21 апреля — день поминовения усопших. Православные в этот день идут на кладбище. А мы расскажем про такое кладбище, где народная тропа не зарастает совсем по другой причине. Здесь люди живут прямо у могил, бегают марафоны между захоронениями, качают пресс на надгробиях, поют в караоке, стригутся и спокойно обедают в кафе по соседству со склепами. Да-да, и все это в одном месте. Корреспондент «МК» посмотрела, как выглядит кладбище, где вечный покой потеснили живые люди.
Кладбища в России — место для печали. И это логично. У нас на погосте не смеются и не делают асаны на коврике для йоги. А вот в Бангкоке все иначе. В столице Таиланда есть китайское кладбище Teochew, где жизнь не просто продолжается — посетители там занимаются своими обычными делами и, кажется, вообще забыли, что вокруг могилы.
Перед поездкой я решила навести справки. В Интернете информации оказалось с гулькин нос, отзывов — кот наплакал. Из того, что удалось выяснить: кладбище основали еще в начале XX века. Хоронили здесь китайских иммигрантов, в том числе неопознанных. Потом территория разрослась. Появились тысячи одинаковых могил. По сути, вырос целый микрорайон вечного покоя. Захоронения пронумеровали, чтобы родственники могли отыскать нужную могилу.
Дальше все пошло по классике жанра. К 90-м годам кладбище заросло, обветшало, присматривать за ним было некому. И живые стали бояться мертвых. Местные рассказывали про злых духов, которые якобы бродят между могил и обижаются, что на них махнули рукой. Таксисты не горели желанием ехать сюда. Место обросло репутацией филиала потустороннего мира.
И тогда городские власти решили покончить с мистическим бардаком. Территорию привели в порядок, наняли работников, оборудовали общественное пространство. И что вы думаете? Как только призракам обеспечили нормальный сервис, все они куда-то испарились.
Словом, вместо логова мрачных духов я увидела место, где жизни, пожалуй, больше, чем в некоторых наших деревнях.
«Никто там в гробу не переворачивается?»
Театр начинается с вешалки, а кладбище Teochew — с ворот. Перед входом — арка с китайскими красными фонариками, цветные стены, рисунки с цветами. Случайный прохожий вообще вряд ли поймет, что внутри кладбище.
Как только я оказалась на территории погоста, сразу поняла: тут все будет не как у людей. Вернее, как раз слишком по-людски.
Слева у входа — парковка, которая располагается не рядом с кладбищем, а буквально на нем. Машины, байки, скутеры стоят между могилами, будто покойники подписали с живыми договор о совместном пользовании территорией.
Надгробия тут полукруглые, с китайскими иероглифами. Многие уже выцвели, некоторые заросли травой. Само захоронение — объемное, как невысокий бетонный холмик. На одном таком «парапете» сидят молодые люди, на другой кто-то поставил ногу и тянется после тренировки. У нас народ бы схватился за сердце, увидев такое. Не исключаю, что кто-то бросился бы строчить донос: не скрепно, противоречит традиционным ценностям! Ей-богу, как ни крути, попахивает оскорблением чувств верующих. Но в Бангкоке сидение на могилах никого не смущает. Все нормально. День как день.
Постепенно уровень сюрреализма нарастал. Под навесом я увидела полноценную качалку. С турниками, железом, тренажерами. Люди занимаются прямо среди могил. Один мужчина поставил ногу на край захоронения и делает растяжку. Другой постелил коврик и качает пресс. Сначала это вызывает шок. Задумываешься: никто там в гробу не переворачивается? Но постепенно ловлю себя на мысли, что привыкаю к таким сюжетам. А может, и правда ничего такого в этом нет.
Чуть в стороне — дорожки для бега и велосипеда. Не просто тропинки между могилами, а вполне себе спортивный маршрут. Мне рассказали, что утром здесь можно наблюдать отдельный аттракцион: включается музыка, и к кладбищу стекается народ. Люди выстраиваются в ряды и под техно начинают массовую зарядку. Во дела! У нас же на кладбище утром можно услышать только завывание ветра. А тут тебе международные хиты и бодрое кардио. После такого понятие «загробная тишина» хочется вычеркнуть из словаря.
«На могиле оборудовали лежанку»
Дальше — больше. Прохожу в более тихую часть, где могилы заросли травой. А там — палатки. И не одна. Целый маленький лагерь! Заглядываю внутрь: чайник, книги, одежда, посуда, пакеты, столик, навес. Оказывается, тут живут люди. Причем с комфортом. Кто-то под навесом сложил целый продуктовый набор: лапшу быстрого приготовления, кетчуп, чай, кастрюли, ведра, стул, тележку. У кого-то сушится одежда, висит календарь, совсем как дома. А на одной могиле вообще оборудована лежанка: матрас, настил, защита от дождя. Располагайся и смотри на вечность с бытовым уютом. Получается такой специфический вариант загородной дачи, только с очень молчаливыми соседями.
