В ту ночь мне приснился сон. Я сидел на крыше своего дома — не на простой крыше, а на позолоченной, дом стоял на экзотическом острове и с крыши открывался вид на другие острова Мальдив. В руках у меня была ложка. Не простая, а размером с лопату для снега. Я черпал этой ложкой звёзды. Звёзды падали в ведро, и каждая звезда превращалась в золотую монету. Я начерпал целую гору, потом решил отдохнуть и прыгнул в бассейн. Бассейн был наполнен не водой, а шампанским «Dom Pérignon». А на берегу этого бассейна кот Васька играл на саксофоне. Играл он джаз, причём так виртуозно, что даже соседская собака подвывала в такт.
Я проснулся в холодном поту. И в полной уверенности, что сегодня мой день.
— Лена, — сказал я. — Мне снился сон. Золотая ложка, звёзды, бассейн с шампанским и Васька-джазмен.
Лена быстро вязла сонник, что-то в нем быстро прочитала и торжественно подняла палец:
— Это не просто сон. Это пророчество. Золотая ложка — к несметному богатству. Звёзды — к мировой славе. Бассейн с шампанским — к неожиданной прибыли. А кот на саксофоне — к удаче в азартных играх. Ты должен купить лотерейный билет!
— Может, не надо? У нас даже гречка закончилась.
— Гречка — это временно, — отрезала Лена. — А миллиард — это навсегда. Купи билет, и мы купим тебе Геленваген. Чёрный. С кожаным салоном. Чтобы ты возил меня по Москве, а Васька сидел на заднем сиденье в солнцезащитных очках.
Я замер. Геленваген. Чёрный. С запахом новой кожи. Я представил, как выезжаю из автосалона, а продавец кланяется и говорит: «Сэр, вы наша гордость». Я представил, как паркуюсь у офиса, и Серега с Костей высовываются из окон с криками «Он это сделал!».
— Покупаю, — сказал я твёрдо.
Я купил не один билет и не три. Я купил десять. Десять! Потому что если один билет даёт вероятность один к миллиону, то десять — уже один к ста тысячам. А если купить двадцать — то один к пятидесяти тысячам. А если пятьдесят — то почти гарантия. Но денег было только на десять. Я отдал тысячу рублей. Тысячу! Это была половина нашего продуктового бюджета на неделю. Лена сказала, что неделю можно потерпеть на макаронах. Миллиард важнее.
Наступила суббота. Мы сели перед телевизором. Я держал в руках все десять билетов, разложил их на столе. Лена держала чай с ромашкой для успокоения нервов. Васька, предчувствуя неладное, залез под диван.
— Начинаем, — сказал ведущий.
Первый бочонок — 12. У меня нет. Второй — 45. Есть. Третий — 89. Есть. Четвёртый — 03. Нет. Лена начала нервно пить чай. Я начал нервно перебирать билеты.
— Не надо смотреть каждый. Я этого не вынесу, — сказала она. — Давай после розыгрыша посмотрим комбинации.
Мы отложили билеты и подождали некоторое время. Через два часа я посмотрел на комбинации. Ни одной. Первые пять билетов — пустышки. Я уже представил, как Геленваген уезжает из автосалона без меня.
Шестой билет — Выигрыш — 100 рублей. Ровно стоимость билета. Ни копейкой больше.
Седьмой билет — тоже 100 рублей. Восьмой — пустышка. Девятый — пустышка. Десятый — 100 рублей.
Итог: потрачено 1000 рублей, выиграно 300. Чистый убыток — 700 рублей. На эти деньги можно купить 12 буханок хлеба (по акции), или 2 пачки пельменей, или 10 килограммов гречки. Но не Геленваген.
Я сидел, смотрел на десять билетов и представлял, как вместо чёрного внедорожника еду в переполненной маршрутке. Лена погладила меня по голове и сказала:
— Не расстраивайся. Мы не выиграли миллиард, но мы участвовали. Без билетов вероятность была ноль. А с билетами — маленькая, но была. Вот она, реализованная вероятность. Правда, в минус.
— Реализованная вероятность — это когда ты выигрываешь, а не теряешь 700 рублей, — сказал я.
— Это называется плата за мечту, — философски заметила Лена. — Ты мечтал о Геленвагене? Мечтал. Ты предпринял действия? Предпринял. Результат? Не тот, но процесс был.
— Процесс был похож на то, как если бы я сжигал деньги в печи и грел руки. С тем же успехом.
— Зато теперь ты знаешь, что вероятность выигрыша не ноль. Она просто очень маленькая. Как твоя зарплата после налогов.
Я вздохнул. Лена забрала билеты и положила в шкатулку, где хранились старые фотографии и засохшие цветы с нашей свадьбы.
— Будут лежать на память. О том дне, когда ты мог стать миллиардером.
— Мог, но не стал.
— Зато у тебя есть я, кот и ипотека. Это тоже немало.
— И 700 рублей убытка.
— И это.
Я пошёл на кухню, сварил макароны (без масла, потому что масло мы не купили — потратили на билеты). Мы поели, и я подумал: а ведь Лена права в одном. Без билетов вероятность была ноль. С билетами — не ноль. Мы эту вероятность активировали, и она сработала в сторону проигрыша. Но кто знает, может, в следующий раз сработает в плюс.
— В следующий раз купим один билет, — сказал я.
— Почему один?
— Потому что проиграть сто рублей не так обидно, как тысячу. А выиграть миллиард можно и на один.
— Логично, — сказала Лена. — И Геленваген мы всё-таки купим. Когда-нибудь.
— Когда-нибудь, — подтвердил я.
Васька, услышав слово «Геленваген», выглянул из-под дивана. Он, видимо, тоже хотел кататься на заднем сиденье в солнцезащитных очках. Но пока у нас нет Геленвагена. Только десять проигрышных билетов и шкатулка с разбитыми надеждами.
Так-то.