«В первоначальной версии сценария, по мне, не хватало главного – борьбы. Особенно это касалось Любы. В исходном варианте она скорее пережидала оккупацию, страдала, но не действовала. Я возразил: так не пойдет. Наша героиня не может сидеть сложа руки, когда вокруг убивают людей», - рассказывает режиссер Сергей Коротаев о работе над военной драмой «В парке Чаир», идущей с 20 апреля на Первом канале.
– Сергей, военная драма обычно держится на масштабных сражениях и погонях. «В парке Чаир» – совсем другая история. Как бы вы сами ее определили?
– У нас не экшен-фильм о войне. В центре сюжета – молодые ребята, которые попали в оккупацию и пытаются выжить, каждый своим способом. Мы сознательно ушли от батальных сцен: здесь нет места красивым перестрелкам, здесь есть место страху, растерянности и желанию просто дожить до завтра. И я убежден: про войну и потери надо рассказывать с любовью. Иначе зритель не откликнется. С актерами мы много репетировали, спорили, искали интонации. Нам было важно не просто показать фактуру войны, а через героев передать правду чувств. В картине есть место и подвигу, и предательству, но мы не вешаем ярлыков, кто плохой, а кто хороший, предлагая зрителям решить это самим.
– Четыре подруги – это стержень сериала. Как их изменила война?
– Для нас самым важным и было показать, как эти юные мечтательницы прошли через войну и вышли из нее совершенно другими. Люба (Любовь Константинова) в начале парила в облаках, жила сердцем, мечтала стать актрисой. Но когда началась оккупация, именно она стала опорой для всех остальных: рисковала собой, помогала партизанам, спасала близких. Аня (Софья Синицына) была совсем другой: хитрой, скрытной, из бедной семьи и привыкла добиваться своего любой ценой, даже ценой предательства. Война обнажила ее эгоизм в полной мере. Соня (Дарья Жовнер) – еврейская девушка, которую подруги прятали в подвале. Она умна, начитана, свободно говорит по-немецки, что стало для нее и проклятием, и спасением. Алина (Александра Лупашко) поначалу казалась легкомысленной влюбленной девчонкой, комсоргом, самой ответственной из четверых. В итоге именно она ушла в партизаны и совершила настоящий подвиг. Все четыре прошли через ужасы оккупации, и каждая заплатила свою цену. И главное – они не сдались.
– Два центральных мужских персонажа – Андрей и Сергей, которых играют узнаваемые Антон Хабаров и Федор Федотов. В чем их главное отличие друг от друга?
– Андрей – человек-загадка. Журналист, воевал в Испании, потерял там любимую. Умный, ироничный, закрытый. Долго не поймешь, на чьей он стороне. Сергей – полная противоположность. Поэт, инженер по образованию, очень светлый, открытый парень.
– И их обоих объединяет не только война, но и любовь к одному и тому же человеку?
– Да, возникает сложный любовный треугольник. Они оба очень неоднозначны и по-своему любят Любу. И мне кажется, зрители будут спорить, кто из них достоин ее больше.
– Насколько известно, вы подкорректировали сценарий. Что конкретно изменили и почему?
– На мой взгляд, режиссер не может механически воспроизводить чужой текст, он должен пропустить его через себя. В первоначальной версии, по мне, не хватало главного – борьбы. Особенно это касалось Любы. В исходном сценарии она скорее пережидала оккупацию, страдала, но не действовала. Я возразил: так не пойдет. Наша героиня не может сидеть сложа руки, когда вокруг убивают людей, когда ее подругу прячут в подвале. Мы переписали линию Любы – она стала активной, помогала подпольщикам, не боялась риска. И, мне кажется, именно за это зрители ее и полюбят.
– Еще мы слышали, что изначально роли распределялись иначе. Так ли это?
– Да, интересная история. Когда я пришел в проект, студия уже набросала варианты, но я практически все пересмотрел. Продюсеры меня услышали, за что я им очень благодарен. Например, Софья Синицына пробовалась на Любу – главную положительную героиню. А я увидел в ней совсем другое и предложил сыграть Аню: эгоистичную, скрытную, местами неприятную, но очень живую и настоящую. Софья справилась блестяще.
– Почему для съемок вы выбрали именно Суздаль, Москву и Медынь?
– Суздаль идеально подошел на роль вымышленного города Двинска. Его архитектура – узкие улочки, древние храмы – создает ощущение остановившегося времени. Мы дорабатывали фасады, убирали современные детали, вешали старые вывески. А местные жители с удовольствием участвовали в массовке, что добавило достоверности. Москва стала символом довоенной, счастливой жизни: институты, редакции, вокзалы, танцы и свидания, словом, все то, что рухнет 22 июня 1941 года. Медынь же и база «Военфильма» – это уже война. Там у нас были настоящие танки 1940-х годов, бронетехника, взрывы, пожары. Некоторые артисты, никогда не служившие в армии, после съемок военных сцен выходили с площадки обессиленными, но с горящими глазами. Они ощутили, пусть и понарошку, тяжесть того времени.
– Какие ощущения от сериала, на ваш взгляд, были бы идеальны для вас, как его режиссера?
– Ощущение надежды. Наш сериал не про то, как стреляют пушки. Он про то, как люди сохраняют человеческое лицо, когда вокруг ад. Мне хочется, чтобы зритель, выключив телевизор, подумал: даже в самые темные времена можно оставаться человеком. Вера и любовь – это не красивые слова, а реальная сила, которая помогает выжить.