово пришло к нам из древнескандинавского «akkeri». Интересно, что в скандинавский оно перекочевало из греческого «ἄγκυρα» через латынь. Выходит, греки изобрели. Скандинавы переняли. А русские получили уже из вторых рук, вместе с кораблями и мачтами.
7. Кнут
Кнут родом из древнескандинавского «knútr», что значит «узел» или «узловатая плеть». До варягов в русском говорили «батог». Видите, как это работает: скандинавы принесли не только предмет, но и название, а старое слово оттеснили. «Батог» остался только в поговорках и в деревенской речи.
8. Сельдь
На русский стол «сельдь» приплыла из скандинавского «síld». По Балтике шла активная торговля солёной и копчёной рыбой, и вместе с бочками к нам попало название. В старину сельдь была пищей бедняков. В советские годы стала главной на новогоднем столе: привет, шуба под ней. А сегодня её подают на гастрономических фестивалях как деликатес.
9. Ящик
А у последнего слова внутри прячется дерево. «Ящик» происходит из древнескандинавского «eski», то есть «маленькая корзинка». А «eski» в свою очередь восходит к «askr»: ясень. Почему ясень? Потому что из его древесины делали корзины и короба: гибкие, прочные, долговечные. Ясеневая лозина хорошо гнётся в паре, но держит форму годами. Идеальный материал для сундуков, которые обязаны пережить хозяина. Так что в каждом нашем «ящике на антресолях» прячется крепкий северный ясень.
Что эти девять слов говорят о русском языке?
Что он никогда не был чистой линией. Русский складывался из встреч, торговли, свадеб и дорог. В нём живут татары, турки, персы, скандинавы, греки. А позже французы и немцы. Каждый оставил свой след в самом будничном: в кухонном шкафу, в кошельке, в шкатулке с письменными принадлежностями. Это не «порча» языка. Это его биография.
У меня есть любимое занятие за чашкой чая. Я открываю Фасмера и смотрю, что за тайны прячутся в словах, которые произнесла утром в магазине или на кухне. «Стакан» оказался тюркизмом. «Баклажан», «барабан», «халат» из той же семьи. Целая коллекция незаметных гостей в одном кухонном шкафу.