Приветствую уважаемых подписчиков и гостей!
Об этой истории, я кратко, в комментариях упоминал на канале "Записки Бывшего Преступника", под очередной статьей про тюремные "лайфхаки". Сергей Георгиевич писал как то, как вскипятить в целлофановом пакете воду, сварить кашу в условиях тюремной камеры, и о тому подобных житейских хитростях. Помню, автор тогда прочитал мой коммент, смеялся над репликой этого человека... Ну да ладно. Сегодня я решил, вспомнить об этом еще раз, в форме рассказа, так что - сегодня будет 1996 год, когда меня, подростка, впервые положили не в детскую больницу, а во взрослую. Скорее это даже не рассказ, не цельная история, а так... просто воспоминания 30-летней давности
***
Почему точно помню год - отпечатался в памяти строящийся в центре Москвы Храм Христа Спасителя, еще без облицовки, голые кирпич и бетон, каркасные конструкции на месте куполов, и возвышающиеся вокруг башенные краны. Когда меня отчим вез в больницу, как раз проехали через центр, ехали по набережной, мимо Кремля, потом появилась строящаяся громада Храма на фоне снежной каши, серого неба, замызганных машин и спешащих по своим делам прохожих. Я, сидя рядом с батей, пристегнутый ремнем безопасности наблюдал этот пейзаж и думал о происходящем, не зная, то ли огорчаться то ли радоваться предстоящей госпитализации. С одной стороны - мою жизнь временно покинут ненавистные алгебра, геометрия и физика, а так же Наталья Ивановна по кличке "Рашпиль", и Станислав Борисович с гордым прозвищем "Мориарти", но с другой стороны, так же, минимум на неделю из моей жизни пропадали родной двор, друзья, уютная комната с балконом и видом на пруд, а главное - приставка "Сега Мегадрайв" с кучей игр. Да и стремновато как-то было, все же не в детскую больницу попадаю, к пацанам-ровесникам, а ко взрослым дядям, хрен знает как себя с ними вести. Когда я озвучил свои сомнения отчиму, он пожал плечами, посоветовал меньше выпендриваться со взрослыми людьми, но так же и обрадовал, сообщив, что во взрослых больницах нет сумасшедших (он сказал другое слово) мамаш с маленькими детьми, которые не дают никакой жизни пацанам постарше. Последний факт меня обрадовал, и я задумчиво ехал в батиной "семерке", наблюдая типичный для февральской Москвы слякотный пейзаж.
-Ну привет.- врач протянул мне руку как взрослому, - меня зовут Андрей Генрихович, обследование начнем завтра, сейчас пока располагайся в палате, поужинай, телевизор посмотри. Я сегодня дежурю, так что зайду попозже, будут вопросы - задашь. Пошли, отведу тебя, а то сейчас некогда.
Я подхватил спортивную сумку, кучу собранных бабушкой и матерью пакетов,с разными критически необходимыми вещами и зашагал за энергичным доктором по длинному и темноватому больничному коридору.
-Как дела? Вот, принимайте пополнение, молодой, а уже с гастритом, - зайдя в палату отрекомендовал меня доктор, - вот твоя койка, располагайся. - и вышел, шурша накрахмаленным белым халатом.
Я ожидал гораздо худшего, особенно в свете постоянно звучащих из телевизора репортажей о плачевном состоянии отечественных больниц. Довольно уютная небольшая палата на 4 койки, одна из которых была свободна, на тумбочке напротив входа импортный телевизор "Голдстар", (как потом сказали - спонсорско-гуманитарная помощь от какой-то европейской благотворительной организации), в тумбочке видеомагнитофон и множество кассет (привезено из дома одним из пациентов), в палате по бокам от входа две узкие двери - душ и туалет с зеркалом и раковиной. Вполне комфортно.
Я поставил свой скарб на свободную койку, поздоровался, представился и оглядел присутствующих, с которыми мне предстояло делить палату всю ближайшую неделю, а то и больше.
Справа от меня лежал парень чуть постарше, какой-то смурной и явно не общительный, который буркнул что-то невнятное в ответ на мое приветствие, и дальше уткнулся в книгу, фантастику судя по обложке. Напротив меня, на кровати лежал полный и круглолицый мужчина, лет 45, в хорошем спортивном костюме, и надев очки с толстыми стеклами читал газету.
