Проводив магов, Габриэль неспешно пошла к дому, вдыхая прохладный аромат лесных трав и стараясь унять дрожь в руках. Нужно было подготовиться к любому исходу. Винсент настроил артефакты так, чтобы в случае смертельной опасности они перенесли путников обратно в её хижину, и Габриэль верила: королевские маги справятся. Но и она не собиралась терять время даром.
Весь остаток дня женщина провела в суете. Она перебирала запасы, варила свежие отвары, растирала компоненты для мазей и эликсиров. Мысли то и дело возвращались к Дрейку. «До чего же похож на отца… — думала она. — Тот же разворот плеч, та же игривая улыбка и глаза, излучающие свет, в которых можно утонуть… Интересно, как сейчас выглядит Николас?»
Словно морок, Габриэль раз за разом прогоняла эти воспоминания. Слишком много боли было связано с тем коротким обрывком счастья. Она и не заметила, как за окном сгустились глубокие сумерки. Измученная переживаниями, Габриэль выпила успокаивающий настой и присела на диван, оставив лишь крохотную магическую искру парить над столом. Она обняла мягкую подушку Лилии, подобрала под себя ноги и опустила голову на спинку дивана. Сон, тяжелый и вязкий, быстро окутал её сознание.
Яркая вспышка прорезала тьму, заставив Габриэль вскрикнуть и мгновенно очнуться. Свет быстро померк, и стало ясно, что ночь еще в самом разгаре. Дрожащими пальцами она зажгла магические свечи.
На полу, в самом центре гостиной, неподвижно лежал Торрин. Он был без сознания.
Габриэль в мгновение ока оказалась рядом с молодым мужчиной. Дышит! Он был жив, а значит, настало её время. Не медля ни минуты, она приложила ладони к лицу мага. Габриэль деликатно направила поток своей Искры в тело Торрина, одновременно сканируя его на наличие повреждений.
Физических ран не оказалось, но сознание и зрение были серьезно подорваны. Это не было обычным магическим ударом — Габриэль уже сталкивалась с подобным в прошлом. Собрав волю, она усилила луч и направила мощный поток света в разум Торрина. Как только их энергии соприкоснулись, она увидела всё его глазами: от момента выхода из портала в лес медагов до отчаянной схватки со Стражами Пустоши.
Борьба за его рассудок длилась часами. За окном ночь сменилась ранним утром, когда Габриэль наконец восстановила равновесие в его голове и вернула ясность зрению. В тот миг, когда она заканчивала сеанс, Торрин начал приходить в себя. Он открыл глаза, болезненно поморщился и, тихо выругавшись, спросил:
— Где я?..
— Торрин, всё в порядке. Это я, Габриэль. Ты вернулся, — мягко ответила она. — Артефакт сработал в момент угрозы жизни и перенес тебя сюда. Помнишь, как Винсент заземлил порталы на мой дом? Ты вообще помнишь, что произошло?
— Чёртовы Стражи… — прохрипел маг. — Поймали меня. Я один? Или кто-то еще из наших вернулся?
— Один. Больше никого нет, Торрин. Значит, с остальными всё в порядке, они справились.
— Глаза… — он снова зажмурился. — Больно смотреть. Сейчас утро?
— Да, утро. Стражи Пустоши ослепляют и путают мысли. Но ты не переживай: я восстановила твой разум и зрение. Тебе нужно немного поспать, и будешь чувствовать себя отлично.
Торрин не стал спорить. Сил не осталось ни на что, а две бессонные ночи окончательно лишили его воли. Габриэль помогла ему подняться и проводила в заранее приготовленную спальню. Маг проспал до глубокого вечера, а когда проснулся, почувствовал себя совершенно здоровым и полным сил.
Он вышел в гостиную. Габриэль как раз накрывала на стол и приглашающим жестом предложила ему разделить с ней ужин.
— Мы почти дошли. Если бы я продержался еще немного, рассвет разогнал бы Стражей, и я не оказался бы здесь, — начал оправдываться Торрин. Его явно тяготило то, что друзья остались в опасности, пока он восстанавливал силы в тепле.
— Торрин, на всё воля богов! Значит, так было нужно. Скажи, удалось ли вам найти зацепки?
— Лилия в замке. Дрейк чувствовал её след очень отчетливо, он вел нас прямо к воротам.
— Ты хочешь сказать, что весь тот ужас, который ты видел, встречался и на пути Лилии? — Габриэль побледнела.
— Скорее всего, да.
— Удивительно, как она справилась со всем в одиночку… Бедная моя девочка! — Габриэль прижала ладонь к губам. — А если ей кто-то помог?
— Всё возможно. Габриэль, нам нужно немедленно ехать к королю! Поиски зашли слишком далеко, здесь уже начинается большая политика.
— Нам нельзя к королю! — внезапно возмутилась Габриэль.
— Но почему? Чего вы опасаетесь? У нас очень гуманный правитель. Я могу гарантировать это лично — я знаком с ним много лет.
— Я тоже.
— Вы? — Торрин замер с куском хлеба в руке. — Но почему тогда он вел себя так, словно не знает вас?
— Потому что так и есть. Он не знает о моем существовании здесь. По крайней мере, я на это надеялась до исчезновения Лилии. И мое отсутствие в реестре целителей не случайно, Торрин.
— Расскажите мне всё, Габриэль. Возможно, вместе мы решим, как поступить. Не зря же я занимаю должность дипломата, — Торрин мягко улыбнулся. — Моя миссия — сглаживать острые углы и разрешать конфликты миром. Я вижу, как вас тяготит прошлое. Раскройтесь мне, и станет легче. Поверьте, я умею слушать.
