Когда от остaновки сердца в 1995-м году умeрла моя мама, я очень сильно по ней горевала у меня началась депрессия. Ведь моя мама была для меня и лучшей подругой, и психологом. Когда в моей жизни случалось то, что выбивало меня из жизненной рутины, я всегда шла к своей маме. Посидим, попьём чая на кухне, поговорим обо всём — и мне становилось намного легче. А после утраты мир стал серым. Меня ничего не радовало, я ничего не хотела делать и даже элементарно приготовить себе еду. Питалась лапшой быстрого приготовления, что в дальнейшем и отразилось на моём здоровье.
Было начало 2000-х. Я, как и все граждане России, пахала как лошадь на работах. С 8 до 20:00 продавцом в местном магазине, а после с 21:00 и до самого утра шла работать грузчиком. Да, многие скажут, что это не женская работа, но мне тогда нужны были деньги, и я бралась за всё, что мне выпадет.
И вот в один из дней у меня начал побаливать живот. Сначала я не взяла это во внимание: ну болит и болит, бывает. Но только боль эта не уходила, становилось всё хуже и хуже. Вплоть дошло до высокой температуры и до адских, нестерпимых, колющих болей в области живота, которые отдавали в поясницу, и лишь тогда я вызвала скорую помощь. Приехал молодой врач, который увидел моё не хорошее состояние и сказал, что нужно срочно ехать в больницу. Но на тот момент мне уже было всё равно, лишь бы помогли.
В больнице у меня взяли анализы и уложили в палату, где я ещё лежала часа три. Хоть и ставили мне обезболивающие препараты, но они не помогали от слова совсем. Ко мне подбегали врачи, пальпировали мой живот и вновь уходили. Никто не хотел за меня браться, а точнее — рисковать, ведь у меня был гнoйный аппендицит.
В те минуты я лежала и понимала, что, возможно, это будет конец.
Тут в палату забежал пожилой врач и стал кричать:
— Быстро эту пациентку в операционную! Быстро!
— Владимир Николаевич, — подошёл к нему другой врач, — вы что? А если она на столе того...
— Я на себя беру ответственность! — таковы были последние слова хирурга, а дальше ничего не помню, всё как в тумане. Спустя какое-то время я вижу яркий белый свет, и меня начало что-то тянуть туда, да так холодно стало. В эту же секунду мне послышался знакомый голос:
— Зоя, Зоя, доченька.
Я пригляделась и увидела в этом белом свете свою маму. Она медленно шла ко мне навстречу в той самой одежде, в которой мы её похоронили. Мама подошла ко мне и взялась за мою руку:
— Ну куда ты собралась? — спросила она. — Рано тебе сюда ещё, рано... Ты же у меня сильная, доча. Борись, родная, борись. Рано ещё, рано.
После этих слов она повела меня назад от яркого света, и чем дальше мы уходили, тем всё теплее и теплее мне становилось. Вскоре мы дошли до
какой-то тёмной комнаты. Мама посмотрела на меня и проговорила:
— Не нужно по мне горевать. Помни, что я всегда рядом с тобой, и если плохо тебе в жизни, ты приди ко мне на могилку, посиди, расскажи — я всё выслушаю, и тебе легче станет. Я тебя люблю, доча... Мне пора.
Мама меня обняла и медленно поднялась вверх, двигаясь словно ангел к белому свету...
Очнулась я в палате. Когда ко мне зашёл мой доктор, который меня оперировал, он сказал, что я была на грани, что они меня чуть не потеряли и что мне сильно повезло.
А я знаю: меня спасла моя мама, которая даже после смерти всегда спасает меня в тяжёлых моих жизненных ситуациях.