-Здравствуйте Алексей, меня зовут Сергей Ильич! - вежливо представился он. Благодаря моему деду, мне много приходилось видеть научных сотрудников и институтских преподавателей, и он мне манерами напомнил именно их. Как потом выяснилось, я был прав, Сергей был научным сотрудником в одном из московских НИИ, очень приятный человек.
И наконец по диагонали от меня, на кровати, отвернувшись к стене, дремал еще один пациент, о котором собственно сегодня и будет основной рассказ. Спортивные штаны, белая майка на бретельках, короткая стрижка ежиком, какие-то синеватые руки, в татуировках что ли? Пока я разбирал, и раскладывал в тумбочку свое барахло, пациент проснулся и увидел меня.
-О, новое лицо в хате, быть того не может! - он изобразил на лице такую радость, от вида нового, и сильно смущающегося пацана, словно выиграл в лотерею миллион долларов. - как звать то тебя?
-Лёша, - ответил я.
-А я - Павел Витальевич. Можно дядя Паша. - с достоинством отрекомендовался пациент. - сколько зим-то пережил?
-Что? - не понял я такую постановку вопроса.
-Лет тебе сколько?
-А, шестнадцать, а что?
-Куришь?
-Курю, - ответил я.
-Ну так пойдем засмолим, пообщаемся заодно, - Павел Витальевич упруго спрыгнул с кровати.
-А что, здесь можно курить?
-Так мы по тихому! - подмигнул он, и двинулся из палаты в сторону санитарной комнаты, которая в основном играла роль курилки для пациентов.
***
Дядю Пашу надо описать поподробнее. Лет примерно сорок пять, или около того, невысокого роста, даже чуть поменьше чем я в свои 16, худой и поджарый, как говорится - ни грамма жира, и очень жилистый. Это, плюс ловкие, быстрые, можно сказать очень четкие движения, плюс пружинистая спортивная походка, говорили о том, что с Павлом Витальевичем лучше в драку не вступать, несмотря на его довольно скромные габариты. Серые глаза, короткая стрижка, насмешливое выражение лица, и самое главное - это наколки. Вообще, я впервые в своей жизни лично и вблизи общался с человеком подобной судьбы, и порой ловил себя на мысли, что просто рассматриваю его руки и плечи словно интересный комикс. Чего там только не было, дай Бог памяти...
Точно уже не помню, но во всю грудь было наколото распятие, восьмиконечные звезды на плечах и коленях, на предплечьях немецкие орлы со св......кой в когтях, плаха с топором, кот или кошка, паутина, череп, что-то еще, не помню уже... Одним словом ходячая энциклопедия татуировок из мест лишения свободы СССР и России. Данный человек, у меня, малолетнего вызывал некоторую опаску, но при этом еще и очень сильный интерес. Понимаю, звучит глупо, но наверное настоящий космонавт, или допустим, капитан дальнего плавания, и близко подобного интереса не вызвал бы... Се ля ви.
Не злой он был человек. Общались совершенно нормально, несмотря на то, что он был возрастом постарше моих родителей, и мне он сразу сказал - что не понятно - интересуйся, не тушуйся. Расскажу как есть, скрывать нечего. Сейчас вспоминаю, что именно он, впервые в жизни мне объяснил, что если хочешь задать человеку вопрос, не надо употреблять слово "спросить", а надо говорить "поинтересоваться", или что вместо "обиделся", крайне желательно говорить "огорчился", в общем - все в таком духе. Помню, сидим в санкомнате, курим, где то на 4-5 день моего пребывания в больнице, "на больничке", по-дяди Пашиному, и я такой:
-Дядя Паша, а это зачем? Вы нацист? - и показываю на его наколотого орла, такого же как на фуражке любого солдата Вермахта.
-Чё? А, это-то? Да какой я нацист, чего ты базаришь Лёха. Отрицалово это значит.
-Что-что означает? А что такое отрицалово? - мне бы на уроках Рашпиля и Мориарти такой живой интерес.
-Хм. Ну как тебе сказать... - Паша глубоко затянулся, и выпустил струю дыма. - характеризовался я отрицательно, и козлов на дух не выносил.
-Козлов? Ну, на то они и козлы, - выдал я "умную" мысль.
-Да ты не понял, не в смысле, что ты думаешь, а в смысле "краснота", актив, кто против людей, и на хозяина гнется.
-А хозяин это значит начальник тюрьмы?
-Ну да, кто же еще.
