Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Книжный червь

«Ремесло» Сергея Довлатова: произведение, которое должен прочитать каждый журналист и писатель

В своем блоге я уже рассказывала о впечатлении, которое на меня произвела повесть «Компромисс» Сергея Довлатова. После нее я прочла и другие произведения автора - «Чемодан» и «Заповедник». Отмечу, что стала поклонницей творчества писателя. Даже побывала в коммунальной квартире в Санкт – Петербурге, где жил Сергей Донатович. О чем, надеюсь, расскажу в скором времени. А пока вернусь к «Ремеслу». Данное произведение обязательно к прочтению как начинающему журналисту, так и зрелому. Да, написана автобиографическая повесть в 70-х годах прошлого века, но актуальности своей, на мой взгляд, не потеряла и сегодня. Итак, «Ремесло» - это не просто автобиографические заметки, а искренний разговор писателя с читателем о сути литературного труда, жизни в СССР и эмиграции. Книга состоит из двух частей, каждая из которых отражает определённый этап судьбы автора - и вместе они складываются в цельную картину человеческой и творческой биографии. Первая часть погружает нас в атмосферу Ленинграда 1970‑х. П

В своем блоге я уже рассказывала о впечатлении, которое на меня произвела повесть «Компромисс» Сергея Довлатова. После нее я прочла и другие произведения автора - «Чемодан» и «Заповедник». Отмечу, что стала поклонницей творчества писателя. Даже побывала в коммунальной квартире в Санкт – Петербурге, где жил Сергей Донатович. О чем, надеюсь, расскажу в скором времени. А пока вернусь к «Ремеслу».

Данное произведение обязательно к прочтению как начинающему журналисту, так и зрелому. Да, написана автобиографическая повесть в 70-х годах прошлого века, но актуальности своей, на мой взгляд, не потеряла и сегодня.

Итак, «Ремесло» - это не просто автобиографические заметки, а искренний разговор писателя с читателем о сути литературного труда, жизни в СССР и эмиграции. Книга состоит из двух частей, каждая из которых отражает определённый этап судьбы автора - и вместе они складываются в цельную картину человеческой и творческой биографии.

Первая часть погружает нас в атмосферу Ленинграда 1970‑х. Перед глазами встают сцены бесконечных хождений по редакциям, отказов, цензурных преград. Довлатов с присущей ему иронией описывает, как литературное творчество в те годы превращалось в борьбу — не столько за совершенство текста, сколько за право его опубликовать. Автор не драматизирует, но через короткие, почти анекдотические эпизоды читатель остро чувствует давление системы.

Вторая часть переносит в Америку 1980‑х, где Довлатов рассказывает о работе в газете. Здесь тоже хватает трудностей, но они уже другого рода: адаптация в новой стране, поиск своего голоса среди эмигрантской среды, организация издания с нуля. Контраст между двумя мирами показан без пафоса и пафосных обобщений - через детали, реплики, бытовые зарисовки.

Кому стоит прочитать

  • Тем, кто любит автобиографическую прозу и хочет узнать больше о судьбе и взглядах Довлатова.
  • Читателям, интересующимся историей русской эмиграции и культурой 1970–1980‑х годов.
  • Писателям и журналистам - как практическое пособие о том, каково это — заниматься словом в непростых условиях.
  • Всем, кто ценит тонкий юмор, лаконичный стиль и умеет видеть за шуткой серьёзные размышления о жизни.

И, по традиции, несколько цитат из произведения (хотя все «Ремесло» вполне можно разобрать на цитаты).

… Михаил Светлов говорил: «Порядочный человек – это тот, кто делает гадости без удовольствия…»

… Функционер – очень емкое слово. Занимая официальную должность, ты становишься человеком функции. Вырваться за диктуемые ей пределы невозможно без губительного скандала. Функция подавляет тебя. В угоду функции твои представления незаметно искажаются. И ты уже не принадлежишь себе…

…Ведь мы поменяли не общественный строй. Не географию и климат. Не экономику культуру или язык. И тем более – не собственную природу. Люди меняют одни печали на другие, только и всего…

… Как это ни удивительно, даже спички бывают плохие и хорошие. Так что же говорить о нас самих?!

… Деньги, скажем, у меня быстро кончаются, одиночество – никогда…

…К сожалению, наша жизнь пишется без черновиков. Ее нельзя редактировать, вычеркивая отдельные строки. Исправить опечатки будет невозможно…

… Родина – это мы сами. Наши первые игрушки. Перешитые курточки старших братьев. Бутерброды, завернутые в газету. Девочки в строгих коричневых юбках. Мелочь из отцовского кармана. Экзамены, шпаргалки…Нелепые, ужасающие стихи…Мысли о самоубийстве…Стакан «Агдама» в подворотне…Армейская махорка…Дочка, варежки, рейтузы, подвернувшийся задник крошечного ботинка…Косо перечеркнутые строки…Рукописи, милиция, ОВИР…Все, что с нами было, - родина. И все, что было, - останется навсегда…