И самое прекрасное — буквально в двадцати метрах от кладбища стоят жилые дома. И никто не бегает с криками про санитарную зону и требованиями перенести захоронения подальше.
Я решила посмотреть, что написано на могилах. Тут мне в помощь искусственный интеллект. В переводе все сдержанно: «почтенный предок», «могила господина такого-то», «госпожа из рода такого-то». Чинно-благородно, никаких пафосных эпитафий.
Следую вглубь и понимаю, что кладбище давно превратили в многофункциональное общественное пространство. Помимо спортзала есть парикмахерская. Конечно, не салон красоты класса люкс, но подстричься можно. Пластиковый стул, мастер с машинкой, клиент сидит, волосы летят. Всё по делу. Быстро и без капризов. И этот процесс происходит между памятниками.
«Ба, да тут жизнь бьет ключом!»
Само кладбище поделили на сектора. Есть участки попроще, а есть элитные. В один такой я зашла через отдельные ворота. Там каменные столы, скамейки, дорожки почище, могилы аккуратнее. На лавке лежал охранник, залипал в телефон. Но стоило мне начать снимать, как он резко ожил, замахал руками. В общем, дал понять, что любоваться жизнью мертвых можно, но без особого энтузиазма.
Я вышла из зоны пристального контроля. Плюхнулась на скамейку. И вдруг заметила перед собой стол с шахматной разметкой. Оглянулась: ба, да тут жизнь бьет ключом! По соседству расположились люди с термосами и едой. Одни работают за ноутбуком. Другие режутся в шахматы. Каждый занят своим делом. Не место скорби, а двор, который достался и живым, и мертвым одновременно. Над головой навес с вентиляторами. И везде календари. То ли для порядка, то ли чтобы человек на кладбище не расслаблялся и помнил о быстротечности жизни. Сидишь, пьешь чай, смотришь на календарь и как-то особенно остро чувствуешь, что жизнь не бесконечна.
«Чувство скорби испаряется»
Но главная культурная программа начинается там, где стоят караоке. Их много. Огромные металлические шкафы с телевизорами и колонками расставлены прямо вдоль дорожек. В одном месте пожилой мужчина затянул веселую песню, будто выступает не на кладбище, а на районном празднике. Рядом второй уже пританцовывает. Третий сидит с блаженной улыбкой. Четвертый в это время растягивает ноги перед пробежкой. Ну да, конечно, а где же еще этим всем заниматься, как не между могилами? У меня в голове опять промелькнула мысль, что слово «погост» я раньше понимала слишком узко.
В другом караоке мужчина поставил напротив себя вентилятор, чтобы спастись от жары. И громко запел в полном одиночестве. Я аж залипла. Пел он с таким азартом, будто это не кладбищенская самодеятельность, а сольный концерт.
Тут же работают кафе. И не какие-нибудь скромные ларьки, а приличные точки, где можно поесть рядом со склепами. Одно из них вообще построено буквально на могилах. Смотришь, вроде высокая надгробная плита, которую легко можно принять за столик. И я бы не удивилась, если кто-то уже пил там кофе.
Вокруг сидят люди. Кругом музыка. Мимо могил бегают физкультурники. Есть тут и баскетбольная площадка, и футбольная.
С одной стороны, подобное зрелище кажется дикостью. Но в какой-то момент ты перестаешь вздрагивать от соседства могил. Чувство скорби испаряется.
К вечеру тут начинается вторая часть марлезонского балета. Часам к пяти на территорию подтягивается новая партия людей, которые приходят сюда отдохнуть после работы. Подростки снимают рилсы, взрослые бегут на тренировку, большие компании занимают места в караоке, малыши играют в песочницах, молодые мамы с колясками прогуливаются вокруг бесконечных рядов серых склепов. Позже появляются скейтбордисты, любители муай-тай, игроки в сепактакрау — тайский ножной волейбол.
С наступлением темноты включают подсветку. Кладбище превращается в параллельную реальность, где смерть и жизнь не путаются друг у друга под ногами.
Ближе к девяти вечера безумная ярмарка жизни стихает. Свет постепенно гасят, люди расходятся, ворота закрывают. Но ненадолго. Потому что утром тут снова будут зарядка, бег, торговля, шахматы, стрижки, караоке, чай и мопеды между могил.
Подпишитесь на Telegram "МК": еще больше эксклюзивов и видео!
Автор: Ирина Боброва