Вот, примерно в таком ключе, и проходили наши беседы. Павел постоянно в разговоре подчеркивал, что он завязал с криминалом, устроился работать, и каждый раз, видя детский восторг в моих глазах, подчеркивал что нет там ничего хорошего, и закон нарушать не нужно. (Что то напоминает, нет?). Я, малолетний дурак, искренне не понимал как так, как можно добровольно отказаться от такой прекрасной романтики, особенно такому лихому и авторитетному человеку, и постоянно пытался от него добиться ответа "почему" и "зачем", но дядя Паша на мои настойчивые вопросы только отмахивался, хотя обычно отвечал, и охотно рассказывал про что-либо другое. Надо отметить, у него явно был педагогический талант, он умел заинтересовать подростка, и порой проявлял недюжинное терпение, пытаясь объяснить мне какую-то очевидную для него самого вещь, или если я по малолетству начинал нести откровенную чушь. По крайней мере, никогда не раздражался, но был всегда благодушен и готов к диалогу. Один раз, на меня уже рявкнул интеллигентный Сергей Ильич, после десятого по счету вопроса зачем надо было завязывать.
-Да тебе то какая разница в конце концов, посчитал нужным! Что ты пристал к человеку! - Паша лишь сделал успокаивающее движение рукой, мол, все нормально, пусть задает вопросы, не проблема.
***
Артем, второй молодой в палате, был действительно человеком очень необщительным, и целыми днями читал книги, путешествуя в мирах Айзека Азимова, а мы, то есть я, дядя Паша и Сергей Ильич как-то вполне нормально общались втроем. Сергею жена привезла из дома видеомагнитофон с кассетами, у Паши была аудиомагнитола , в палате был чайник, казенный, но при этом отличный и качественный для того года телевизор, так что скучно нам не было. Главным же преимуществом взрослой больницы, в сравнении с детской, было то, что пациентов никто не загонял спать после 22:00, не заставлял выключать свет и телевизор, и не мешал приятно проводить время. Сергей Ильич и дядя Паша, несмотря на разный социальный статус, и абсолютно разное прошлое, прекрасно общались между собой, с ностальгией вспоминали молодость, СССР, брежневские времена, годы "развитого социализма", но воспоминания были несколько разными. Сергей вспоминал институт, учебу, различные смешные случаи из студенческой жизни, комсомольский стройотряд, постройку корпусов "КамАЗа" в Набережных Челнах, защиту диплома, и т.д.
Паша же, периодически убирая вечно ироничное выражение лица, вспоминал свою юную гоп-компанию в московском Коптево, драки стенка на стенку с "лимитой", попадания в милицию, первую ходку по 144 статье УК РСФСР - квартирную кражу. Вспоминал ИТК в Коми АССР, начальника отряда (нормальный человек, и так бывает), свиданки с родителями, тоже, рассказывал некоторые случаи. При мне, малолетнем, он явно старался всякие тяжелые или трагичные вещи не рассказывать, так, мог иногда рассказать если вспоминал что-то смешное. Наш распорядок дня же, был следующим: С утра ненадолго просыпались на обход врача и процедуры, потом дрыхли до обеда. Обедали, хоть больничная еда оставляла желать лучшего, всем из дома передавали в солидных количествах, постоянно пили чай, а вечером, после ужина садились смотреть какой-нибудь фильм по видаку, могли поиграть в карты или шашки, и вот так, под кино и чай не спали и общались часов до трех. Потом постепенно засыпали, и с утра все повторялось заново. И чего я дурак взрослую больницу боялся, думалось мне, время тут шло поинтереснее чем дома, однозначно.
***
Один раз у нас перегорел чайник. Поставили вечером вскипятить воды, чайник начал шуметь, потом вдруг пробила едва заметная искра, раздался то ли хлопок, то ли щелчок, и мы поняли, что с чаем теперь проблема. Я сходил на лестничную площадку где висел бесплатный телефон-автомат, позвонил домой, и договорился, что завтра ко мне кто-нибудь заедет, и привезут новый чайник, не проблема. Товарного дефицита давно уже не было, но возник острый вопрос, как же нам сидеть допоздна без чая. Как назло, в двух соседних палатах, где мы знали некоторых пациентов, уже легли спать и выключили свет, беспокоить было неудобно. Я предложил сходить в сестринскую, и попросить воспользоваться их чайником, но тут дяде Паше пришла идея получше. Он потряс в руке почти полную пачку заварки, потом посмотрел на чист вымытую литровую банку из под какого-то варенья, почесал подбородок и решил тряхнуть стариной.
