— Лен, ты бульон сварила? — крикнул Паша из прихожей, натягивая куртку.
— Готово, уже остывает, — откликнулась Елена, раскладывая паровые котлеты по контейнерам. — Только не понимаю, зачем я каждый день готовлю диетические блюда для свекрови, которая вчера уплетала жареную курицу с картошкой у соседки.
Паша шумно выдохнул.. Этот спор возникал у них почти каждый вечер. Три года назад его мать, Антонина Петровна, объявила себя тяжелобольной и переложила все бытовые заботы на плечи младшего сына и невестки.
У Антонины Петровны было двое сыновей. Старший, Игорь, уехал в Германию еще в конце девяностых. Там он женился, родился внук Денис, обзавелся ипотекой под Мюнхеном. На родину Игорь не приезжал уже десять лет. Отделывался поздравлениями в мессенджере и редкими звонками по праздникам.
Младший сын жил в трех остановках от матери, работал инженером, растил дочь-подростка и выплачивал ипотеку за двухкомнатную квартиру. Именно на Пашу с Леной легло всё бремя заботы о свекрови.
Антонина Петровна была вполне дееспособна. Она ходила в магазин, часами болтала с подругами по телефону, выращивала на балконе рассаду. Но уборка, готовка, походы по врачам, оплата счетов — всё это стало обязанностью молодых.
— Пашенька, у меня спина болит, мне нельзя наклоняться. Пусть Леночка приедет, полы помоет, — жалобно просила свекровь.
И Лена ехала после работы. Мыла, убирала, готовила на неделю вперед. Дочь оставалась дома одна, уроки делала сама, ужинала разогретыми полуфабрикатами.
Всегда, когда Паша пытался намекнуть матери, что они тоже устают, Антонина Петровна пускала в ход главный козырь:
— Да недолго мне осталось! Вот помру, квартиру пополам с Игорьком разделите, а дачу я целиком тебе завещала. Игорьку в Германии она не нужна, у него свой дом будет. А вам подспорье. Я у нотариуса была, завещание на твое имя оформила.
Дача. Крепкий кирпичный домик, пятнадцать соток земли, яблоневый сад. Лена любила возиться в огороде. За три года они с мужем вложили в участок не только время, но и деньги.
Паша пробурил новую скважину за сто двадцать тысяч, поменял проводку в доме, поставил забор из металлопрофиля. Лена разбила цветник: заказала дорогие розы из питомника, посадила гортензии, обустроила зону отдыха с качелями. Они мечтали когда-нибудь проводить здесь всё лето.
Антонина Петровна на дачу не ездила — жаловалась на комаров и больную спину. Молодые чувствовали себя там полноправными хозяевами.
В конце мая выдались жаркие выходные. Паша с утра забрался на крышу бани — старый шифер прохудился, муж купил металлочерепицу и решил перекрыть крышу сам. Лена в старых шортах и панаме ползала на коленях у роз: рыхлила землю, вносила удобрения.
Тишину разорвал звук мотора. К воротам подъехал блестящий кроссовер. Лена вытерла руки о перчатки и подошла к калитке. Из машины вышли трое: ухоженная женщина в деловом костюме и семейная пара средних лет.
— Добрый день, — улыбнулась женщина, заглядывая через забор. — А вы арендаторы? Хозяин не предупредил, что тут кто-то живет. Мы быстро, только участок посмотрим.
— Какие арендаторы? — нахмурилась Лена. — Вы ошиблись адресом. Это наша дача.
Женщина усмехнулась, достала планшет из кожаной папки и открыла документ.
— Участок номер сорок два. Собственник — Денис Игоревич Смирнов. Я его риелтор, выставили дачу на продажу. Покупателей привезла показать.
Паша, слышавший разговор с крыши, начал спускаться по лестнице. В руках он держал молоток.
—Денис Игоревич, это мой племянник, живет в Германии. Дача принадлежит моей матери, Антонине Петровне. Вы путаете.
Риелтор тяжело вздохнула:
— Мужчина, я ничего не путаю. Вот выписка из ЕГРН. Два месяца назад Антонина Петровна оформила дарственную на внука Дениса. Всё официально. Денис прислал доверенность на юриста, они с вашей матерью в МФЦ сделку провели. Племянник связался со мной неделю назад, попросил срочно продать. Ему на первый взнос за квартиру в Мюнхене не хватает. Откроете ворота?
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она взглянула на мужа. Паша побледнел. Молоток в его руке мелко дрожал.
