Том 3, часть 2, главы 5 - 7
Комментарий
Положение России после Смоленского сражения Толстой описывает в конкретных обстоятельствах. Оставление Смоленска и отступление армии открыло французам путь на Москву. Лето 1812 года было жарким, и погодные условия усиливали трудности наших войск, а мирному населению грозили голодом и лишениями.
«От Смоленска войска продолжали отступать. Неприятель шёл вслед за ними. 10 августа полк, которым командовал князь Андрей, проходил по большой дороге, мимо проспекта, ведущего в Лысые Горы. Жара и засуха стояли более трёх недель. Только сильная роса ночью освежала землю. Остававшиеся на корню хлеба сгорали и высыпались. Болота пересохли. Скотина ревела от голода, не находя корма по сожжённым солнцем лугам. Как только рассветало, начиналось движение. Обозы, артиллерия беззвучно шли по ступицу, а пехота по щиколотку в мягкой, душной, не остывшей за ночь, жаркой пыли.
Князь Андрей командовал полком, и устройство полка, благосостояние его людей, необходимость получения и отдача приказаний занимали его. Пожар Смоленска и оставление его были эпохой для князя Андрея. Новое чувство озлобления против врага заставляло его забывать своё горе. Он весь был предан делам своего полка… В полку его называли наш князь, им гордились и его любили».
Комментарий
Многие генералы считали виновником сложившейся неблагоприятной обстановки военного министра М.Б. Барклая де Толли. Некоторые открыто обвиняли его в отсутствии способностей полководца и даже намекали на его предательство интересов России.
Барклай де Толли (1761-1818) – военный и государственный деятель России немецко-шотландского происхождения. В 1810-1812 годах – военный министр.
Толстой приводит выдержки из письма генерала П. И. Багратиона А.А. Аракчееву: «Я думаю, что министр уже рапортовал об оставлении неприятелю Смоленска. Больно, грустно, и вся армия в отчаянии, что самое важное направление бросили. Я клянусь вам моею честью, что Наполеон был в таком мешке, как никогда, и он бы мог потерять половину армию, но не взять Смоленска. Войска наши так дрались и так дерутся, как никогда».
Багратион высказал собственный взгляд на сложную обстановку лета 1812 года. В действительности Барклай де Толли был честным и благородным человеком, ответственно исполнявшим свой долг и много сделавшим для укрепления русской армии перед войной.
Толстой описывает также жизнь петербургского высшего света в первые дни войны. Посетители светских салонов по-прежнему заняты пустыми разговорами и сплетнями. Их патриотический настрой ограничивается созданием «партий», в которых обсуждаются «со знанием дела» политические вопросы вплоть до назначения главнокомандующим русской армией М.И. Кутузова.
«Разве можно назначить главнокомандующим человека, который не может верхом сесть, засыпает на совете… Я уже не говорю о его качествах как генерала, но разве можно в такую минуту назначить человека дряхлого и слепого?.. Хорош будет генерал слепой! Он ничего не видит. В жмурки играть… ровно ничего не видит!
Никто не возражал на это.
В то самое время как это происходило в Петербурге, французы уже прошли Смоленск и всё ближе и ближе подвигались к Москве.
После Смоленска Наполеон искал сражения,.. но выходило, что по бесчисленному столкновению обстоятельств до Бородина, в ста двадцати верстах от Москвы, русские не могли принять сражения.
На переходе от Вязьмы к Царёву-Займищу Наполеон верхом ехал на своём иноходчике… Начальник штаба Бертье отстал для того, чтобы допросить… русского пленного. Он галопом, сопутствуемый переводчиком, догнал Наполеона.
Наполеон улыбнулся, велел дать этому казаку лошадь и привести его к себе.
Попав в общество Наполеона, которого личность он очень хорошо и легко признал, Лаврушка нисколько не смутился…
Он врал всё, что толковалось между денщиками. Но когда Наполеон спросил его, как же думают русские, победят они Бонапарта или нет, Лаврушка прищурился и задумался.
Он увидал тут тонкую хитрость…
- Оно значит: коли быть сражению, - сказал он задумчиво, - и в скорости, так это точно. Ну, а коли пройдёт три дня апосля того самого числа, тогда это самое сражение в оттяжку пойдёт.
Наполеону перевели это так: «Ежели сражение произойдёт прежде трёх дней, то французы выиграют его, но ежели после трёх дней, то бог знает, что случится». Наполеон не улыбнулся, хотя он, видимо, был в самом весёлом расположении духа…
Лаврушка заметил это и, чтобы развеселить его, сказал, притворяясь, что не знает, кто он.
- Знаем, у вас есть Бонапарт, он всех в мире побил, ну да об нас другая статья… - сказал он… Переводчик передал эти слова Наполеону без окончания, и Бонапарт улыбнулся…»
Комментарий
Толстой в работе над «Войной и миром» обращался к трудам французского историка Адольфа Тьера, но при этом пользовался правом романиста изображать события по-своему. Так, писатель взял у историка эпизод с пленением русского казака, которого представили Наполеону. Тьер сообщил о казаке, будто он сперва «ошалел» перед Наполеоном, а потом, подкупленный простотой императора, разговаривал с ним без стеснения, даже фамильярно. Наполеон после беседы отпустил казака. Позже выяснилось, что этот эпизод Тьер выдумал, вероятно, для того, чтобы показать доброжелательность Наполеона по отношению к простому народу. Зато Толстой создал художественный образ Лаврушки – бойкого и хитроумного денщика Василия Денисова и Николая Ростова.