Жила-была женщина, внутри которой жило безотчётное, ничем необъяснимое ощущение: «я не создана для счастья»…которое взялось непонятно откуда.
Одним из самых парадоксальных открытий Фрейда стало описание типа людей, которые совершали проступки (а порой и преступления), чтобы облегчить свое душевное состояние. В 1916 году в эссе «Некоторые типы характеров из психоаналитической практики» он описал пациентов, чье бессознательное чувство вины предшествовало преступлению. Когда гнетущее внутреннее напряжение становилось невыносимым, они совершали реальный проступок, получали за него наказание и удивительным образом испытывали облегчение, поскольку теперь их вина приобретала конкретную внешнюю причину.
Сознательная вина говорит: «Я натворил, я виноват». А вот бессознательное чувство вины про другое. Оно про то, что человек не чувствует вины как угрызений совести, а вместо этого ощущает необъяснимую тревогу или странную потребность в страдании. Он не говорит: «Я хочу страдать», он просто:
-Создает себе проблемы: опаздывает на важные встречи, теряет деньги, ломает отношения, выбирает деструктивных партнеров и т.д.
-Саботирует успех: как только у него все налаживается, он делает глупость и берет неудачу в спутницы.
-Бессознательно ведет себя так, чтобы окружающие его отругали, отвергли или наказали.
Бессознательное чувство вины — одна из самых коварных «призрачных болей» психики. Откуда оно берется? Из детства. Для ребенка первичный объект (мать) — это весь его мир. А если психический аппарат матери был забит обломками ее прошлых катастроф; если она смотрела на ребенка, но видела лишь проекции своих тревог; если она была «выключена» или перегружена так, что не могла «инвестировать» свою психическую энергию в ребенка… То ребенок оказывался в ситуации невозможного выбора: либо признать, что мама «сломана» и не справляется (но это страшно, ведь тогда мир — это хаос, и ты в нем один); либо признать виновным себя. И это спасительная галлюцинация. «Я плохой, поэтому меня не понимают. Или ко мне не подходят. Или не дают мне то, что я прошу». Это дает иллюзию контроля: «Если я виноват, значит, я могу измениться и однажды заслужить любовь/внимание/прощение». Так рождается бессознательное чувство вины. И это не моральный выбор, а ошибка перевода. Ребенок перевел тревогу, усталость, недовольство и закрытость родителя как собственную неполноценность. Перепутал родительскую неспособность дать нужное со своей собственной «дефектностью».
И этот аффект не исчезает с годами. Он превращается в соматический шепот и «безрадостность». Взрослый человек может обладать всеми сокровищами мира, но ощущать «непонятное плохое состояние», которое является метастазами того самого бессознательного чувства вины. Человек живет в вечном ожидании наказания за преступление, которого не совершал, с запретом на удовольствие. И жизнь его становится «магнитным полем», где полюса перепутаны: радость вызывает тревогу, а успех — желание саморазрушения...
Жила-была женщина, которая когда-то расшифровала чужую боль как свою бессознательную вину, а потом… взяла и переписала свою историю, заменив «я не создана для счастья» на «счастье не требует разрешения»…Жила-была женщина, которая изменила свою жизнь и счастливо живет до сих пор…
Ольга Караванова,
Психолог, влюбленный в психоанализ