Дарственная. Мать не просто переписала завещание, она оформила дарение. Тайком. Пока Лена возила ей диетические супы, а Паша чинил сантехнику.
Пока они вкладывали последние сбережения в забор, скважину, крышу, мать хладнокровно подарила всё любимому внуку. Внуку, который даже не удосужился приехать посмотреть, что именно продает.
— Паш… — тихо позвала Лена.
Паша поднял глаза на риелтора. Голос его звучал неестественно спокойно:
— Дайте нам время до вечера. Мы заберем свои вещи, и можете смотреть.
Паша вызвал грузовое такси. Они загрузили инструменты, телевизор из спальни, сняли новый бойлер. Лена со слезами на глазах выкопала самые дорогие сорта роз, аккуратно обмотав корни пленкой.
Выезжая, Паша остановился возле кроссовера риелтора, опустил стекло и бросил ей связку ключей:
— Смотрите. Там всё готово.
Супруги ехали по трассе молча. В машине пахло сырой землей и хвоей от выкопанных растений.
Телефон зазвонил. На экране: «Мама». Паша включил громкую связь.
— Пашенька, а вы где? Лена суп не привезла, а у меня в холодильнике только сыр заветренный. И тонометр барахлит. Заедете вечером?
Паша смотрел на дорогу, сжимая руль.
— Мам, звони Денису.
— Какому Денису? Внуку? В Германию? Зачем?
— Затем, что по закону собственник должен содержать свое имущество. Пусть он тебе тонометр покупает и супы из Мюнхена заказывает. Мы сегодня на даче с риелтором познакомились.
На том конце повисла мертвая тишина. Затем раздался сбивчивый лепет:
— Паша… Сыночек… Ты не так понял… Игореша попросил… Денисочке там тяжело, кредиты дорогие…
— Всё я понял, мама, — перебил Паша. Ты свой выбор сделала.
Антонина Петровна не поверила, что младший сын исчезнет из ее жизни. Но Паша с Леной решили проучить мать, чтобы больше не обесценивала их заботу.
У свекрови случился реальный скачок давления. Она вызвала скорую, из больницы названивала старшему сыну.
— Игореша! Пашка от меня отказался! Я в больнице лежу, мне бульончика бы, апельсинов… Пришли Дениса, пусть прилетит, поухаживает за бабкой! Я же ради него без младшего сына осталась, всё вам отписала!
Голос Игоря из трубки обдал ледяным равнодушием:
— Мам, какой прилетит? У него работа, визы, билеты бешеных денег стоят. Дачу продали, спасибо. Деньги в первый взнос пустили. А ты найми сиделку или соцработника вызови. У нас свои проблемы. Пока.
Антонина Петровна осталась одна. Дачи больше не было. Игорь звонил раз в месяц, рассказывая про ремонт в Мюнхене.
С матерью Паша общался по телефону пару раз в неделю, заказывал ей доставку продуктов из супермаркета, оплачивал коммуналку онлайн.
Прошло несколько месяцев. В квартире сына и невестки раздался звонок. Лена открыла дверь. На пороге стояла Антонина Петровна. В ее виноватом взгляде читалось раскаяние.
— Леночка, я хочу попросить прощения у тебя и Паши. Я сделала глупость, обидела вас, принимала вашу заботу как должное.
На голос вышел Паша:
- Мама, что случилось?
- Случилось, сынок. Я осознала ошибку и хочу исправить, пока ещё не поздно. Раз дача досталась Денису, то тебе останется вся квартира, не половина. Вот новое завещание.
Руки Антонины Петровны дрожали, она протянула документ. Всё так, как сказала.
На лице Павла появилась растерянная улыбка:
- Мам… Дело не в квадратных метрах, а в том, что ты принимала нас за прислугу. И в том, что оформила дарение у нас за спиной и даже не сказала. Но… участков много, а ты у меня одна. Снимай пальто, проходи на кухню, будем ужинать. Лена как раз пирог испекла.
Антонина Петровна выдохнула с облегчением, улыбнулась, обняла сына и положила голову ему на плечо. В тот вечер они втроем долго не могли наговориться, столько накопилось за месяцы молчания.
А спустя месяц Паша с Леной нашли недорогой пустой участок в хорошем поселке. Сразу же Лена высадила там свои розы, которые всё это время томились на временной грядке у соседей. На следующий год супруги вместе с Антониной Петровной приехали на новую дачу и обсуждали, где начнут строить уютный домик.