— Мам, вы что, серьезно? Прямо в куртках? Неужели сложно было было снять хотя бы верхнюю одежду? Ну почему у вас всегда вот так? Не нужно в моем доме устраивать свинарник, я вам на это разрешение не давала! Мама, ты меня слышишь? Вставай с кровати. Немедленно! И отца поднимай! Господи, пока с вами жила, с неряшливостью вашей боролась безуспешно. Переехала — так вы и тут до меня добрались! Устала я от всего!
***
На широкой кровати, застеленной свежим, только утром выглаженным сатиновым бельем, лежали родители. Мама, не сняв тяжелого драпового пальто, уткнулась лицом в подушку, которую Лера выбирала специально для гостей — самую мягкую, с эффектом памяти. Отец растянулся рядом, закинув ноги в пыльных джинсах прямо на декоративное покрывало.
— Лера, не зуди, — глухо отозвалась мать, не открывая глаз. — Мы устали. Пять часов за рулем — это тебе не шутки. Дай поспать полчаса.
— Но я ужин приготовила... Утка в духовке, салаты. Максим через сорок минут приедет, он с работы отпросился, чтобы с вами познакомиться по-человечески. И родители его собирались зайти...
— Ой, только не надо этих официозов, — мама приподняла голову, и ее взгляд, острый и недовольный, вонзился в дочь. — Какие еще родители? Мы кота забрать приехали, а не по приемам ходить. И вообще, что у тебя с лицом? Опять какой-то макияж странный, как у клоуна. И похудела ты, кожа да кости. Совсем себя извела своей «высокой модой».
— Мам, я просто сделала тон и ресницы... И это не мода, это моя работа. Дизайн — это...
— Да знаем мы, какой это дизайн, — перебила мать, снова роняя голову на подушку. — Тряпки шить — большого ума не надо. Зря только шесть лет в магистратуре мучилась. Диплом на полке пылится, а она иголкой тычет. Все, уйди, не мешай.
Лера тихо прикрыла дверь. На кухне тикали часы, и этот звук казался оглушительным в пустой трехкомнатной квартире. На столе томились закуски, в воздухе плыл аромат запеченной утки с яблоками — Лера потратила на этот ужин полдня, выискивая рецепты, выбирая самые свежие продукты. Она хотела, чтобы все было идеально. Чтобы родители увидели: она взрослая, успешная, у нее прекрасный дом и любящий муж.
Она присела на край стула, глядя на маленькую переноску в углу. Из-за решетки на нее смотрели янтарные глаза британского котенка — дымчатого красавца с плюшевой шерстью. Мама всегда мечтала о таком, но вечно жалела денег. «Десять тысяч за кота? Да я лучше сапоги куплю», — ворчала она годами. Лера купила его за свои, заработанные на первом крупном заказе по интерьерному текстилю.
Через два часа дверь спальни скрипнула.
— Ну все, — папа вышел в коридор, потирая заспанные глаза. — Мать, вставай, пора. А то по темноте ехать не хочется, фары барахлят.
— Как пора? — Лера вскочила. — А ужин? А Максим? Он уже паркуется, я видела в окно его машину!
Мама вышла следом, поправляя прическу. Пальто на ней помялось, и выглядела она какой-то непривычно чужой в этой светлой, современной квартире.
— Лера, мы решили, что поедем. Кот где? Давай его сюда.
— Мам, вы пробыли здесь три часа! Из них два — спали! Вы даже руки не помыли, за стол не сели... Я же просила, я договаривалась, что вы останетесь на выходные! Постелила вам, квартиру подготовила...
— Ой, не драматизируй, — мать по-хозяйски взяла переноску с котенком. — Посмотрели мы твою квартиру. Большая, конечно. Пустая только какая-то, неуютная. И зачем вам вдвоем три комнаты? Живете на широкую ногу, деньги на ветер бросаете. Лучше бы отложили на что-нибудь путное. На машину отцу, например. Или ремонт бы нам помогли сделать в ванной.
— Я дарю вам котенка, который стоит как половина этого ремонта, — голос Леры сорвался на шепот. — Ты даже «спасибо» не сказала, мам.
— А за что спасибо? — мать удивленно вскинула брови. — Ты его сама навязала. Позвонила: «Приезжайте, забирайте». Вот мы и приехали. Могла бы и сама привезти, если бы о родителях думала. Ладно, отец, бери сумку, пошли.
В этот момент в прихожей повернулся ключ. Зашел Максим — высокий, улыбающийся, с огромным букетом цветов.
— О, а вот и гости! — он радостно шагнул навстречу. — Здравствуйте, очень рад наконец-то познакомиться. Я Максим. А это вам...
Он протянул цветы маме. Та приняла их так, словно ей вручили квитанцию на штраф.
— Да, здравствуйте, — буркнула она. — Красивые. Жаль, завянут в машине, нам ехать долго. Ну, мы пошли.
Максим замер с протянутой для рукопожатия рукой, глядя на отца Леры. Тот неловко качнул головой.
