Недавние раскопки в местах, связанных с жизнью Мартина Лютера, рассказали много любопытных и неожиданных подробностей о частной жизни отца немецкого протестантизма…
Основополагающая идея церковной реформы явилась возлюбленному брату Мартину, когда он в черной рясе монаха-августинца сидел на толчке в монастырском клозете.
О том, что час рождения протестантизма пробил именно в отхожем месте, сам Мартин Лютер поведал в двух своих застольных речах (№1581 и №3232b): «Эту мысль внушил мне дух святой в той клоаке».
Историки, правда, пытались смягчить эти слишком уж дурно пахнущие откровения. Высказывались предположения, что слово «клоака» означало умывальню – а возможно, и вообще весь этот погрязший в пороках земной мир.
Однако правда оказалась грубее: при раскопках в монастыре в Виттенберге были обнаружены не только остатки рабочего кабинета Лютера, но прямо под ним, в подвале, – то самое «маленькое отхожее место с крышкой», по описанию археологов, где великому реформатору открылась истина...
Этой ценной находкой человечество обязано обширным археологическим изысканиям, которые в течение пяти лет велись в местах, связанных с жизнью Мартина Лютера, – в Эйслебене, где он родился, в доме его родителей в Мансфелде и в небольшом имении в Виттенберге, где бывший монах жил со своей женой и шестью детьми.
Специалисты по старинной архитектуре, керамисты и зоологи изучали кухонные отбросы в домах «потрясателя мира»...
Национальному герою Германии посвящены десятки биографий. Его перевод Священного писания на один из саксонских диалектов стал основой немецкого литературного языка и стиля – так же, как и его проклятия.
А теперь на свет появились игрушки, остатки пищи, битая посуда, хлебные зерна, обручальное кольцо фрау Лютер и клад из 250 серебряных монет.
Весь этот, казалось бы, ненужный домашний хлам представлен в Музее древней истории земли Саксония-Ангальт в Хале. Каталог выставки объявляет о «сенсационных» находках, позволяющих по-новому взглянуть на жизнь великого реформатора.
Правда, евангелическая церковь земли Саксония-Ангальт отреагировала на копание в мусоре своего родоначальника с раздражением.
То, что в семье Лютеров выбрасывали в мусор дохлых кошек, она сочла столь же малозначимым для истории, как и то, что свои знаменитые тезисы монах не прибил гвоздями к вратам замковой церкви, а пришпилил кнопками...
Однако не стоит судить о разных остатках-объедках свысока. Некоторые из них касаются духовных трудов реформатора, а порой и уличают его во лжи.
Сплутовал ученый муж, например, насчет социального положения своих родителей. Он утверждал, что был сыном «бедного забойщика», который зарабатывал на жизнь, махая кайлом в руднике, а его мать «приносила в дом дрова на спине».
На самом деле отец Лютера владел медеплавильней, а мать происходила из эйзенахских бюргеров и была в хороших отношениях с управителями графских рудников.
Когда в 1484 году семья перебралась в Мансфельд, отец быстро поднялся до должности мастера, руководил тремя медеплавильнями, владел 80 гектарами земли и ссужал деньги под проценты.
Соответственно, и дом выглядел богато, как выяснилось при раскопках. Длина его фасада была 25 метров. Внизу располагался сводчатый подвал. Задний двор окружали хозяйственные постройки.
В этом имении маленький Мартин в холщевых штанишках бегал с братьями и сестрами среди гусей и кур. Игрушками у них были самострелы, глиняные шарики и кегли из коровьих костей: в то время позволить подобное мог себе не каждый...
Найденные на участке кухонные отбросы доказывают, что семейство Лютеров частенько лакомилось жареным гусем или нежным мясом поросенка. Во время поста на столе появлялась дорогая рыба: сельдь, треска, камбала.
Подавали даже инжир и виноград, куропаток, певчих птичек – например, малиновок, которых ловили на глиняные свистульки-манки.
Жаркое из лесных певцов готовили на обширной кухне. Там стояли большие трехногие котлы. Печи разогревали горячим шлаком, который привозили из плавилен на тележках…
Однажды из-за украденного ореха мать побила его «до крови», вспоминал теолог. В местной латинской школе ему как-то досталось 15 палочных ударов.
Известно, что родители Лютера верили в ведьм и чертей. Раскопки это подтвердили: в мусоре нашлись обломки «ааххорна» – амулета, который паломники могли приобрести в Аахене.
Видимо, отец совершал паломничество в немецкий Лурд, чтобы там подивиться на пелены Иисусовы.
Подобные реликвии не пробуждали в юном Лютере особых чувств. Но однажды наш студент, изучавший право в Эрфуртском университете, бросает занятия и бежит в монастырь. Почему?..
Сам реформатор впоследствии рассказывал о грозе, в которую попал 2 июля 1505 года. Якобы после сильнейшего удара молнии он дал обет стать монахом.
Современные историки драматически приукрасили это сообщение. Один утверждает: «Молния ударила в землю так близко, что он был отброшен воздушной волной на два метра». Другие приписывают Лютеру «смертельный страх».
