Как живут бомжи на свалке и находят там настоящее золото
За лесополосой в нескольких километрах от Минска есть место, которого нет на картах. Те, кто живут там, называют его по-разному: кто «городом бездомных», кто «Раем». Судьба бомжа на свалке начинается одинаково: самодельные укрытия из гипсокартона, линолеума и строительного мусора. А рядом — огромная свалка города-миллионника.
Виктору тридцать три. Он индивидуальный предприниматель, уроженец Беларуси. Каждое утро он заводит мусоровоз, собранный своими руками из гнилого кузова, найденного под забором. «Это дело позволило мне построить дом, ездить отдыхать каждый год, содержать семью», — говорит он. На свалке он с детства: в десять лет с друзьями они жгли там медный провод, чтобы сдать и купить коржиков в школьном буфете. Потом всем двором скинулись на «Запорожец» — прав ни у кого не было, ездить никто не умел, но машина стояла во дворе.
Бомжи на свалке Минска знают: это место — золотое дно. В детстве Виктор думал, что на дне лежит огромный слиток. Теперь понимает: дно — это то, где люди спиваются и умирают. Золотой саркофаг. Но найти золото на свалке реально — он сам показывал радиодетали с драгметаллами и кусок чистого металла.
В лесу за свалкой действительно живут люди. Елена, Саша и Юля, Василий Иванович, другие. Жизнь бомжа на свалке начинается по-разному: кого-то выгнали родственники, кто-то потерял всё из-за того, что не смог остановиться, кто-то отсидел срок и не нашёл места на воле, кто-то просто проснулся однажды на куче мусора — и не помнит, как сюда попал.
Александр и Юля вместе уже больше шести лет. У него есть квартира и дача. Её в шестнадцать лет выписали решением суда — цыгане развели родителей на жильё, девочке стало негде жить. Мать Александра не принимает Юлю. «А я её не брошу, — говорит он. — Я её люблю, я с ней живу». Как живут бомжи на свалке? Они поселились в лесу. В их лачуге проведён аккумулятор для света, есть часы, кровать, полки на верёвках. «Маленькая комнатка — зато уютно, всё по фэншую», — улыбается Юля.
Они собирают металлолом на свалке: медь, латунь, алюминий. Находят старые чугунные сковороды, которые вечны и только хорошеют от чистки. Акустические колонки, бижутерию, подделку под браслет Картье, механические часы. Обручальное кольцо для Юли Александр тоже нашёл здесь. Бомжи зарабатывают на свалке кто сколько может. «Свалка — наш простор, — говорит он. — Можно работать — можешь не работать. Отдыхаем душой и телом».
Василий Иванович живёт отдельно ото всех. «Я убрался подальше, — объясняет он. — Рядом с пьющими только неприятности». Он инженер-электрик, работал на гидро- и теплоэлектростанциях. Лишился ноги из-за онкологии — в старый шрам после ожога ракетным топливом укусил комар, запустилась болезнь. «Хоть я и инвалид, но я себя ущербным не чувствую, — говорит он. — Надо в магазин — поехал, купил, вернулся». В его жилище он ремонтирует телефоны и планшеты, которые находят на свалке. Собирает радиодетали с драгоценными металлами. Показывает кусок чистого золота — тоже оттуда. Даже бомжи на свалке находят золото, если знают, где искать.
Зимой он выживает по деревенской школе: греет снег в найденной посуде, разливает тёплую воду по бутылкам, укрывается ими и бушлатом, рядом кладёт костёр.
У Елены забрали дочку. Соседка пожаловалась, что женщина ведёт аморальный образ жизни, нигде не работает. «При чём здесь ребёнок? — плачет Елена. — Самый страшный день, когда дочку забрали. У меня зрение сразу село». Теперь девочка в приюте домашнего типа. «Она очень хочет домой, ушки проколоть хочет, — говорит Елена. — Я заработаю тебе, зая, на серёжки». Бомжи на свалке Минска часто теряют детей — государство считает, что такой родитель не может дать ребёнку достойной жизни.
При этом, когда в Беларуси собирали два миллиона долларов на лекарство для больного мальчика, Елена, у которой нет ничего, сказала: переведите туда мои заработанные деньги. «Несмотря на то, что эти люди живут в лесу, крепко пьют, ведут отвратительный образ жизни, — говорит Виктор, — у них есть душа». Как живут бомжи на свалке? Иногда лучше, чем те, у кого есть квартиры и счета.
Однажды к нему написала девушка: на свалке живёт её свёкор, не могли бы вы передать, что у него родился внук. Виктор приехал к мужчине — тот был грязный, пьяный. Сказал: дай мне неделю, я пить не буду, помоюсь. Через неделю он трезвым помылся в тазике с мылом, надел чистое, взял цветы и торт. Они сходили в гости к сыну и невестке. Он не остался там, но стал реже пить, следить за собой, ездить к семье на выходные. Бомжи на свалке — не приговор. Человек может вернуться, если захочет.
Эти люди не родились такими. Они такими стали. Виктор сравнивает их судьбу с золушкой: сегодня у тебя есть тёплая квартира, машина, работа — завтра всё может исчезнуть. «Всё, что мы можем показать обычному человеку, — это то, что с ним может стать».
Он пытался помочь Лене: снял ей жильё, устроил на работу. Она продержалась месяц и вернулась в лес. Просто здесь не надо платить налоги, не надо думать о кредитах и ремонте. Сколько заработал на свалке — столько твоё. И никому не должен. Найти золото на свалке — это не про деньги. Это про свободу от всего, что держит обычного человека в городе.
«Я бомжом себя не считаю, — говорит один из жителей леса. — Я не опустился. Я стараюсь вылезти отсюда, восстановить документы, начать лучшую жизнь. Этот бардак — временно. Мне деваться некуда. Но никогда не надо терять надежды».
В лесу держатся своего правила. Одно из них простое: будь человеком. Своих не бросают. Котят и собак подбирают. Соседа, у которого нашли мешки с деньгами, не ограбили, а отвезли домой — он три года бухал всей девятиэтажкой, но никто не позарился на чужое.
Когда приезжают чиновники, лесной посёлок сносят. Люди собирают нехитрый скарб — верёвочки на плечи — и уходят в другую чащу. И снова ставят палатки, натягивают плёнку, заводят аккумулятор для света.
Один из жителей играет на гитаре и поёт песню, которую сочинил в четырнадцать лет. Про весну. Его девушка улыбается, помешивает курицу на найденной сковороде. Бомжи зарабатывают на свалке не только на еду — они зарабатывают право на тишину, на свободу, на то, чтобы никто не указывал, как жить.
«Всё, короче, — говорит он, когда затихают последние аккорды. — Аплодисментов не надо. Родина знает своих героев».