Предложение Илона Маска о безусловной раздаче денег как ответе на безработицу, вызванную искусственным интеллектом, на первый взгляд может показаться гуманным жестом или прагматичным решением. Но если разобраться глубже — с точки зрения экономической логики, структуры рынка труда и долгосрочных последствий — становится ясно, что это не решение проблемы, а попытка ее замаскировать. И что особенно важно: это не имеет ничего общего с солидарной экономикой. Скорее наоборот — это ее противоположность, своего рода технократическая версия идеи гарантированного дохода, которая когда-то звучала в коммунистической риторике, но на практике ведет совсем к другим результатам.
Начнем с того, что безусловный базовый доход (ББД) в том виде, в каком его часто предлагают технологические миллиардеры, строится на идее компенсации. Люди теряют работу из-за автоматизации — им дают деньги, чтобы они могли потреблять и поддерживать спрос. Звучит логично. Но это логика не экономического развития, а экономического протезирования. Вы не создаете новые возможности для людей — вы просто платите им за то, что они больше не нужны системе как производители. Это принципиально отличается от солидарной экономики, где люди сами создают ценность, участвуют в кооперативах, локальных сетях, совместных проектах, где труд остается основой достоинства и связи с обществом. ББД в версии Маска — это пассивное потребление вместо активного участия.
Теперь о макроэкономике. Откуда возьмутся деньги на такую раздачу? Обычно называют три источника: налоги на корпорации (особенно технологические), перераспределение бюджета и эмиссия. Но все три варианта проблемны. Налоги на корпорации будут работать только если государство сможет их собрать — а крупные техногиганты виртуозно уходят от налогообложения через офшоры, трансфертное ценообразование и лоббирование. Если ББД вводится без радикальной налоговой реформы, он просто ляжет на плечи среднего класса и малого бизнеса, которые и так под давлением. Перераспределение бюджета означает сокращение других статей — образования, здравоохранения, инфраструктуры. То есть вы даете людям деньги, но лишаете их доступа к качественным услугам, которые формируют человеческий капитал. Эмиссия ведет к инфляции, особенно если рост денежной массы не обеспечен ростом производства. А если ИИ замещает людей, производство может расти, но покупательная способность выданных денег будет падать, потому что товары и услуги все равно контролируются теми же корпорациями, которые установят цены под новый уровень платежеспособности.
Дальше — вопрос структуры экономики. ББД не меняет отношения собственности. Он не делает людей владельцами средств производства, не дает им контроль над алгоритмами, данными, инфраструктурой. Он просто делает их зависимыми потребителями. Это пассивная рента, а не активное участие в создании стоимости. В солидарной экономике люди владеют, управляют, решают. В модели ББД они получают подачку от тех, кто владеет ИИ и капиталом. Это не эмансипация — это новая форма зависимости.
Теперь о том, что будет, когда деньги закончатся. Вопрос поставлен правильно, но его нужно уточнить: деньги не «закончатся» в прямом смысле — государство может их печатать. Но закончится доверие к этим деньгам, если они не обеспечены реальной экономической активностью. Если все больше людей живут на ББД, а производство сосредоточено в руках узкой технократической элиты, то возникает разрыв: кто создает ценность, кто ее контролирует и кто ее распределяет? В такой системе ББД превращается в инструмент контроля: тебе дают ровно столько, чтобы ты не бунтовал, но недостаточно, чтобы ты мог что-то изменить. Это не коммунизм — это цифровой феодализм, где вместо земли — данные и алгоритмы, а вместо крепостных — получатели базового дохода.
Сравнение с коммунистической идеей гарантированного дохода тоже поверхностно. В классической марксистской логике гарантированный доход возможен только после обобществления средств производства и ликвидации эксплуатации. То есть сначала меняется структура власти и собственности, а потом — распределение. В версии Маска все наоборот: структура остается прежней (капитал у элиты), а распределение — это милостыня, чтобы система не рухнула от отсутствия спроса. Это не строительство нового общества, а консервация старого с косметическими изменениями.
Что действительно нужно? Не раздача денег, а перестройка экономики вокруг новых форм участия. Это может быть кооперативное владение ИИ-инфраструктурой, общественный контроль над данными, переобучение и создание новых профессий, сокращение рабочего времени с сохранением дохода, развитие локальных экономик, где люди сами создают ценность. Это и есть солидарная экономика — не подачка сверху, а горизонтальная кооперация снизу. ББД в версии Маска — это капитализм на аппарате жизнеобеспечения, а не путь к справедливому будущему.
Екатерина Набатникова, медиатехнолог, член Экспертного клуба «Дигория», директор по развитию Корпорации AIR