— Э-э... Мы это... спешим. Дорога плохая.
— В смысле спешите? — Максим перевел растерянный взгляд на жену. — Лера, что происходит? Мы же договаривались... Мои родители через пятнадцать минут будут, стол накрыт.
— Они уезжают, Макс, — Лера чувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. — Им некогда. Кот важнее.
— Да какой кот? Посидите хоть часик! — Максим попытался взять ситуацию в свои руки. — Давайте я вам кофе сварю, у нас отличная машина, зерна только привезли. Пообщаемся.
— Не надо нам кофе, — отрезала мать, уже открывая входную дверь. — У нас свой дома есть. Все, счастливо оставаться. Лера, звони пореже, некогда мне лясы точить, сейчас с этим зверем хлопот прибавится.
Дверь захлопнулась. В подъезде затих гул лифта. Максим медленно опустил руки.
— Лер... Это что сейчас было?
Она не ответила. Прошла на кухню, открыла духовку. Запах утки теперь казался ей тошнотворным. Она взяла блюдо, донесла его до стола и просто поставила в центр.
— Они даже куртки не сняли, Макс, — прошептала она, глядя в одну точку. — Легли на мою кровать в уличной одежде. Поспали и уехали. Я для них — просто неудачный проект, понимаешь?
— Тише, тише... — Максим подошел сзади, обнял ее за плечи. — Ну, такие они люди. Сложные.
— Они не сложные. Они равнодушные.
***
Лера помнила себя маленькой девочкой в огромном мамином свитере. Свитер был колючим, серым и пах старым шкафом. У нее всегда был лишний вес — «в породу пошла», как говорила бабушка. Сверстники в школе смеялись, обзывали «пончиком», а мама только пожимала плечами.
— Зачем тебе новые джинсы? — говорила она, доставая из закромов свои старые брюки фасона десятилетней давности. — На твою фигуру все равно ничего путевого не сошьешь. Донашивай мои, крепкие еще. А деньги лучше на репетитора по химии отложим. Врачом будешь, это хлебная профессия.
Лера послушно зубрила химию. Она была тихой, незаметной, старалась лишний раз не отсвечивать. Ее единственной отдушиной были тетрадки, в которых она тайком рисовала платья. Тонкие линии, летящие ткани, яркие цвета... В ее воображаемом мире она была легкой, как перышко, и одетой в шелка, а не в мамины обноски.
В шестнадцать она уехала в областной центр поступать в медицинский колледж. Это был единственный шанс вырваться. Родители гордились: «Дочка на медика учится!». А Лера в это время начала бегать по утрам. Сначала по пятьсот метров, потом по километру. Она перестала есть хлеб и макароны, на которых выросла. Через год ее было не узнать — из грузного подростка она превратилась в стройную девушку с тонкими запястьями.
Мама, увидев ее на каникулах, не обрадовалась.
— Совсем сдурела? — была первая фраза. — Лицо осунулось, глаза как у больной коровы. На кого ты похожа? Анорексичку из себя строишь? И что это на тебе за кофточка? Опять деньги на ерунду потратила?
— Это на распродаже, мам... Пятьсот рублей всего.
— Пятьсот рублей — это три килограмма мяса! — гремела мать. — Ты совсем не умеешь деньгами распоряжаться.
С восемнадцати лет Лера перестала брать у них деньги. Совсем. Подрабатывала официанткой, ночами шила на заказ мелкие вещицы, а на четвертом курсе магистратуры (она все-таки закончила ее, чтобы не расстраивать родителей) поняла: она не может больше видеть больничные коридоры. Ее тошнило от запаха хлорки.
Она пошла на курсы дизайна. Это был скандал мирового масштаба.
— Ты предала наше доверие! — кричала мама в трубку. — Шесть лет коту под хвост! Мы думали, у нас дочь — серьезный человек, а ты... Дизайнер? Это кто? Тот, кто шторы подбирает? Тьфу!
— Мама, я счастлива. У меня заказы, у меня своя студия начинает работать. Я шью интерьерный текстиль, я создаю красоту.
— Красотой сыт не будешь, — отрезала мать. — Вот увидишь, приползешь еще к нам за помощью.
Но Лера не приползла. Наоборот, она начала заваливать их подарками. Дорогой пылесос, путевка в санаторий (от которой они отказались, сказав, что «в чужих кроватях спать брезгливо»), новый телевизор. Она искала одобрения. Она хотела услышать простое: «Лера, мы тобой гордимся».
Вместо этого она слышала:
— Опять шикуешь? Откуда такие деньги? Наверняка мужа обкрадываешь. Максим твой слишком мягкий, вот ты ему на шею и села.
***
— Лер, ну не плачь, — Максим вытирал ей слезы салфеткой. — Твои родители уже в паре сотен километров отсюда. Давай просто поужинаем.
