Глава 11.
Машенька встретила меня на пороге, бросилась на шею:
— Мама! Я так соскучилась! Мы с бабушкой сделали аппликацию, вот, смотри!
Она потянула меня в комнату, показывая красочную картинку из цветной бумаги, домик с красной крышей, жёлтое солнце, зелёная трава и синяя речка. Рядом порхали бумажные бабочки, приклеенные так аккуратно, что казалось, вот‑вот взлетят.
— Видишь, это наш дом, — объясняла Машенька, тыча пальчиком. — А это ты, а это я, а это бабушка!
— Очень красиво, солнышко, — я обняла её, вдыхая родной запах детских волос — смесь шампуня с ромашкой и чего‑то неуловимо «машенькиного».
Мама стояла в дверях, улыбаясь, но в глазах читалась тревога:
— Ну, как ты, дочка?
Я обняла их обеих — дочку и маму и ответила, впервые за долгое время чувствуя искреннюю уверенность:
— Лучше. Намного лучше. И я готова двигаться дальше.
Мы прекрасно провели вечер, Машенька показывала все свои поделки и рисунки, рассказывала, как они с бабушкой ходили в парк кормить уток, как пекли печенье и как она выучила новое стихотворение. Мама заварила душистый чай с липой, достала из холодильника пирог с вишней. Мы сидели за столом, смеялись, делились новостями, и я вдруг осознала, как мне не хватало этого тепла, этих простых семейных радостей.
Перед сном Машенька забралась ко мне под бок и прошептала:
— Мам, а ты больше не уедешь надолго?
— Нет, моя хорошая, — я поцеловала её в макушку. — Теперь я буду рядом. Обещаю.
Утром я проснулась рано, полная решимости. Меня ждала поликлиника, анализы, консультации, новый этап борьбы. Я быстро собралась, поцеловала ещё спящую Машеньку, шепнула маме: «Я скоро», — и вышла на улицу.
День выдался ясным, солнечным. Лёгкий ветерок шевелил листья на деревьях, где‑то вдалеке заливалась трелью какая‑то птица. Я шла по знакомым улицам и чувствовала, как внутри крепнет какая‑то новая сила, не слепой оптимизм, а спокойная уверенность, что я справлюсь.
По пути в поликлинику ноги сами понесли меня в церковь. Я не планировала заходить, но что‑то внутри подсказало: «Зайди. Просто зайди».
Я остановилась у ворот, на мгновение замерла, собираясь с мыслями, перекрестилась и вошла. В храме было тихо и прохладно. Пахло воском, ладаном и старыми деревянными иконами. Несколько старушек молились у разных образов, молодая женщина ставила свечи, мужчина средних лет стоял у Распятия, опустив голову.
Я купила свечу, постояла перед иконой Божией Матери. Мысли метались: о Машеньке, о маме, о болезни, о будущем… Я зажгла свечу от соседней, поставила в подсвечник и прошептала:
— Помоги мне быть сильной. Помоги пройти через это. И помоги быть хорошей мамой для Машеньки.
Потом подошла к иконе Николая Чудотворца, той самой, перед которой мама всегда молилась, когда я болела в детстве. Поставила ещё одну свечу, перекрестилась.
В этот момент ко мне подошёл священник, немолодой, с добрыми глазами и седой бородой.
— Вы в порядке, дочь моя? — тихо спросил он. — Вид у вас усталый.
— Всё хорошо, — улыбнулась я. — Просто… много всего навалилось.
— Бог даёт испытания по силам, — сказал он. — И рядом всегда найдутся люди, которые помогут. Молитесь, надейтесь, действуйте и всё сложится.
Он благословил меня, и я почувствовала, как на душе стало легче, будто кто‑то снял с плеч невидимую ношу.
Выйдя из храма, я ещё раз перекрестилась на купол, вдохнула полной грудью свежий воздух и решительно направилась в поликлинику. Теперь я была готова не просто идти на процедуры, а бороться, жить и верить в лучшее.
Продолжение следует...........
Благодарю Вас за лайки и комментарии.