Статья Аарона Брауна — бывшего руководителя отдела исследований финансовых рынков в AQR Capital Management. Является активным криптоинвестором и консультантам по венчурным инвестициям и криптофирмам. Перевод представлен ОО "ЦПХ".
Цена на золото снова приближается к $5000 за унцию. В разгар войны США и Израиля против Ирана, когда центральные банки других стран продают казначейские облигации для защиты своих валют, а доходность облигаций растет, драгоценный металл едва сдвинулся с места. И это несмотря на то, что мировые монетарные институты, которые признают золото «рудиментом», скупают его с невероятной скоростью.
Экономическая наука еще столетие назад объявила золото «варварским пережитком» и с тех пор пытается всеми силами найти этому подтверждение. И постоянно терпит неудачу.
Почему экономисты не правы?
Первый «камень» в сторону золота был запущен Джоном Мейнардом Кейнсом в 1924 году. Золотой стандарт, писал он, это примитивный монетарный инструмент, который современные экономики переросли. Будущее принадлежит фиатным валютам, управляемым экспертными институтами. Его точка зрения в значительной степени возобладала в Бреттон-Вудсе в 1944 году, где золото сохранялось лишь в качестве "якоря", конвертируемого по цене $35 за унцию — но фактически было низведено до статуса номинального актива.
Первый раунд за экономистами. Золото, казалось, загнано в угол.
Или нет? 15 августа 1971 года президент Ричард Никсон объявил, что доллар больше не будет конвертироваться в драгоценный металл. Экономисты в основном ратовали за это решение. Милтон Фридман давно утверждал, что плавающие обменные курсы, управляемые центральными банками, превосходят жесткость золотого стандарта.
Профессиональное сообщество было почти единодушно: золото — это просто раритет. Невозможно управлять современной экономикой, будучи привязанным к тому, что добыто из недр земли.
Месть до подачи даже не успела охладиться: за девять лет цена металла выросла с $35 до $850 за унцию, показав прирост более чем на 2300%. 1970-е годы, которые должны были продемонстрировать превосходство фиатных валют, вместо этого привели к стагфляции и потере половины покупательной способности доллара. Инвесторы, державшие наличные, мгновенно остались без 87% своего реального богатства. Те, кто владел «варварским пережитком», увеличили благосостояние в четыре раза.
Второй раунд – за золотом.
Председатель Федеральной резервной системы Пол Уолкер в 1979 году, едва вступив в должность, первым делом повысил процентные ставки до 20%, подавив инфляцию и восстановив доверие к фидуциарным деньгам. Цена на золото рухнула на 85% — с $850 в 1980 году до $255 к 1999 году. Европейские центральные банки, проявив институциональное лицемерие, начали активно продавать свои резервы. Банк Англии продал 395 тонн золота в период с 1999 по 2002 год, практически по самой низкой стоимости — сделка, которая стала известна в британской прессе как «дно Брауна» в честь канцлера Гордона Брауна, который отдал такое распоряжение.
Третий раунд с большим отрывом засчитан в пользу экономистов.
Затем наступил 2008 год и глобальный финансовый кризис. Компания Lehman Brothers Holdings Inc. схлопнулась, правительства выделяли триллионы долларов на экстренные меры стимулирования, а реальные процентные ставки стали отрицательными. Золото взяло реванш. С $800 в разгар кризиса оно поднялось до $1921 к 2011 году. Состоятельность экономистов явно пошатнулась. Золото, у которого нет руководителей, совета директоров и левериджа, самодовольно взошло на трон.
Но самый важный раунд в современной истории не был связан с инфляцией. Речь шла о фундаментальном вопросе: действительно ли безопасны активы, номинированные в долларах?
26 февраля 2022 года, через два дня после начала СВО, США и другие страны заморозили $300 миллиардов резервов ЦБ РФ, хранившихся за рубежом.
Центральные банки усвоили урок. Активы, хранившиеся в долларах, евро или фунтах, могут быть конфискованы. Существует лишь один резервный актив, который нельзя заморозить через SWIFT, конфисковать по решению суда или обесценить с помощью чужой денежно-кредитной политики. Его невозможно взломать, и доверие к нему не строится на конкретной организации или правительстве.
Это объясняет, почему центральные банки в 2022 году закупили самый большой объем золота с момента введения золотого стандарта - рекордные 1080 тонн, и придерживаются этой стратегии до сих пор. Основными покупателями стали Китай, Индия, Турция, Польша, Сингапур — страны, которые следили за антироссийскими санкциями и учились на чужом опыте.
Покупательская лихорадка
Впервые с 1996 года совокупные запасы золота мировых центральных банков превысили объем государственных облигаций США. Эта веха была достигнута незаметно, без лишнего шума, но она знаменует структурный сдвиг в отношении суверенных институтов к резервам. Именно это отличает нынешнее положение золота.
Предыдущие бычьи рынки были обусловлены действиями розничных инвесторов и опасениями по поводу инфляции. Этот же рынок предопределен обдуманным, долгосрочным стратегическим выбором суверенных институтов. Это не хеджирование инфляции. Это геополитическая страховка. И это вотум недоверия системе, построенной Кейнсом и его преемниками.
Это возвращает нас к вопросу о войне с Ираном и к цене золота в $5000.
Традиционной защитной инвестиционной стратегией во всех предыдущих кризисах— глобальной пандемии COVID-19, геополитической напряженности, европейского долгового кризиса — были казначейские облигации США. Доходность падала, доллар укреплялся, и система работала так, как и было задумано. Во время войны с Ираном иностранные центральные банки продали казначейских облигаций на $82 миллиарда за пять недель. Доходность выросла. Рециркуляция нефтедоллара — возврат доходов от нефти из Мексиканского залива в государственный долг США — застопорился после закрытия Ормузского пролива. И золото на протяжении всего этого времени держалось хоть и не рекордных максимумов, но достаточно высоких значений.
Теперь закономерность очевидна. Золото показывает лучшие результаты не при высокой инфляции, а при низком доверии к монетарным институтам — когда мировые центральные банки, оценивая резервные активы, тихо приходят к выводу, что они предпочли бы актив, который ни одно правительство не сможет конфисковать. Этот фактор существовал ещё до войны с Ираном и сохранится после неё.
Кейнс был прав, утверждая, что денежная роль золота — это условность, а не закон природы. Но он недооценил, насколько сложно заменить эту "условность", сочетающую в себе ликвидность, нейтральность, устойчивость и свободу от политического риска. Особенно когда институт, поддерживающий фиатные деньги, сам является крупнейшим в мире должником и агрессором в крупной войне.
Золото уверенно предоставляет аргументы на протяжении всей истории человечества. Экономисты опровергают его ценность в качестве актива около трехсот лет. Текущий счет, тем не менее, говорит в пользу металла.