Однако же роль небесного указующего перста сильно преувеличена. В действительности 21-летний Мартин бежал от угрозы принудительного брака.
Недавно отрытые архивные записи показывают, что к тому времени Лютер-отец уже переженил трех своих дочерей и сына с детьми богатых мастеров-плавильщиков. Настала очередь Мартина.
Но вместо того, чтобы просто сбежать, молодой человек отправился в эрфуртское аббатство августинцев-отшельников. Там жили 50 монахов: круглая тонзура, черная ряса, в два часа ночи – подъем на хоровую молитву.
Новичка это не испугало. Ему было мало даже умерщвления плоти, он постоянно торчал в исповедальне и, по свидетельству одного монаха, от всей души каялся в малейших прегрешениях.
Причина: в брате Мартине бушевал безжалостный демон саморазрушения. Он постоянно исследовал свой внутренний мир, но чем глубже заглядывал туда, тем отчетливее видел собственные скрытые страсти и злые чувства…
Так рос душевный страх юного послушника. Христос виделся ему мстителем, который вот-вот сойдет на землю для Страшного суда и ввергнет всех грешников в вечное пламя.
После переезда в Виттенберг лучше ему не стало. Прочитав в Библии строку об одержимом, он с ужасающим воплем «Это не я!» рухнул на землю.
В результате монах утратил прежнюю твердость в вере.
А вскоре он обратил свою еретическую мысль на индульгенции – письма отпущения, которыми христиане откупались от своих грехов. Этим он коснулся самого чувствительного нерва Ватикана – церковь зарабатывала на индульгенциях миллионы.
После «озарения», пережитого Лютером в 1516 году, произошел окончательный разрыв.
Только через милосердие Божье может спастись человек, считал Лютер, а не с помощью взятки или благотворительных дел.
По его мысли, человек остается недостойным рабом, постоянно пребывает во власти зла, и все же Иисус заботится о его благе и спасении. Это было то кредо, которое виттенбергскому мыслителю ударило в голову в монастырском клозете...
Вытекающие из этого 95 тезисов распространились по Европе со скоростью пожара. Император грозил возмутителю спокойствия смертью. Лютер скрылся в Вартбурге и смело продолжал писать.
Из семи таинств он признавал только два – крещение и вечерню. Культ реликвий называл «дохлым делом».
В мятеж вовлекались все новые народы…
К весне 1522 года монастырю в Виттенберге стало тесно. Лютер получил здание в частное пользование и основал там семейное гнездо, вступив в брак с беглой монахиней Катариной фон Бора. Он называл ее странно – «герр Кэте».
О безбрачии он больше знать не желал, считая его противным природе: «С тем же успехом курия может запретить нам испражняться» (в оригинале доктор богословия высказался куда грубей)…
На старой виттенбергской вилле археологи копали весьма прилежно. И были вознаграждены: на заднем дворе нашли канаву для отбросов со всем семейным мусором.
Выяснилось, что Лютер работал в комнате с отоплением и видом на Эльбу, вечерами писал при свете лампы, наполненной животным жиром.
Были найдены оклады пергаментных книг, перочинные ножички, которыми он затачивал гусиные перья, и четыре письменных прибора с песочницей, чернильницей и грифелем.
Плодовитость ученого доктора была необычайной. Из-под его пера выходило в среднем 1 700 страниц в год.
Тон его писаний становился все резче. Турок он называл «дьяволами», евреев – «лжецами», Рим – «свинячьими теологами», клеймил священников-содомитов.
После чего отдавал должное роскошным турецким кувшинам и чашам из тонкого фаянса, украшавшим его обеденный стол…
Археологи также нашли изящнейшие изразцы, расписанные сценами из Ветхого завета, и тысячи полторы осколков стеклянных кубков, из которых брат Мартин утолял жажду пивом.
Опьянение было ему необходимо. Только ценой депрессивного раздражения мятежник нападал на апостолический престол.
Он был постоянно искушаем печалью. В моменты раскаяния несчастному казалось, что дьявол соблазняет его отречься. Тогда он швырял в него чернильницей – или пускал ветры, тоже действенное средство. «И так противостоял я сатане – изгонял его»…
От стрессов и борьбы с папой страдало здоровье. Лютера мучил ревматизм и камни в мочевом пузыре. Обессиленного, его ввозили в аудиторию на ручной тележке.
К прочим хворям добавилась грудная жаба. Свои тексты он писал уже слабеющей, подагрической рукой.
И к тому же – избыточный вес. Вначале доктор весил 120 кг, потом – 130. На рисунке пером, запечатлевшем его на смертном одре, Лютер выглядит на все 150.
Последние находки археологов печальны. Дюжины маленьких глиняных горшочков – в них хозяин дома покупал и хранил свои лекарства и мази…
Умер неистовый воин Господень в убеждении, что все наши деяния несовершенны, и смиренно произнес на ложе смерти: «Мы – только нищие».
Федор Шорыгин, переводчик
По материалам зарубежной прессы