Габриэль отложила приборы, откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела Торрину в глаза. Его взгляд был спокоен и уверен. Надежен. И она решилась:
— Хорошо, Торрин, я раскроюсь. Мне действительно нужен совет. Кажется, я зашла в тупик со своими тайнами.
— Я в вашем полном распоряжении, Габриэль. И знайте: всё, что вы мне расскажете, никогда не покинет стен этой комнаты. Я умею хранить секреты.
— Я вижу это, Торрин. Спасибо. Так вот… я была единственной дочерью в семье сильных магов. Родители обожали меня, и я росла по-настоящему счастливым ребенком. Но когда я получила свою Искру, всё изменилось в один миг. Однажды ночью на нас напали. Родители защищали меня до последнего вздоха… Больше я их никогда не видела. Меня похитил старый маг из окружения короля и запер в подземелье.
Габриэль на мгновение замолчала, словно вновь почувствовала холод тех стен.
— Это было самое страшное время. Из меня выкачивали силу Искры. Маг был в восторге: он получил лакомый кусок, ведь мощь моего рода велика. В подземелье я провела около года. Для пленных целителей это немного — их могут иссушать веками, но для меня тот год показался вечностью.
В те времена правил король Мирт, старший брат Николаса. Он закрывал глаза на преступления своих подчиненных, надеясь таким образом удержать власть. Николас был против такой политики, но не мог повлиять на брата. Однажды они вместе пришли в подземелье — старый маг устроил королю экскурсию. Меня он показывать не собирался и надежно спрятал, но волею судьбы Николас случайно забрел именно в мою камеру.
Николас был в ужасе от увиденного и немедленно потребовал моего освобождения. Вспыхнул скандал. Мирт разрывался в сомнениях: уступить влиятельному магу или родному брату. В итоге политика победила, и Николаса силой вывели из подземелья. Но он не успокоился. Подготовил тайную операцию и спустя время вызволил меня, обхитрив и брата, и его окружение.
Старый маг был в ярости. Он догадывался о причастности Николаса, но прямых доказательств не нашлось. А я… я просто не знала, куда идти. Николас спрятал меня в доме вдали от людей и окружил заботой. Не буду скрывать: между нами пробежала искра, которая вскоре переросла в настоящее пламя чувств. Я знала, что он вдовец, что у него подрастает сын — Дрейк. И понимала, что при таких обстоятельствах у нас нет совместного будущего.
Я начала потихоньку готовиться к побегу. Нам, целителям, легко вести уединенный образ жизни. Я решила исчезнуть, чтобы не подвергать Николаса опасности, отвести от него подозрения в моем похищении и спасти свою жизнь. Только тогда я еще не знала, что спасаю не только себя, но и нашу дочь — Лилию. В момент побега я уже носила её под сердцем.
Судьба сама вывела меня к Розе Ветров. Местный староста оказался добропорядочным и чутким человеком. Мы быстро заключили негласный союз: сельчане обустроили мне этот дом и во всем помогали, а я стала их постоянным лекарем. Это оказалось куда лучше, чем ждать официального целителя, который наведывается в деревню лишь пару раз в год по экстренным случаям.
Габриэль замолчала. Торрин был изумлен: он давно перестал жевать, полностью поглощенный её рассказом.
— Габриэль, то, что вам довелось пережить, — это ужасно, — Торрин наконец обрел дар речи. — А ваша связь с королем удивительна и драматична одновременно. Получается… Дрейк — родной брат Лилии?
— Да, старший брат. Возможно, именно поэтому между ними возникла такая сильная ментальная связь. Но он-то думает иначе! Он видит в ней свою судьбу, он убежден, что должен на ней жениться. Это меня и пугает больше всего, Торрин. Что будет, когда они встретятся лицом к лицу? Я в тупике.
— Габриэль, вы же понимаете, что больше нельзя молчать и прятаться? Им необходимо знать правду о том, кем они приходятся друг другу.
— Да… наверное, ты прав.
— Но как же Николас? — Торрин нахмурился. — Почему он не искал вас все эти годы? Я бы так не смог, Габриэль…
— Я думаю, он прежде всего мудрый правитель, — Габриэль грустно улыбнулась. — Он дал мне возможность жить так, как мне спокойнее. Не хотел бередить мои раны. Он принял мой выбор и не стал преследовать, пожалел меня. А может… — она опустила взгляд и машинально поправила складки платья, — может, он не был так влюблен, как говорил. В конце концов, он король, и вокруг него всегда хватает дам.
— Вот тут, Габриэль, я бы не спешил с выводами, — мягко перебил её Торрин. — Я знаю его с шести лет. Мы с Дрейком — близкие друзья с детства, и я могу поручиться: ни одна придворная дама так и не смогла завоевать сердце короля Николаса. Все уверены, что он хранит верность покойной супруге, матери Дрейка. Но теперь я вижу, что эта верность, возможно, принадлежит вам. Он вел себя очень странно, когда давал нам поручение найти Лилию. Теперь я понимаю, почему. Всё очень неоднозначно, Габриэль. Очень.
— Торрин, давай ближе к делу, — она порывисто вздохнула, пытаясь скрыть волнение. — Мы слишком углубились в мое прошлое. Скажи, как нам поступить сейчас?
— Можно еще чаю, Габриэль? — Торрин потер переносицу. — Тут надо крепко подумать…
Начало истории здесь:
Продолжение следует...