— Они даже не знают, что я рисую серию для выставки, — всхлипнула Лера. — Я хотела показать маме эскизы... Она ведь в детстве запретила мне идти в художку. Сказала, что художники все нищие и пьяницы. А теперь, когда я зарабатываю этим больше, чем папа на заводе, она называет это «тратой времени».
— Знаешь, — Максим обнял ее крепче, — есть люди, которые не могут перенести чужой успех. Даже если это успех собственного ребенка. Для них ты всегда должна быть той маленькой девочкой в их старом свитере. Потому что так им спокойнее. Так они чувствуют свою власть.
— Но я ведь люблю их! — Лера подняла на него заплаканные глаза. — Почему я так тянусь к ним, а получаю только пинки? Я купила этого котенка... Я искала его три месяца. Чтобы лучший питомник, чтобы характер был спокойный. Я хотела ее порадовать!
— Котенок — это символ, Лер. Для нее это просто дорогая вещь, которую она теперь будет использовать как повод для жалоб. «Ой, он обои дерет, ой, корм дорогой». Вот увидишь, она еще позвонит и скажет, что ты ей «проблему» подарила.
Раздался звонок в дверь. Пришли родители Максима. Это были милые интеллигентные люди, которые всегда хвалили Леру за уют в доме и интересовались ее успехами в дизайне.
— Ой, а где же сваты? — удивилась мама Максима, Марина Сергеевна, проходя в гостиную с тортом. — Мы не опоздали?
Лера замялась, не зная, что сказать. Максим ответил за нее:
— Они уехали. Срочные дела дома, пришлось сорваться. Очень извинялись.
Марина Сергеевна тонко почувствовала напряжение. Она посмотрела на Леру, на накрытый стол, на красные глаза невестки.
— Ну, дела — это дело такое, — мягко сказала она. — Главное, что мы здесь. Леночка, деточка, пахнет просто божественно. Это утка? Ты сама готовила?
— Да, — тихо ответила Лера. — Сама.
Вечер прошел в теплой беседе, но у Леры внутри все равно сидел холодный осколок. Она улыбалась, разливала чай, отвечала на вопросы, а сама видела ту сцену в спальне: родители в грязной обуви на ее чистой постели. Это было так символично — они просто прошли по ее жизни, не снимая сапог, оставив после себя только пыль и смятые простыни.
***
Через три дня мама позвонила.
— Ну что, кот твой породистый всю ночь орал, — вместо приветствия сказала она. — Наверное, больной какой-то подсунули. Пришлось ему валерьянки давать. И туалет он не понимает, на ковер надул.
— Мам, он в стрессе. Его нужно приучать, он маленький еще.
— Ой, учить его... Некогда мне. И вообще, отец сказал, что у него после поездки к вам спина разболелась. Кровати у вас дурацкие, слишком мягкие. Для здоровья вредно. Спишь как в яме.
— Понятно, — Лера сжала телефон так, что побелели костяшки. — Как котенка назвали?
— Котом и назвали. К чему эти нежности? Животное и есть животное. Слушай, а ты там говорила, что у тебя шторы лишние остались, из обрезков? Привези, когда в следующий раз соберешься. А то у нас на кухне совсем выгорели. Но только чтобы нормальные были, не твои эти «дизайнерские» с дырками.
— Я не соберусь в ближайшее время, мам. У меня много работы.
— Ну конечно, работа у нее. Ладно, беги, деловая.
Лера положила трубку. Она подошла к окну. На подоконнике стояла ваза с цветами, которые подарил Максим. Они начали немного увядать. Она взяла ножницы и аккуратно подрезала стебли, сменила воду.
Она вдруг поняла: она больше не будет оправдываться. Не будет пытаться заслужить любовь подарками. Не будет ждать их в гости, вылизывая квартиру до блеска. Если людям комфортно жить в своей неприязни и вечном недовольстве — это их выбор. А ее выбор — это ее муж, ее творчество и ее мир, в котором больше нет места маминым старым свитерам.
***
Прошло полгода. Лера открыла свою небольшую студию-шоурум. На открытие пришли друзья, коллеги, родители Максима. Было много света, музыки и улыбок. Своего отца и мать Лера тоже пригласила, но они даже не ответили на сообщение.
Позже она узнала от тетки, что мама всем в деревне хвастается «элитным британцем», которого ей «дочка из самой столицы привезла». Говорила, что кот стоит баснословных денег и понимает только команды на английском.
Лера только улыбнулась, услышав это.
Она стояла в центре своего шоурума, окруженная рулонами дорогого льна и шелка. На ней было платье ее собственного кроя — легкое, идеально сидящее по фигуре.
— Лера, — подошел Максим и обнял ее. — Ты сияешь.
— Я просто наконец-то сняла тот колючий серый свитер, Макс, — ответила она. — Навсегда.
Лера окончательно дистанцировалась от родителей, общаясь с ними лишь по праздникам и короткими фразами в мессенджерах. Она перестала искать их одобрения и полностью сосредоточилась на своей карьере дизайнера, вскоре став одним из самых востребованных декораторов в городе.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.