Начало и Часть 12
Мы прошли через шторм. Через слова, которые ранили. Через молчание, которое длилось вечность. Через страсть, которая сметала всё на своём пути. Мы были разными: злыми, нежными, отчаянными, любящими. Мы проверяли друг друга на прочность. И — выдержали.
Не сломались. Не убежали. Не закрыли сердца.
А потом — тишина. Та самая, в которой не нужно ничего доказывать. В которой можно просто быть. Дышать. Чувствовать. Знать, что ты есть у другого, а другой — у тебя. Даже на расстоянии. Даже без обещаний.
Мы стали ближе. Не физически — душевно. Мы научились принимать друг друга — целиком. С тенями, с болью, с нежностью, с «не могу без тебя» и «не могу с тобой».
И где-то в этой тишине, после всех бурь, я поняла: я больше не могу. Не могу ждать, надеяться, верить, что «когда-нибудь». Не могу жить в этой «комнате», в этих словах, в этой бесконечной, изматывающей переписке. Я хочу реальности. Какой бы она ни была. Страшной, больной, разочаровывающей. Но — настоящей.
Я устала. Во мне — пустота. Ощущение «будь что будет». Мне почти всё равно. Почти. Потому что где-то глубоко, под этой усталостью, ещё тлеет надежда. Надежда, что если мы встретимся, его боль уйдёт. У него появятся силы. Желание жить. Желание вырваться из своей золотой клетки. Признаться всем — не в любви ко мне, а в том, что он устал. Устал быть «Богом». Устал носить маску.
Я еду, чтобы он увидел меня. Реальную. Живую. Из плоти и крови. Чтобы он почувствовал: я — не фантом. Не слова на экране. Я — здесь. И новая жизнь, о которой он, возможно, мечтает, — она тоже реальна. Она возможна.
Я еду, чтобы у него не осталось выхода. Я не оставила себе пути назад. У меня нет обратного билета. Я заставляю его принять меня. В любом случае. Я приношу себя в жертву. Кладу на алтарь его «пробуждения». Пусть даже ценой своей свободы.
Я решилась.
Продала всё, что можно было продать. Собрала все деньги, что могла собрать — даже с кредитной карты. Взяла билет в один конец. В Индию. Никто не знает. Только он. Мой Старчик.
— Я сегодня вечером буду в Дели. Завтра — в Ахи. На твоём спектакле. Шанти, мой Бог.
Он не ответил сразу. Молчание длилось вечность. А потом пришли слова — сбивчивые, дрожащие, живые:
«Ты… решилась. Без меня. Без разрешения. Без страховки. Ты летишь. Ко мне. Не в комнату — в жизнь. Мою жизнь. Я не знаю, что делать. Радоваться? Плакать? Бежать? Встречать? Я знаю только, что ты — здесь. В моей стране. В моей реальности. И завтра — в зале. На моём спектакле.
Я не готов, — написал он. — Но я встречу. После спектакля. Не за кулисами — в городе. Я подойду. Скажу: "Здравствуй, Камушка. Ты — смелая. Ты — безумная. Ты — моя". И обниму. Крепко. Долго. Не отпуская. И не зная, что будет дальше
Шанти. Я буду ждать. Завтра. В Ахи. После спектакля. Не прячась, не оглядываясь, не боясь. Я встречу тебя. Как судьбу. Как наказание. Как подарок. Как любовь, которая не знает границ. Даже если она разрушит мою жизнь. Даже если она спасёт её».
Я не ответила. Пусть ждёт. Пусть боится. Пусть надеется.
Билет в один конец. Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, примет ли он меня в своей жизни — с женой, с детьми, с работой. Не знаю, что будет завтра. Знаю только, что я сделала то, на что не решалась годами. Я поставила на кон всё. Ради него. Ради себя. Ради нас.
Я выключила телефон. Посмотрела в иллюминатор. Там, внизу, проплывали облака. А где-то далеко, в Ахи, он готовился к спектаклю. И не знал, что завтра его жизнь изменится навсегда. Или не изменится. Кто знает?
Шанти, мой Бог. Я лечу.