— Значит так, — сказала Валентина Андреевна, накрывая ладонью руку невестки. — По-хорошему говорю. Брат твой — уголовник. Отец — пьяница. Им на нашей свадьбе не место.
— Отец не пьёт уже семь лет, — ответила Вика.
— Бывших пьяниц не бывает.
— Как и бывших свекровей, — сказала Вика. — Они навсегда.
Валентина Андреевна не поняла, что это была не дерзость. Это было предупреждение.
Сергей привёз Вику знакомиться в марте, в Ярославль, в двухкомнатную квартиру на Которосльной набережной.
Вика была из Рыбинска. Простая семья: отец Геннадий — в прошлом дальнобойщик, крепко пивший после аварии, но завязавший семь лет назад. Мать Людмила — кассир в магазине. Брат Костя — год условно за участие в драке, работал теперь механиком. Сестра Оксана — восемнадцать лет, хромала после детской болезни, но смеялась громче всех в комнате.
Валентина Андреевна всё это узнала через месяц от соседки, у которой свояченица из Рыбинска. Маленький город — маленькие тайны.
Разговор был назначен на субботу. Специально без Сергея.
— Ты пойми меня правильно, Вика, — начала Валентина Андреевна. — Я не против тебя. Ты нормальная. Но у нас будут гости серьёзные. Сергей в страховой компании работает, начальник придёт. А тут твой Костя с судимостью, отец бывший алкоголик, сестра хроменькая...
— Оксана не хроменькая. Оксана — моя сестра.
— Ну ты понимаешь, о чём я.
— Я понимаю отлично.
— Пусть дома посидят. Мы потом заедем, пирога привезём.
— Пирога, — повторила Вика.
— Ну. По-человечески же можно договориться.
Вика допила чай. Поставила чашку. Встала.
— Договорились, — сказала она.
Через два дня позвонила Сергею. Спокойная, тёплая, почти как раньше.
— Серёж, я подумала. Пусть мои дома остаются. Как мама говорит.
— Вика... ты серьёзно?
— Серьёзно. Я хочу, чтобы всё прошло хорошо.
Сергей промолчал. Должен был сказать: «Нет. Пусть приходят». Должен был. Но не сказал.
— Ладно, — выдавил он наконец. — Раз ты так решила.
Она положила трубку. Взяла блокнот. Написала дату.
И начала считать дни.
Валентина Андреевна взяла кредит. Зал в «Золотом якоре» на сорок пять мест. Триста шестьдесят тысяч. Она платила за каждую деталь с удовольствием победительницы.
Вика ходила на примерки. Выбирала цветы. Кивала на всё. Улыбалась.
И каждый вечер увозила из квартиры Сергея по сумке своих вещей.
Утро свадьбы. Ярославль. Июль.
Сергей не мог дозвониться с восьми утра.
К десяти его подруга детства Полина стояла у ЗАГСа. Одна. В джинсах и кроссовках.
— Свадьбы не будет, Серёжа.
— Что?!
— Вика сейчас в Рыбинске. Дома. Геннадий уху варит на веранде. Людмила огород поливает. Костя с племянниками играет. Оксана читает вслух — она обожает вслух читать, ты знал?
Полина показала фото. Старый дом в Рыбинске, зелёный двор, люди — простые, живые, настоящие. И Вика среди них — в старом сарафане, с босыми ногами на траве, и смеётся.
— Они не ждали тебя, — сказала Полина. — Им не нужно было ждать.
Голосовое сообщение. Голос Вики — ровный, без злости:
«Серёжа. Ты хороший человек. Но ты промолчал, когда твоя мама назвала мою сестру хроменькой. Промолчал раз, потом второй. Молчание — это тоже выбор. Я выбрала людей, которые не молчат, когда обижают моих. Прощай».
Зал «Золотой якорь». Сорок пять мест. Нетронутые тарелки.
Гости уходили один за другим.
Валентина Андреевна сидела во главе стола одна.
— Триста шестьдесят тысяч, — прошептала она.
— Ты хотела без её семьи, — сказал Сергей. — Вышло без невесты.
Сообщение от Полины: «Она отозвала заявление в ЗАГСе три недели назад. Она знала всё, Серёжа. Пока вы спорили из-за цветов».
За окном катил Волгу июльский ветер.
Сергей вышел на набережную, сел на скамейку и долго смотрел на воду.
Где-то в Рыбинске его бывшая невеста смеялась над чем-то вместе с сестрой.
А он сидел один.
И это было справедливо.
Он мог остановить это в любой момент. Почему не остановил? Что вы думаете — пишите, интересно ваше мнение.