-А мы сейчас чифир замутим, а? - и он победно обвел нас взглядом. - все же есть пацаны, чего мы тормозим-то! Ща чифирнем как люди!
-Да, я слышал, как у вас там варят кашу из топора, но вот не видел, - поддержал его Сергей, поудобнее устраиваясь на кровати, - неужто сделаешь?
-А то. А вы смотрите молодые, учитесь пока я жив, - подмигнул нам Паша, и начал делать кипятильник.
Надо сказать, было действительно интересно. Не то что бы чифир был полезен пациентам гастроэнтерологического отделения, но об этом никто вслух не сказал, все внимательно смотрели за действиями Паши, и даже необщительный Артем оторвался от книги.
Дядя Паша придирчиво посмотрел банку на свет, убедился, что она достаточно чистая, и начал раскладывать на тумбочке материалы. Спичек было полно, у любителя фантастики нашлась катушка прочных ниток, у Сергея был бритвенный станок советского образца и пачка запасных лезвий-"моек" к нему, и главное - за пару дней до этого, в нашей палате меняли перегоревшую лампу дневного света, и электрик оставил на подоконнике кусок двухжильного электропровода длиной сантиметров 60. Осмотрев все это добро, Паша приступил к священнодействию, и три пары глаз жадно за ним наблюдали.
-Ай... ё!!! - Паша поморщился от боли, и сунул в рот палец. Бритва как то сорвалась с зачищаемого провода, и чикнула по подушечке пальца. - очки надо, не вижу уже ни х... - буркнул Паша продолжая действие.
Далее, если мне не изменяет память, Паша ухитрился уколоть себя проволокой под ноготь, потом рассыпать спички, потом оторвать зачищенный конец провода, и все в таком ключе. Мы с Артемом молчали, а Сергей, водрузив на нос свои огромные очки, продолжал наблюдать за попытками бывалого "замастырить" кипятильник. Сам "бывалый", уже откровенно злился сам на себя, из за того что не получалось, и явно жалел, что вот так решил тряхнуть стариной.
-Да что за <гадство> то! Да давай ты уже, <собака>. - шипел он себе под нос связывая нитками два лезвия через спички. Надо отдать Павлу Витальевичу должное, несмотря на замусоренную тюремным жаргоном речь, матом он старался не выражаться, объясняя это тем, что в "хате", как он называл палату, так делать нехорошо. В этот раз, видимо уже начало припекать.
-Да не будет оно так работать! - неожиданно влез с советами Сергей Ильич.-сделай зазор побольше, коротнет же!
-Не ссы! Все будет работать, куда оно денется!
-Да не будет, я тебе говорю! Слушай, я все таки физик!
-Слушай физик, не учи ученого, а? - взорвался дядя Паша, - да я три пятилетки физику твою учил! - (вот именно эта реплика и вызвала смех у покойного Сергея Георгиевича).
-Да, делай как знаешь, мне-то что. - Сергей явно обиделся, снял очки, отвернулся лицом к стене, и сделал вид, что собирается спать.
И вот свершилось. Нитки со спичками как надо зафиксировали лезвия, зачищенные концы провода надежно держали прорези в "мойках", Паша раздвоил провод еще и с другой стороны, что бы было удобно сунуть в розетку.
-О, пацаны, красота! Ща чифирчика тяпнем, тащите воду, - закончив изготовление данного аксессуара, Паша победно поднял его над головой. Сергей перестал обижаться, снова надел очки и с интересом повернулся к Паше.
-О, сделал таки! Дай-ка посмотрю, - протянул он руку. Паша потянулся к нему, протягивая импровизированный кипятильник, краем широкой футболки задел стоящие на тумбочке предметы... Что то завалилось, покатилось, раздался мелодичный звон стекла... Банка. Это была банка. Единственная в палате, гарантированно чистая, в которой мы и собирались варить чифир.
Паша молча посмотрел на лежащие под ногами осколки, набрал в грудь побольше воздуха, одновременно занося над головой руку с кипятильником...
После чего, пару секунд спустя выдохнул, положил с таким трудом сделанный кипятильник, и совершенно спокойным, будничным тоном сказал
-Да и <хрен> с ним, с чифиром, пацаны. Давайте лучше кемарить!
Тут уже молча встал я, вышел из палаты, прошел ровно пять метров по коридору до соседней двери с табличкой "дежурная медсестра" и постучал.
