Щелчок итальянского ключа в новой скважине прозвучал как финальный аккорд симфонии «Свобода». Все. Больше никаких внезапных визитов в шесть утра. Никаких лекций о том, что мои пионы грустят без навоза. Мы с Ильей официально превратили нашу дачу в закрытый клуб для двоих. Вход только по пропускам, любви и после предварительного звонка за три дня.
Но у Нины Павловны на этот счет имелось свое мнение. И оно было подкреплено сорокалетним стажем выживания в СНТ и ящиком рассады томатов, выращенных на подоконнике в три слоя.
Илья мялся у машины, стараясь не смотреть на сияющую никелем ручку калитки. Он понимал: мосты сожжены. Мама — это не тот человек, который признает поражение перед куском металла.
— Юль, может, зря мы так решительно? — тихо промямлил, усиленно ковыряя носком кроссовка гравий. — Сказали бы, что замок просто заело. Ну, временные трудности.
— Заело намертво и навсегда? — я была непреклонна.
Но я видела, как у него дрогнуло плечо. Он чувствовал праведный гнев Нины Павловны даже сквозь закрытые окна автомобиля.
Первая ночь прошла в оглушительной, благословенной тишине. Утром я вышла на крыльцо с чашкой кофе. Я щурилась на солнце и вдыхала аромат свежескошенной травы. На моем идеальном газоне не было ни одного ящика с землей. Ни одного ведра с вонючей жижей. Только я, тишина и предвкушение субботнего завтрака без советов по «правильной» жизни.
И тут идиллия треснула.
Сначала со стороны забора раздался странный, надрывный звук. Будто кто-то очень целеустремленный пытается забросить на Эверест рояль. А через секунду над верхней планкой нашего нового ограждения материализовалась она.
Сумка в синий цветочек. Огромная, бесформенная и подозрительно шевелящаяся. Она на мгновение зависла в воздухе, а затем с хрустом рухнула прямо в мои кусты коллекционной гортензии. Из недр сумки вылетел пластиковый стаканчик, и на мой свежеуложенный рулонный газон вывалился ком земли с тонким, испуганным стеблем рассады.
— Оп-па! Долетела родимая! Главное, чтобы «Бычье сердце» не переломалось! — раздался бодрый голос с той стороны.
Следом за сумкой на заборе появились руки в желтых садовых перчатках. Потом — знакомая панама с выцветшими маками. Нина Павловна карабкалась с таким рвением, будто за забором находился последний на планете источник воды. Она подтянулась, перебросила ногу в синих спортивных штанах через острый край и на мгновение замерла.
Штанина зацепилась за декоративный саморез. Нина Павловна зависла в позе раненого десантника. Но лицо ее выражало полное, железобетонное спокойствие.
— Юленька! — крикнула она мне, покачиваясь на высоте двух метров. — А чего это у вас калитка не открывается? Поломали, что ли? Я и так, и эдак — не идет. Ну, я и подумала: вдруг вы там спите крепко, не слышите. Решила не беспокоить, сама зайти. Помоги-ка бабушке, отцепи штанину, а то дует!
Я стояла с чашкой кофе, наблюдая, как свекровь медленно сползает по внутренней стороне забора. Она оставляла на свежей серой краске живописные полосы от калош 42-го размера.
— Нина Павловна, мы замки сменили, — мой голос был сухим, как майская пыль. — Мы же говорили, что хотим отдохнуть одни. Без огородных работ.
— Да я поняла уже, — она спрыгнула на землю, деловито отряхнула колени и тут же бросилась к своей сумке. — Небось, Илюша ключи потерял? Растеряха он у меня. Но вы не переживайте, я вот рассаду привезла. Видишь, какая крепкая? Ее сейчас в землю ткнуть надо, а то завянет на таком солнце. Куда мне их? Давай вон там, между твоими лопухами декоративными, место как раз есть.
Но самое неприятное было впереди. Пока я пыталась подобрать слова, которые не приведут Илью к разводу, а Нину Павловну к обиде всей жизни, свекровь уже вовсю орудовала маленькой лопаткой. Она доставала из сумки полуживые помидоры в стаканчиках и деловито втыкала их прямо в центр моей альпийской горки, среди камней и нежных очитков.
— Мама, мы же договаривались! — Илья выскочил из дома, на ходу натягивая футболку наизнанку.
— Сынок, ну чего ты кричишь? — Нина Павловна даже не обернулась. — Я же для вас стараюсь. Земля-то пустая стоит, сиротливая! Сердце кровью обливается. Вы же не вечные, сегодня молодые, а завтра витамины понадобятся. И я вот тут еще подпорки привезла, из старых лыжных палок. Очень удобно, томаты стоять будут как солдатики.
Через три дня всё вскрылось. Оказалось, Нина Павловна еще в прошлый заезд подсмотрела, где мы прячем запасной ключ от сарая. Но мы его переложили. Это ее не остановило. Штурм забора был для нее чем-то вроде утренней разминки перед настоящим подвигом прополки.
А вчера я обнаружила, что она пытается подкупить нашего соседа, дядю Ваню. Предлагала ему банку соленых огурцов за то, чтобы он «случайно» задел наш забор своим трактором и сделал там небольшой лаз. Для вентиляции, как она выразилась.
Мой рай за замком пал, не продержавшись и суток. Новые технологии оказались бессильны против ящика рассады и святой уверенности в том, что «детям надо помогать», даже если они забаррикадировались.
А у вас бывало, что родственники проявляли чудеса альпинизма, лишь бы нарушить ваш покой? Как выставляли границы, чтобы не разругаться в хлам? Расскажите, мне очень нужен план эвакуации или хотя бы совет: можно ли незаметно пересадить томаты обратно в сумку, пока свекровь спит?