-Светлана Михайловна, извините пожалуйста. У нас чайник сломался, можно у вас воды вскипятить?
-А, да, конечно мальчики, кипятите на здоровье, я же все равно не сплю.- ответила немолодая добродушная медсестра.
Ровно через десять минут, мы уже разливали по кружкам кипяток, и готовились смотреть какой-то американский боевик по видео.
Зато так было интереснее, что и говорить.
***
Через несколько дней, в субботу, когда меня уже планировали выписывать, к Паше, впервые за все время пришли посетители.
Мы смотрели по телевизору дневные новости, Паша сидя по-турецки на своей кровати равнодушно смотрел в экран, когда приоткрылась дверь палаты, и мы услышали "Добрый день!", сказанное приятным женским голосом.
В дверях стояла женщина, лет сорока, самая обычная, с незапоминающейся внешностью. Смутно помню внешность, довольно миниатюрная, вроде бы крашеная блондинка, в чем-то сером, то ли пальто, то ли пуховике. Самый распространенный цвет для зимней Москвы. Паша обернулся, расплылся в улыбке, сделал приглашающий жест рукой, и тут, из за женщины в палату влетело нечто яркое, очень быстрое, довольно маленькое, и метеором пронесясь через палату повисло у дяди Паши на шее. Это оказалась девочка лет двенадцати, удивительно похожая на мать.
-Пашка!!! - вися на шее у моего сопалатника, буквально визжала она, -ну когда ты домой вернешься, нам без тебя скучно а ты все здесь лежишь!
-Ну все, все, Алинка, хорош, пацаны же смотрят, - увещевал ее дядя Паша гладя по голове. За какие то минуты, маленькая Алинка успела продемонстрировать ему свою любовь и приязнь, рассказать про какую-то электронную игру, поведать, что ее подруга Ксюха - дура и похвастаться оценками в школе.
Паша встал, быстро оделся, и они, оставив принесенный женщиной пакет в палате, ушли погулять в больничный парк, а я обратил внимание, как мелкая вцепилась в Пашину руку.
-Эх, вот же семья у человека, меня б, моя родная дочка так любила... - усмехнувшись сказал им вслед Сергей Ильич, - а тут не родная, а души в нем не чает. А моей кроме денег ничего и не надо, что есть папа, что нет его, - посетовал он на молодое поколение.
Я промолчал, своего опыта в данном случае у меня не было.
Спустя некоторое время, дядя Паша вернулся в палату, и начал разбирать принесенный пакет на столике, предложив всем по желанию угощаться. Обмотанная полотенцем кастрюлька с какими-то тефтелями, салаты, докторская колбаса, что то еще, диетическое, и дозволенное в гастроэнтерологии. Паша деловито раскладывал продукты, я налил воды и включил новый, работающий чайник, вроде как собрались перекусить, и тут Паша неожиданно задумался.
-Вот Лёх, как раз то, о чем ты базарил, - серьезно сказал он мне.
-В смысле? - не понял я.
-В смысле, чего я завязал, ты знать хотел. Вот теперь знаешь. Маришка моя, и Алинка малая... - он замолчал. - Ладно, хорош об этом, кишкуйте пацаны, - резко сменил он тему, и больше к ней не возвращался.
Это было в субботу, а в понедельник, доктор на утреннем обходе принес мне выписку, и сказал, что не видит больше смысла держать меня в стационаре. Я позвонил отчиму, тот обещал забрать меня на машине во второй половине дня, потихоньку собрал вещи, и попрощался с пациентами моей палаты.
-Ладно, давай, не хворай больше! И <ерундой> не страдай, пацан ты вроде правильный, но дурь присутствует. Так что - больше с людьми общайся, и своей башкой живи, - напутствовал меня Паша, пожимая на прощание руку.
-И вы выздоравливайте, дядя Паша. Привет тете Марине, и Алинке!
-Передам, благодарю. Ладно, иди, твой пахан наверно уже подъехал.
Я подхватил свое барахло, и вышел из палаты. Больше мы не виделись.
Не привожу ни фамилию, ни "погремуху" этого человека, хотя я их даже помню, надеюсь, что сейчас он жив, хоть по возрасту ему должно быть теперь хорошо за семьдесят, а мелкой Алинке наверное, уже за сорок. Почему то хочется, что бы все в той семье было хорошо. Сколько лет прошло а вот помню, и помню с теплом.
Спасибо, что читаете.